Часть цикла «Тёмная романтика» на ЯПисатель.рф
Ника записалась к неврологу с мигренью. Или, точнее, её записала регистраторша — мигрень как мигрень, через раз валит с ног на третий год, очередь из трёх человек, стул из пластика, который пищит, если на него свалиться. Ничего особенного.
Кабинет двести семь. Табличка: «Сомов А.Д., врач-невролог, к.м.н.» Буквы облезли немного. Ника толкнула дверь.
Он сидел спиной к окну. Света было столько, что лица сначала не разглядеть — только силуэт: плечи широкие, стрижка короткая, руки на столе как две линейки. Повернулся — и Ника подумала механически: ну, доктор как доктор. Сорок лет. Может быть, тридцать восемь. Может, сорок пять. При таком свете кто разберёт.
— Садитесь.
Вопроса не было — просто приказ.
— На что жалуетесь?
Голос — монотонный, безо всяких там интонаций. Как раньше, когда часы бились в метро.
Ника села на краешек кресла. Начала рассказывать: мигрень третий год, левый висок, перед приступом видит зигзаги — мерцающие, как будто кто-то включает неоновую вывеску прямо в глазу, в зрачке. Сомов слушал. Не кивал, не писал ничего — смотрел. Вот и всё. Глаза серые. Нет, подождите, не совсем серые. Такие... блёклые? Как старая бумага, которую начали жечь, но забыли.
Он встал. Подошел к ней.
— Посмотрите сюда.
Палец влево, палец вправо — стандартная проверка. Но Ника смотрела не туда. Она ловила глазами его запястье — вена под манжетой халата, голубоватая, тонкая, живая, как рыбка.
— Болит сейчас?
— Что? Ах. Нет. Не болит.
Он улыбнулся. Только одним уголком рта, левым. Правый не шевельнулся. Потом Ника часто вспоминала эту улыбку — однобокую, как фасад, у которого половину обрушило.
— Препарат выпишу. Придёте через семь дней.
Она уходит. Мигрень странным образом исчезла. Ника ждала — как ждут автобус, привычно, машинально. День прошёл, два прошли, пять прошли. Ничего. Голова молчит. Но в груди завелось что-то другое: тупое, ноющее, невнятное. Словно Сомов вынул боль — а вместо неё туда что-то своё залил.
Через неделю она вернулась. Просто так. То есть причина была — контрольный приём, как в бумажке значится. Но Ника сама себе солгала бы, если бы верила. Ей просто хотелось сидеть в этом кабинете, видеть силуэт у окна, слышать голос без красок.
Сомов посмотрел на неё. Долго. Десять секунд или двадцать; сбилась со счёта.
— Прошла мигрень?
— Да.
— Зачем пришли?
Вопрос острый, как скальпель под рёбра. Ника открыла рот. Закрыла. Снова открыла.
— Не знаю. Правда не знаю.
Он улыбнулся снова — левым уголком, как в прошлый раз. Потом встал, подошёл вплотную и сделал то, что ни один врач не обязан делать: положил ладонь ей на лоб. Просто ладонь. Теплая. Сухая. Тяжёлая.
Ника закрыла глаза.
Под его рукой мир оборвался. Не успокоился — нет, оборвался, как комната, из которой мебель вынесли. Пусто. Гулко. И в пустоте той она чувствует: движется что-то медленно, как мёд по стеклу, — из неё в него. Или из него в неё? Не разобрать.
— Лоб холодный, — сказал он.
— Рука горячая, — ответила она, не открывая глаз.
Он убрал ладонь. Ника глаза открыла — и вернулся стол, лампа, облезлая табличка, запах спирта.
Пауза.
— Четверг вечером. После восьми. Я один буду, — сказал Сомов.
Это не приглашение было. Не предложение даже. Что-то такое. Ника всю дорогу до метро слова подбирала. Диагноз? Приговор? Вызов? Читать далее ->
Подпишись, ставь 👍, Чехов молча одобряет!
#тёмная_романтика #доктор #запретная_страсть #невролог #мистическая_связь #опасное_влечение #исцеление #тайна