29 февраля 2000 года — дата, ставшая черным днем для Псковской дивизии ВДВ и всей России. Шестая рота приняла свой последний бой, о котором до сих пор ходят легенды и споры. Сегодня — рассказ о том, как разведдозор первым столкнулся с лавиной боевиков Хаттаба, почему помощь пришла слишком поздно и кто на самом деле виноват в гибели героев.
Затишье перед бурей
В феврале 2000 года на горе Дембайирзы располагался базовый лагерь 1-го батальона 104-го полка 76-й дивизии ВДВ. На блоках стояли 1-я и 3-я роты, а основные силы полка находились в Хатуни.
Интересный факт: Хатуни в переводе с местного означает «Царица». Места здесь гиблые. Говорят, только в 70-х годах прошлого века в этих лесах уничтожили последнего бандита, скрывавшегося еще со времен Великой Отечественной. А в годы войны здесь базировался мусульманский батальон «Бранденбург» и даже был аэродром для заброски диверсантов на Северный Кавказ.
«Товарищ майор, вот ваша высота»
Утром 29 февраля началось выдвижение. Гвардии подполковник Марк Евтюхин повел людей на выполнение задачи — создать опорные пункты в районе высоты 776.0.
Первым ушел разведдозор. Им выбрали самый сложный маршрут — по гребням, чтобы не нарваться на засаду. В том дозоре был и Дмитрий Кожемякин. С ним шли сержант Хаматов, ефрейтор Лебедев, старший сержант Арансон, младший сержант Козлов, Иванов — это 2-й разведвзвод 175-й роты 76-й дивизии. Группу разведчиков усилили — добавили замкомандира разведроты старшего лейтенанта Воробьёва, младшего сержанта Щемлева, старшего сержанта Медведева.
Самое важное: с разведчиками пошел капитан Романов (командир артбатареи, корректировщик), радист сержант Стребин и старший лейтенант Колгатин (командир инженерно-саперного взвода). Двенадцать человек — очень сильный разведдозор!
Чуть позже за ними выдвинулся майор Доставалов и лейтенант Ермаков с семнадцатью бойцами 1-го взвода 4-й роты. А следом — сам комбат Евтюхин с 6-й ротой.
Командиром 6-й роты был майор Молодов. Опытный офицер, служил в разведке в Буйнакске. После первой Чеченской ему пришлось уехать — за ним и семьей началась настоящая охота. Пожил в Тюмени, но сердце тянуло обратно. Вернулся во Псков, подписал контракт и получил роту.
Примерно к 11:00 разведчики вышли к высоте 766.0 и встали. Рядом — высота 787.0. Подошел Доставалов.
— Товарищ майор, вот ваша высота 787.0, занимайте оборону, — говорят ему разведчики.
— Спасибо, ребята, — отвечает Доставалов. — Там 6-я рота ещё выдвигается, будет не скоро.
Ждут подхода основных сил. По рациям спрашивают: «Где вы?». В ответ: «В движении».
Наконец подходит комбат Евтюхин с 1-м взводом. Разведчики докладывают:
— Товарищ подполковник, высота ваша 766.0 там, Доставалов на 787.0. Мы пройдем вперед метров на 500–700, где 3-ю роту выставляли, развернемся и уйдем на отдых.
Евтюхин кивнул:
— Всё, ребята, спасибо! Я занимаю оборону здесь, назад вернусь по своему маршруту.
Разведка двинулась дальше. В 12:30 они вышли на передовой отряд «духов». Те стояли и ждали, пока подтянутся остальные.
«Это не «собаки», это «гоблины»
Мы увидели друг друга одновременно. Столкнулись лоб в лоб. Но, думаю, наши были готовы лучше — когда идешь по гребню, палец всегда на спусковом крючке.
Бой вспыхнул мгновенно. Двенадцать разведчиков против авангарда банды. Решение приняли моментально: уничтожить. Бьем «духов», отходим. По рации докладываем комбату:
— Мы вступили в бой. У нас «трехсотые» и «пятисотые» (пленные). Отходим на высоту.
Позже генерал Трошев в книге «Моя война» приведет расшифровку переговоров Басаева и Хаттаба в те минуты:
Басаев: «Если впереди «собаки» (Внутренние войска), договоримся».
Хаттаб: «Нет, это «гоблины» (десантники)».
Басаев: «Слушай, может, обойдем? Ведь они нас не пустят».
Хаттаб: «Нет, мы их перережем».
Они шли в Ведено, где их ждали тепло и еда, чтобы потом рвануть на Дагестан. А тут — десант на пути.
Гибель 3-го взвода и майора Молодова
Когда начался бой, Хаттаб бросил вперед конные и пешие отряды. Наши разведчики начали отходить под высоту, откуда их никто не прикрывал — комбат ещё не успел окопаться на 776.0.
Майор Молодов рванул навстречу разведчикам, чтобы отвести их в седловину, где уже занял оборону Евтюхин. В это время 3-й взвод и часть 2-го ещё шли по маршруту.
И тут вдоль дороги выехала конная группа боевиков. Она столкнулась с 3-м взводом на подъеме.
Представьте: каждые 30–40 минут бьют наши пушки, где-то стреляют автоматы, эхо гуляет по горам. Десантники идут по снегу, тащат тяжеленные рюкзаки, усталые. Опасности не ждут — впереди же прошла разведка. И тут из-за скалы — конные «духи» с автоматами.
3-й взвод полег почти полностью, даже не успев вступить в бой.
Когда Молодов добежал до разведчиков, они уже отходили. В суматохе боя Дмитрий Кожемякин получил две пули. Для его роста 194 см — не смертельно, перетянул раны и пошел дальше. Но «духи» уже подтянули снайперов. Одна из пуль попала Молодову в шею — там, где бронежилет не прикрывал. Командир роты погиб на месте.
Пленных, захваченных в первом бою, пришлось уничтожить — не с собой же их тащить под огнем. Тело Молодова вынесли. Командование принял капитан Соколов.
Почему не пришли?
Один отряд боевиков попытался обойти высоту с другой стороны, но нарвался на опорник 2-го взвода 3-й роты, который разведчики выставили ещё 27 февраля. Там были окопы в полный профиль, мины. «Духи» отошли и полезли через седловину между высотами.
К 16–17 часам стало понятно: бой серьезный. Блокпосты 1-й роты уже сняли, люди сосредоточились внизу, у Сельментаузена. Команда: «Срочно подниматься обратно на гору!».
Это адский труд: спуститься, а потом снова лезть в гору с полной выкладкой. Люди были вымотаны до предела.
На деблокаду отправили группу майора Барана (начальник разведки полка) и майора Величенко (замкомандира 1-го батальона). С ними — 5–6 офицеров-добровольцев и около 30 бойцов. Пошли точно по маршруту Дмитрия Кожемякина. Перешли реку Абазулгол, начало темнеть.
И тут странность: рация была всего одна. Майор Баран вышел на связь с Евтюхиным. Тот, по словам Барана, говорил спокойно: корректирует артиллерию, держит оборону.
Баран докладывает командиру полка Мелентьеву:
— У «карандашей» (солдат) ноги промокли. Разрешите отойти, обсушиться и с утра пойти снова.
Командир полка дал добро. Группа отошла, не дойдя до места боя пару километров. Решили идти утром, часа в четыре.
Своё личное мнение высказывает отец погибшего в этом бою Дмитрия Кожемякина, полковник Сергей Иванович Кожемякин: испугались. А в седловине у высоты 766.0 все грохотало.
Герой России подполковник Теплинский (начальник штаба полка) успокаивал всех:
— Ночью «духи» атаковать не будут.
Ждали утра. А «духи» атаковали всю ночь. Затишье было только с трех до пяти.
Дмитрий Кожемякин вышел на связь около часа ночи:
— Где помощь? Их тут кишмя кишит!
Ошибка Доставалова
Ночью на высоте 787.0 тяжело ранили лейтенанта Ермакова, убило несколько бойцов. И тут случилось то, что многие до сих пор обсуждают.
Майор Доставалов принял решение отойти с высоты и пробиваться к Евтюхину в седловину.
С одной стороны — он хотел помочь. С другой — это была тактическая ошибка. Он оголил левый фланг. В Боевом уставе черным по белому: «Ни шагу назад». Нужно было из седловины подтягиваться на высоту и занимать круговую оборону там.
Но ночь, потери, люди гибнут. Доставалов надеялся, что вместе они смогут прорваться. К тому же своих не бросают. А раненых было много — не только от пуль, но и от осколков своих же снарядов.
Один из выживших, сержант Супонинский, рассказывал, как ночью в седловину пришел разведчик Кожемякин. Скинул оружие и сказал всего одну фразу:
— Всё. У меня все полегли.
Утром 1 марта те, кто еще держался, сошлись с «духами» врукопашную. Рубились саперными лопатками, резали ножами. После 7:00 утра на связь уже никто не вышел.
Рассвет
Группа майора Барана снова двинулась на помощь. Только подошли к реке, видят — идут двое, несут третьего.
Майор Баран командует снайперу Голубеву (Дмитрий Кожемякин был его командиром):
— Возьми на мушку, может «духи» отходят.
Снайпер всматривается:
— Это наши.
Подбежали. Бойцы были в шоке. Один из них сказал:
— Там духов много. Даже не суйтесь.
— Что там? Кто остался?
— Рядом с нами лежал раненый офицер в белом маскхалате. Разведчик.
— Кожемякин? Воробьев?
— Не знаем...
Позже установили: это был Алексей Воробьёв. Он истек кровью.
Послесловие
Из 90 десантников, принявших тот бой, выжили только 6. Они сдержали лавину из более чем 2 000 боевиков. Не отошли, а выполнили приказ.
А вопросы... вопросы остаются. Почему не дали артиллерии работать плотнее? Почему группа деблокирования не пошла ночью? Почему Доставалов оставил высоту?
Но когда читаешь документы и слушаешь рассказы очевидцев, понимаешь одно: в том аду не было правильных решений. Была только кровавая седловина между высотами, разрывы мин и хриплый крик по рации: «Вызываю огонь на себя!»
#Псков #Десантники #6рота #Подвиг #2000год #Чечня #АрмияРоссии #СвоихНеБросаем #ИсторияРоссии #Память