— Витя, ты очень громко топаешь, ты сбиваешь мне настройку на вибрации изобилия! — донеслось из спальни вместо приветствия.
Виктор замер в коридоре, держа в одной руке пакет с мусором, который он, судя по запаху, забыл выкинуть утром, а в другой — ключи от машины. Он стоял и смотрел на своё отражение в зеркале шкафа-купе: уставшее лицо, мешки под глазами, рабочая куртка в пыли. Смена на заводе сегодня выдалась адской, начальник цеха орал так, что у Виктора до сих пор звенело в ушах, а спина ныла, требуя мягкого дивана. Но больше всего он хотел есть. Желудок сводило спазмами ещё в автобусе, и всю дорогу до дома он мечтал о жареной картошке с котлетами или хотя бы о тарелке наваристого борща.
— И тебе привет, Алена, — буркнул он, скидывая ботинки. — Я тоже рад тебя слышать.
В квартире стоял густой, приторный запах каких-то индийских палочек, от которого у нормального человека сразу начинала болеть голова. Виктор прошел на кухню, надеясь, что жена хоть что-то приготовила. Но надежды разбились о гору грязной посуды в раковине. Засохшая гречка на тарелках, кружки с чайным налетом, сковорода, в которой плавал жир трехдневной давности. На столе валялись корки от пиццы — видимо, вчерашний обед «просветленной» супруги.
Виктор сглотнул слюну и рывком открыл холодильник. Пустота. Точнее, не совсем: на средней полке сиротливо стояла банка с водой, на которой маркером было написано «Любовь», и лежал сморщенный лимон. Ни колбасы, ни яиц, ни даже майонеза.
— Алена! — рявкнул он, захлопывая дверцу так, что магнитики посыпались на пол. — Алена, мать твою, ты издеваешься?
— Не матерись в пространстве изобилия! — голос жены стал ближе. В дверях кухни появилась Алена. На ней был шелковый халат, на голове — тюрбан из полотенца, а в руках — телефон, в который она что-то усердно печатала. — Ты блокируешь денежный поток своим негативом. Я сейчас на очень важном вебинаре, мы прорабатываем родовые программы бедности.
— Бедности? — Виктор нервно хохотнул, чувствуя, как от голода и злости начинает темнеть в глазах. — Ты в холодильник заглядывала, борец с бедностью? Там мышь повесилась! Я с шести утра на ногах, прихожу домой, а тут шаром покати. Ты целый день дома сидишь, неужели трудно было макароны сварить?
— Я не сижу, я развиваюсь! — Алена картинно закатила глаза. — Ты мыслишь слишком примитивно, Витя. Еда — это низменные потребности. Я питаюсь энергией, и тебе советую. К тому же, у меня не было времени на бытовуху, я проходила инициацию.
Виктор тяжело вздохнул, достал телефон и открыл банковское приложение. Надо было заказать хотя бы пиццу, сил готовить самому уже не оставалось. А заодно проверить, пришли ли отпускные, чтобы завтра с утра оплатить страховку на машину — полис заканчивался через два дня.
Экран моргнул, загружая данные. Виктор моргнул тоже, не веря своим глазам. На накопительном счете, где вчера лежало шестьдесят тысяч, сейчас красовались жалкие триста рублей.
— Алена… — тихо, почти шепотом произнес он, чувствуя, как холодок пробежал по спине. — Где деньги?
— Какие деньги? — она даже не оторвалась от экрана, строча комментарии в чат.
— Страховка. Пятьдесят тысяч. Они лежали на отдельном счете. Где они?!
Алена наконец подняла на него взгляд. В её глазах не было ни капли раскаяния, только снисходительность, с какой смотрят на неразумных детей, задающих глупые вопросы.
— А, это… Я инвестировала их в своё обучение. Курс «Богиня финансового прорыва». Это уникальная методика, Витя! Там учит женщина, которая живет на Бали и зарабатывает миллионы просто силой мысли. Это было последнее место со скидкой, я не могла упустить такой шанс. Ты же хочешь, чтобы мы были богатыми? Я делаю это ради нас!
У Виктора перехватило дыхание. Он смотрел на жену и не узнавал её. Пять лет назад это была нормальная, веселая девчонка, работала администратором в салоне красоты. А последние два года её как подменили: сначала астрология, потом нумерология, теперь вот эти «дыхания маткой» и прочая ересь. И всё за его счет. Но сейчас она перешла черту.
— Ты спустила пятьдесят тысяч на какой-то модный курс, а в холодильнике ничего нет? Я пришел голодный, а ты мне рассказываешь про «денежные потоки»! Ты за пять лет брака не заработала ни рубля, только тянешь с меня на этих шарлатанов! Хватит! Я отключаю интернет и забираю кредитку. Хочешь просвещаться — иди работай и оплачивай этот бред сама!
— Ты не посмеешь! — взвизгнула Алена, её просветленное лицо мгновенно перекосило злобой. — У меня сейчас прямой эфир с наставником! Если я выйду, я потеряю доступ к эгрегору группы! Это пятьдесят тысяч, Витя! Ты хочешь их выкинуть?
— Я их уже выкинул. Точнее, ты спустила их в унитаз, — холодно отрезал он.
Виктор шагнул к ней и вырвал из рук телефон. Алена попыталась вцепиться ему в руку ногтями, но он легко отстранил её, словно назойливую муху. Потом подошел к роутеру, мигающему зелеными огоньками в коридоре, и с наслаждением выдернул шнур питания из розетки. Квартира погрузилась в тишину — гул трансформатора стих.
— Отдай телефон! — закричала Алена, топая ногой. — Ты тиран! Абьюзер! Ты душишь моё развитие! Я буду жаловаться вселенной!
— Жалуйся хоть в спортлото, — Виктор сунул её телефон в карман своих джинсов, туда же отправилась и найденная на тумбочке её карта, привязанная к его счету. — С сегодняшнего дня лавочка закрыта. Хочешь интернет — плати сама. Хочешь жрать — готовь сама. А эти пятьдесят тысяч ты мне вернешь.
— Как я их верну?! Я не работаю! Моя работа — это трансформация реальности! — она смотрела на него с ужасом, но не от того, что натворила, а от того, что её лишили привычного комфорта.
— Вот именно. Трансформация реальности закончилась. Добро пожаловать в реальный мир, Алена. И в этом мире, если ты не работаешь, ты не ешь.
Он развернулся и пошел на кухню, чтобы заварить себе хотя бы пустой чай, оставив жену в коридоре с открытым ртом. Она стояла посреди прихожей, лишенная связи с «космосом», и впервые за долгое время выглядела просто растерянной бабой в халате, а не «богиней изобилия».
Утро субботы началось не с привычного голоса очередного гуру, вещающего из динамиков о том, как дышать маткой для привлечения олигархов, а с одуряющего запаха жареного лука и мяса. Виктор, проснувшись ни свет ни заря от непривычной тишины — роутер-то был выключен, — решил не терять времени даром. Он стоял у плиты, методично переворачивая куски свинины на сковороде, и насвистывал какую-то мелодию. На соседней конфорке весело булькала вода для макарон.
Алена появилась на пороге кухни через десять минут, привлеченная запахами. Вид у неё был помятый: без макияжа, без фильтров из соцсетей и без привычного телефона в руках она казалась какой-то блеклой и потерянной. Её руки нервно теребили пояс халата — ломка без интернета и постоянной информационной подпитки сказывалась сильнее, чем похмелье у алкоголика.
— Витя, ты понимаешь, что ты натворил? — начала она с порога, даже не поздоровавшись. Голос звучал визгливо и требовательно. — Я всю ночь не могла уснуть! Из-за твоего самоуправства у меня прервался энергетический канал с наставником. Ты хоть представляешь, какие это последствия для кармы? У меня чакра перекрылась!
Виктор спокойно снял сковороду с огня, положил себе в тарелку огромную порцию макарон по-флотски, щедро посыпал зеленью и сел за стол.
— Чакра, говоришь? — переспросил он, отправляя в рот первую вилку. — А у меня вот желудок перекрылся. Был пустой, а теперь полный. И знаешь, карма сразу улучшилась.
Алена сглотнула, глядя на дымящуюся тарелку. В животе у «богини изобилия» предательски заурчало. Вчерашний лимон и «заряженная вода» явно не способствовали сытости. Она сделала шаг к столу, ожидая, что муж, как обычно, пододвинет ей тарелку или скажет, что вторая порция ждет на плите.
— Я тоже буду, — бросила она, потянувшись к шкафчику за тарелкой.
— Не будешь, — спокойно, не повышая голоса, ответил Виктор, не прекращая жевать.
Рука Алены замерла в воздухе. Она медленно повернулась к мужу, её глаза округлились от такого вопиющего хамства.
— В смысле? Ты приготовил еду только себе?
— Именно. Ты же у нас питаешься солнечным светом и вибрациями, — Виктор отломил кусок хлеба. — А это — тяжелая, низменная пища. Мясо убитого животного, глютен, всё такое. Я не хочу портить твою ауру. К тому же, продукты куплены на мои деньги, приготовлены моими руками. А твой вклад в этот завтрак — ноль. Как и в семейный бюджет за последние годы.
— Ты… ты мелочный жмот! — выдохнула она, краснея пятнами. — Ты моришь жену голодом из-за каких-то бумажек! Это экономическое насилие!
— Нет, дорогая, это экономическая реальность. Ты украла у меня пятьдесят тысяч. Считай, что ты проела свой паек на два месяца вперед. Хочешь жрать — иди заработай. Или ешь свои ароматические палочки, они вроде натуральные.
Алена, фыркнув так, что халат взметнулся, вылетела из кухни. Виктор лишь усмехнулся и продолжил завтрак. Ему было не жалко еды, но внутри всё кипело от обиды. Он пять лет тянул эту лямку, закрывал глаза на бардак, на отсутствие уюта, на её вечные поиски себя, но кража денег на страховку стала последней каплей.
Весь день в квартире царила напряженная атмосфера. Алена слонялась из угла в угол, как неприкаянная тень. Без интернета она не знала, куда себя деть. Книги она давно не читала, считая их «устаревшим форматом передачи данных», телевизор они не смотрели принципиально. Она попыталась сесть в позу лотоса посреди грязного зала, чтобы помедитировать, но вид пыли под диваном и разбросанных носков Виктора (которые он специально не убирал) сбивал её с толку.
Она подходила к окну, смотрела на серый двор, потом снова ложилась на диван и тупо пялилась в потолок. Тишина квартиры давила. Раньше фон создавали бесконечные вебинары, где успешные женщины учили её жить, а теперь она осталась наедине с собой и своими мыслями. И мысли эти были не о высоком, а о том, что муж — козел, и о том, как хочется бутерброд с колбасой.
Ближе к вечеру она не выдержала. Виктор сидел в зале и смотрел какой-то боевик, демонстративно громко хрустя яблоком. Алена встала перед телевизором, скрестив руки на груди.
— Включи интернет. Немедленно.
— С чего бы это? — лениво спросил Виктор, ставя фильм на паузу.
— У меня в семь вечера групповой созвон с куратором! Это финальная часть марафона! Если я не выйду на связь, меня исключат, и я потеряю сертификат! Ты понимаешь, что ты рушишь моё будущее?! Я стану коучем, буду зарабатывать миллионы, а ты сейчас всё портишь своей тупой принципиальностью!
Виктор внимательно посмотрел на жену. В её глазах плескалась паника пополам с яростью. Она реально верила в то, что несла.
— Хорошо, — кивнул он. — Я дам тебе пароль от вай-фая.
— Давно бы так! — она победно вскинула подбородок. — Диктуй.
— Не так быстро. У нас теперь рыночные отношения, Алена. Услуга за услугу. Ты хочешь интернет? Прекрасно. Я хочу чистоту. Вон там, в углу, стоит швабра, а в ванной — ведро и тряпка.
— Что?! — Алена поперхнулась воздухом. — Ты предлагаешь мне… мыть полы? Мне?! Я женщина-поток, я создана для вдохновения, а не для того, чтобы ползать с тряпкой! Ты хочешь унизить меня? Превратить в домработницу?
— Я хочу, чтобы в доме, где я живу и за который плачу, было чисто. Не хочешь — не надо. Нет ножек — нет мультиков. Нет уборки — нет интернета. Выбор за тобой, «женщина-поток».
— Я никогда не опущусь до этого! — закричала она, топнув ногой. — Ты просто завидуешь моей духовности, потому что сам — приземленный сухарь! Я найду способ выйти в сеть и без тебя!
Она метнулась в прихожую, схватила куртку и выбежала на лестничную площадку, громко хлопнув дверью. Виктор знал, куда она пошла — ловить бесплатный вай-фай у соседей или сидеть на лавочке у подъезда, пытаясь поймать сигнал от кафе напротив.
Он встал, подошел к окну и увидел, как Алена, кутаясь в тонкую куртку, сидит на холодной скамейке и судорожно тычет пальцем в экран телефона, который он ей всё-таки вернул, но без сим-карты с оплаченным тарифом. Зрелище было жалкое. Но жалости Виктор больше не испытывал. Только глухую, холодную решимость довести этот воспитательный процесс до конца.
— Мерзни, мерзни, волчий хвост, — пробормотал он и пошел закрывать дверь на задвижку, чтобы жена не смогла вернуться без звонка. Пусть посидит, подумает. Урок только начался.
К обеду воскресенья атмосфера в квартире накалилась до такой степени, что воздух казался густым и вязким, как кисель. Виктор сидел за кухонным столом, разложив перед собой несколько распечатанных листов формата А4. Он был спокоен, пугающе спокоен, словно хирург перед ампутацией. Алена, вернувшаяся вчера с улицы замерзшая и злая, теперь сидела напротив, демонстративно отвернувшись к окну. Она куталась в плед, всем своим видом показывая, что её тонкая душевная организация страдает от грубости этого мира.
— Повернись и посмотри, — сухо сказал Виктор, постучав пальцем по бумагам.
Алена нехотя повернула голову. Её взгляд скользнул по строчкам, и брови поползли вверх, а губы скривились в брезгливой гримасе.
— «Кассир в супермаркет», «Оператор колл-центра», «Администратор в салон эконом-класса»… — прочитала она с таким выражением, будто там было написано предложение продать почку. — Витя, ты серьезно? Это что, шутка такая?
— Никаких шуток. Это твое ближайшее будущее, — Виктор придвинул листы ближе к ней. — Выбирай. Завтра понедельник, начнешь звонить. Страховка на машину сама себя не оплатит, а есть ты хочешь каждый день. Я больше не спонсор твоих фантазий.
— Ты предлагаешь мне, женщине, которая почти открыла свой денежный канал, сидеть на кассе и пикать товары?! — голос Алены сорвался на визг. Она вскочила, сбросив плед. — Это рабство! Это работа для тех, у кого нет амбиций, кто не умеет мечтать! Я рождена для вдохновения, для масштаба! Мое предназначение — вести женщин к свету, а не пробивать пельмени!
Она метнулась в комнату и вернулась через секунду с огромным листом ватмана. На нем были наклеены вырезки из журналов: красная спортивная машина, вилла у океана, пачки долларов и какая-то женщина в белом платье, медитирующая на скале.
— Вот! Смотри! Это моя карта желаний! — она ткнула пальцем в центр ватмана. — Я визуализировала это три месяца! Вселенная уже начала перестраиваться под мои запросы, а ты хочешь всё разрушить своими грязными вакансиями! Ты тянешь меня на дно, в болото нищеты!
Виктор посмотрел на этот коллаж с нескрываемым презрением.
— Карта желаний, значит? — он медленно встал. — Красиво. Только вот давай посмотрим на карту реальности.
Он достал свой телефон и открыл переписку в мессенджере.
— Мне сегодня утром звонил Димон. Мой коллега, помнишь такого? — Виктор пристально посмотрел ей в глаза. Алена вдруг побледнела и отвела взгляд. — Он спросил, когда я верну ему пятнадцать тысяч. Я удивился, потому что я у него ничего не занимал. Оказывается, занимала ты. Неделю назад. Сказала, что у нас временные трудности и я всё отдам с зарплаты.
В кухне повисла тяжелая тишина. Слышно было только, как гудит холодильник и как тикают часы в коридоре. Алена вжалась в стул, её боевой запал куда-то испарился.
— Это… это было нужно для закрытия гештальта, — пробормотала она, нервно теребя край скатерти. — Курс стоил дороже, чем я думала. Я планировала отдать, когда запущу свой марафон…
— Ты врала моим друзьям, — перебил её Виктор, и в его голосе зазвучал металл. — Ты выставила меня должником, даже не спросив. Ты не просто дура, Алена. Ты мошенница. Ты живешь в выдуманном мире, где можно брать чужое и ничего не отдавать, прикрываясь высокими материями.
— Не смей называть меня мошенницей! Я просто инвестировала в нас! — взвизгнула она, снова пытаясь перейти в нападение. — Когда я заработаю миллион, ты будешь умолять меня о прощении! Ты еще вспомнишь эти слова, когда будешь ездить на этой машине! — она снова ткнула в картинку на ватмане.
— Хватит! — Виктор ударил ладонью по столу так, что подпрыгнула сахарница. — Этот цирк закончился. Прямо сейчас.
Он набрал номер на громкой связи. Гудки разнеслись по кухне эхом приговора.
— Алло, Димон? Привет, — громко сказал Виктор, не сводя глаз с побледневшей жены.
— О, Витек, здорово. Ну что там с долгом? — раздался бодрый голос из динамика.
— Слушай меня внимательно, Дима. И всем нашим передай. Я ничего у тебя не брал. Деньги брала Алена. Без моего ведома. Я этот долг отдавать не буду.
Алена замерла с открытым ртом, её глаза наполнились ужасом.
— Витя, ты что делаешь?! — прошипела она.
— Подожди, Вить, — голос в трубке стал растерянным. — В смысле не будешь? Вы ж семья. Она сказала, ты в курсе.
— Я не в курсе. У нас с ней теперь разные кошельки. Если она у кого-то еще попросит — не давайте. А этот долг тряси с неё. Пусть телефон продает, почки, мне плевать. Она взрослая женщина, пусть отвечает за свои поступки. Извини, брат, но халява кончилась.
Виктор сбросил вызов. Алена стояла, трясясь мелкой дрожью. Её лицо пошло красными пятнами, губы дрожали.
— Ты… ты меня опозорил! — прошептала она. — Ты выставил меня воровкой перед твоими друзьями! Ты предал меня! Как ты мог?!
— Я тебя опозорил? — Виктор горько усмехнулся. — Нет, дорогая. Это ты опозорила нас обоих, когда начала побираться, имея здоровые руки и ноги. А теперь слушай внимательно. У тебя есть выбор. Либо ты завтра идешь на собеседование вот по этому списку, — он ткнул пальцем в распечатки, — и начинаешь отдавать долги сама. Либо ты собираешь свои карты желаний, свои свечи, свои вибрации и валишь отсюда на все четыре стороны. Я кормить паразита больше не намерен.
Алена смотрела на него с ненавистью, смешанной с животным страхом. Её уютный мир, построенный на чужих деньгах и красивых картинках, рушился прямо на глазах. Но признать поражение для неё означало признать свою никчемность, а этого её раздутое эго допустить не могло.
— Ты пожалеешь, — прошипела она, хватая со стола ватман с наклеенной мечтой. — Ты очень пожалеешь, что так со мной поступил. Я достойна лучшего, чем ты и твоя жалкая квартира!
— Вот и отлично, — Виктор скрестил руки на груди. — Иди и ищи это «лучшее». Дверь там.
Он знал, что она не уйдет прямо сейчас. Ей некуда идти. У «подруг по цеху» такие же проблемы с деньгами и мужьями, а к родителям в деревню она не поедет — слишком велика гордыня. Но этот разговор был необходим. Теперь она знала: за её спиной больше нет стены, за ней — пропасть. И Виктор больше не подаст руки, пока она не начнет карабкаться сама.
Понедельник встретил их серым, моросящим дождем, словно сама природа оплакивала крушение «империи изобилия», которую так старательно строила в своей голове Алена. В квартире стояла тишина, но уже не та напряженная, что была в выходные, а другая — деловая, холодная и неизбежная.
Виктор проснулся от звонка будильника, привычно потянулся и сразу глянул на соседнюю половину кровати. Она была пуста. На кухне слышался негромкий звон посуды. Он накинул футболку и вышел из спальни, ожидая очередного скандала или новой порции обвинений в абьюзе. Но то, что он увидел, заставило его остановиться в дверном проеме.
Алена стояла у зеркала в прихожей. На ней не было шелкового халата или тюрбана. Она была одета в джинсы, которые не надевала года два, и простую серую водолазку. Волосы были собраны в тугой хвост. Она красила ресницы, и рука её слегка подрагивала, но во взгляде, отраженном в зеркале, читалась злость — та самая, упрямая и приземленная злость, которая заставляет людей сцепить зубы и делать то, что должно.
— Ты встала? — спросил Виктор, стараясь, чтобы голос звучал ровно.
— Встала, — буркнула она, не оборачиваясь. — У меня собеседование в десять. В «Пятерочке» на соседней улице. Там требуется администратор зала. Это третий пункт в твоем идиотском списке.
Виктор кивнул, чувствуя, как внутри разжимается тугая пружина, державшая его в напряжении все эти дни. Она сдалась. Или, по крайней мере, приняла правила игры.
— Хорошо. Удачи.
— Не желай мне удачи, — огрызнулась она, бросая тушь в косметичку. — Ты добился своего. Ты сломал меня, Витя. Ты выгнал меня из потока в эту серую жижу. Я иду работать, чтобы отдать эти несчастные пятнадцать тысяч твоему Диме и чтобы ты не вышвырнул меня на улицу. Ты доволен?
— Я буду доволен, когда увижу квитанцию о переводе долга и продукты в холодильнике, купленные на твои деньги, — спокойно ответил он, проходя на кухню ставить чайник. — И это не «серая жижа», Алена. Это жизнь. И в ней, к сожалению, за всё надо платить.
Она ушла, громко хлопнув дверью, не попрощавшись. Виктор остался один. Он пил кофе и смотрел в окно на мокрый асфальт, по которому спешили люди. Ему не было весело, он не чувствовал торжества победителя. Было только чувство глубокой усталости и… облегчения. Словно он наконец-то скинул с плеч тяжелый рюкзак, который тащил в гору несколько лет.
Прошел месяц.
Квартира изменилась. Исчез приторный запах благовоний, с полок пропали странные статуэтки и «денежные жабы». Вместо карты желаний на стене теперь висел календарь, где красным маркером были отмечены дни смен Алены. Она работала два через два. Приходила домой уставшая, злая, пахнущая бытовой химией и картонными коробками.
Первую зарплату она принесла молча. Швырнула деньги на стол перед Виктором, словно это была грязная тряпка.
— Вот. Половина за квартиру, половина на еду. Диме я перевела остаток вчера.
— Спасибо, — Виктор взял деньги, пересчитал и убрал в ящик. — Ужин на плите. Котлеты с пюре.
— Я не буду, — она скривилась. — Я на работе наелась просроченных йогуртов, которые мы списывали.
Она ушла в душ, и через минуту оттуда послышался шум воды. Виктор знал, что она там плачет. Плачет по своей «божественной» жизни, по утраченным иллюзиям, по тому, что ей приходится стоять на ногах по двенадцать часов и выслушивать претензии покупателей вместо того, чтобы «дышать маткой» на Бали. Ему было её жаль, по-человечески жаль, но он знал: если он сейчас даст слабину, всё вернется на круги своя.
Их отношения стали похожи на соседей по коммуналке. Романтика ушла, испарилась вместе с последним вебинаром. Но зато появилась честность. Грубая, шершавая, но надежная. Алена больше не витала в облаках. Она узнала цену деньгам. Она узнала, как ноют ноги после смены и как хочется простого человеческого сна, а не астральных путешествий.
Однажды вечером, когда Виктор смотрел телевизор, Алена подсела к нему на диван. Она молчала минут пять, просто глядя в экран, где шли новости. Потом тихо, почти неслышно произнесла:
— Знаешь, Витя... Та женщина, ну, коуч с Бали... Ее арестовали.
Виктор повернул голову. Алена смотрела в пол, теребя край домашней футболки.
— За мошенничество? — спросил он без удивления.
— Да. Она, оказывается, жила в подмосковных Мытищах, а фоны с пальмами накладывала в фотошопе. И никакая она не миллионерша. Обычная аферистка. В чате девочки пишут, что потеряли сотни тысяч... Некоторые кредиты брали.
Она подняла на него глаза. В них больше не было той надменной поволоки «просветленной». Там была растерянность и какая-то детская обида на мир, который оказался таким циничным.
— Я дура, да? — спросил она тихо.
Виктор вздохнул и, впервые за долгое время, накрыл её руку своей ладонью. Ладонь у неё была шершавая от работы с коробками.
— Дура, — согласился он мягко. — Но зато теперь ты умная дура. И, что самое главное, — самостоятельная.
Алена криво усмехнулась, и из её глаза выкатилась слеза. Она придвинулась ближе и положила голову ему на плечо.
— Я устала, Витя. Как же я устала.
— Я знаю, — сказал он, глядя в экран. — Зато страховка оплачена. И долгов нет. И холодильник полный.
Она ничего не ответила, просто закрыла глаза. В квартире было тихо и уютно. Пахло не индийскими палочками, а стиральным порошком и жареными котлетами. Это был запах реальности. И впервые за пять лет Виктор почувствовал, что у них, возможно, еще есть шанс. Не как у «богини» и её спонсора, а как у двух взрослых людей, которые учатся жить в настоящем мире, крепко стоя на ногах, а не витая в облаках…
СТАВЬТЕ ЛАЙК 👍 ПОДПИСЫВАЙТЕСЬ НА КАНАЛ ✔✨ ПИШИТЕ КОММЕНТАРИИ ⬇⬇⬇ ЧИТАЙТЕ ДРУГИЕ МОИ РАССКАЗЫ