Екатерина и Александр стали встречаться.
Жил Александр в своем доме, вместе с сыном Лешкой. С женой был в разводе, жила та в соседнем городе, отношения были прекрасные. Лешка на каникулы ездил к маме, возвращался с гостинцами и рассказами, и жизнь текла размеренно.
И тут появилась Екатерина.
— Саша, а у вас тут мило, — сказала она, оглядывая гостиную. — Только чувствуется, что женщины в доме нет.
— Ничего, мы с Лешкой справляемся.
— Я не про то, — улыбнулась Екатерина.
Через пару недель она переехала к нему.
Лешке мачеха не очень нравилась, но отец был счастлив, и ладно. Она его не трогала, в комнату не ломилась, с воспитанием не лезла, дневник не проверяла. И он так же жил обособленно: школа — комната — ужин — комната. Посуду за собой мыл, мусор выносило, в комнате прибирал. Иногда из-за двери доносилось клацанье клавиатуры и приглушенные матюги в адрес тиммейтов.
— Лешка, выходи кушать, — звал Александр.
— А че дают?
— Екатерина борщ сварила.
— Иду.
Лешка выходил, молча ел, буркал «спасибо» и снова исчезал.
— Он всегда такой? — шепотом спросила Екатерина.
— Какой? — не понял Александр.
— Ну... малоразговорчивый.
— А, — Александр махнул рукой. — Это он еще нормальный. У него микрофон в игре сломался, пока не починят, вообще молчать будет.
— Понятно, — кивнула Екатерина и подлила себе чаю.
Жили тихо, мирно. Лешка в своей комнате, Екатерина на кухне с планами на будущее, Александр — между ними, довольный, что все при деле и никто не ссорится.
Лешка рос. Вчера еще
Не по дням, а по часам. Вчера еще в наушниках сидел, сегодня уже в дверном проеме нависает, как молодой дубок. Голос ломаться начал, басовитые нотки проскальзывали, но в остальном — тот же Лешка: комната — школа — комната.
И тихо Екатерина Лешку ненавидела.
Тихо — это когда снаружи улыбка, а внутри список претензий, который рос быстрее Лешки.
— Саша, он со мной не здоровается.
— Саш, он мою кружку взял.
— Саш, он из сковороды прямо ложкой ел.
Александр кивал, обещал поговорить, но как-то не складывалось у него с разговорами. Подойдет к Лешкиной двери, постоит, руку поднимет, почешет затылок, и обратно на кухню.
— Поговорил? — спрашивала Екатерина.
— Ага.
— И что он?
— Сказал, понял.
Ничего не менялось, Лешка так же был молчалив, неласков, жил своей жизнью. Вещи свои стирал сам, гладил сам. Посуду мыл, но вот не готовил, «спасибо», правда, говорил.
Как-то Александр, на рыбалке, спросил Лешку:
- Тебе, вижу, Катя совсем не нравится.
- Папа, главное, чтобы тебе нравилась. Ко мне не цепляется
А потом Александр засобирался квартиру покупать.
— Лешке, — объяснил он Екатерине. — Подрастет — пригодится. В ипотеку возьму, пока цены не взлетели, на стадии котлована, пока цена не заоблачная. Место хорошее, до метро недалеко.
— Хорошая идея, — сказала Екатерина и замолчала, думала.
Вечером, когда Лешка закрылся в комнате и в наушниках началась очередная битва за виртуальные миры, Екатерина подсела к Александру.
— Саша, у меня два миллиона есть.
— Угу.
— Я могу вложиться в квартиру.
— Ну, — Александр почесал затылок. — Это ж для Лешки вроде...
— Саша, — голос Екатерины стал мягче перины. — Я ж не чужая, мы семья, хоть и не расписаны. Главное — купить, а там разберемся.
Александр подумал, логика вроде была, деньги лишними не бывают. Екатерина своя, не чужая, вместе живут, чай пьют, всё хорошо.
— Давай, — согласился он.
— Только договор займа составим, — Екатерина уже доставала бумагу. — Для порядка, чтоб я понимала, что мои деньги не пропадут.
— Составляй, — махнул рукой Александр.
Екатерина строчила быстро. В договоре значилось: она передает ему два миллиона, а он обязуется после получения квартиры заключить с ней договор купли-продажи половины доли.
— Ты глянь, — протянула она лист.
Александр надел очки, почитал, дошел до пункта про половину квартиры и задумался.
— Катя, я ж тебе говорил — я для Лешки беру.
— Так пусть написано, — Екатерина улыбнулась открыто, почти честно. — Это формальность, страховка моя, а там решим.
— Где там?
— В будущем, Саша. А так ипотека будет совсем небольшая, чуть больше миллиона. Ты с ней быстро рассчитаешься.
- Да, думаю, за год – полтора покрою.
Александр смотрел на неё, на договор, на дверь Лешкиной комнаты, из-за которой доносились взрывы и стрельба. Лешке, похоже, было плевать на всё: на квартиры, на договоры, на мачехины планы.
— Ладно, — Александр взял ручку и расписался.
— Умница, — Екатерина чмокнула его в щеку, аккуратно сложила лист и убрала его куда подальше, к паспорту и другим важным бумагам.
Квартиру купили, в ипотеку. В документах собственником значился Александр. Лешка заехал один раз, посмотрел, сказал «норм» и уехал обратно в свою комнату в отцовском доме, да и мал он был еще, чтобы оценивать такое вложение.
А Екатерина ждала, она умела ждать. Лешка растет, Лешка съедет, квартира подорожает, а там и договор займа можно будет достать и сказать: «Саша, помнишь?»
Но пока она просто жила, тихо ненавидела подростка, который имел наглость существовать в её пространстве.
— Леша, ну скажи хоть что , — крикнула она утром в коридор.
Из коридора донеслось невнятное мычание, хлопнула дверь в ванную.
— Я с ним что, по-китайски говорю? — повернулась Екатерина к Александру.
— А? — Александр отвлекся от телефона. — Ты чего?
— Ничего, — выдохнула Екатерина и налила себе кофе.
Лешка вышел из ванной, протопал мимо, бросил на ходу «привет» куда-то в сторону холодильника и скрылся в комнате.
Екатерина посмотрела ему вслед и подумала: «Ничего, Лешенька, скоро твой папа узнает, что значит „там решим“».
Квартиру Александр сдавал.
Хорошие квартиранты попались, семейная пара, платили исправно, не шумели. Екатерина поначалу одобряла — деньги в доме не лишние, но тут к Кате зачастили родственники.
Сначала троюродная сестра из Волгограда приехала.
— Саша, пустим на пару дней? — заглядывала Екатерина в глаза. — Она погостит и уедет.
- Арендаторов выселять не буду, поживут у нас.
Сестра погостила две недели и уехала, пообещав вернуться летом.
Потом племянник поступать в Москву собрался.
— Саша, ну месяц всего, — Катя уже не заглядывала, а требовала. — Поживет в квартире и снимет что-то. От нас ему далеко ездить.
— Катя, там же люди живут, квартиранты, которые деньги платят. Я с этого ипотеку гашу, да и свои вкладываю.
- Высели их!
- С ума сошла? Нет, конечно.
Потом была тетя Зина из Саратова, затем двоюродный брат с женой — «на разведку, Москву посмотреть». Катя уже не спрашивала, а ставила перед фактом:
— Саша, в следующем месяце у нас освобождается квартира. Туда Люда с мужем заедут на недельку.
— Катя, у меня уже новые квартиранты на примете, — осторожно начинал Александр.
— И что? Люда родня.
— А квартиранты деньги приносят, родня же живет на халяву, да мы еще и коммуналку за них платим.
— Саша, — Катя поджимала губы. — Половина квартиры моя, между прочим, я имею право распоряжаться.
Александр вздыхал, но спорить не любил.
В тот раз как-то обошлось: Люда с мужем в последний момент передумали, поехали в Питер.
Но однажды случился приличный промежуток: старые квартиранты съехали, новые еще не нашлись. Квартира стояла пустая три дня.
На четвертый день Екатерина заселила туда кого-то из родни: то ли троюродного дядю, то ли свата, Александр так и не понял. Просто пришел однажды проверить, открыл дверь ключом, а на кухне сидит мужик в майке-алкоголичке, пьет чай вприкуску и телевизор смотрит.
— Вы кто? — спросил Александр.
— А вы кто? — нахмурился мужик.
— Я хозяин.
— А, — мужик отхлебнул чай. — А Катя сказала, её квартира.
Александр их еле выселил.
— Это моя половина, — орала Катя в трубку. — Имею право, будут жить сколько надо.
— Какая твоя половина, Катя? — устало спрашивал Александр. — Я тебе денег отдал уже больше того, что ты вложила. В квартире твой дядя Володя уже второй месяц живет, работает на стройке и обратно не собирается.
— Ну и пусть живет.
— Он мне плитку в ванной расколол.
— Найдем новую.
В общем, выселил, с трудом, но выселил. Дядя Володя уехал обиженный, обещал больше не приезжать. Катя неделю ходила с каменным лицом и не разговаривала.
Александр думал недолго, сходил к нотариусу, собрал бумаги и переоформил квартиру на Лешку, ему же изначально покупали. Лешка уже паспорт получил, хоть и несовершеннолетний, вполне себе собственник.
— Вот, — сказал Александр вечером за ужином, положив документы на стол. — Квартира теперь Лешкина. Дарение оформил.
Катя замерла с ложкой у рта.
— В смысле? — голос у нее сел.
— В прямом, переоформил, чтобы вопросов про половину больше не было.
Катя молчала. Ложка медленно опустилась в тарелку. Губы сжались в тонкую линию, побелели. Она посмотрела на Александра, потом на дверь, за которой скрылся Лешка, потом снова на Александра.
— Ты... — начала она.
— А что? — Александр пожал плечами. — Ты же сама говорила: «Пусть будет написано, там решим». Я и решил.
Катя поджала губы, но ничего не сказала.
Подарил и подарил, не отбирать же. Зарабатывал Александр отлично, денег хватало, квартира эта уже поперек горла стояла. Катя утешала себя мыслью, что когда-нибудь этот вопрос еще поднимет, но пока промолчала.
Лешка в своей комнате чихнул, в наушниках орала музыка, на экране что-то взрывалось, и до дарственной ему не было ровным счетом никакого дела.