Андрей сидел на кухне в новой квартире и наслаждался тишиной. За окном шумел вечерний город, на плите что-то аппетитно булькало, жена Таня возилась в ванной с трёхлетней Машей. Обычный будний вечер. Спокойный.
До звонка матери.
— Алло, мам, — Андрей зажал телефон плечом.
— Андрюша, здравствуй, — голос Нины Павловны звучал напряжённо. — Ты дома?
— Дома. Что-то случилось?
— Случилось! — она ахнула так театрально, что Андрей представил, как она прижимает руку к сердцу. — Оксана сегодня звонила, рыдала в трубку! У неё кредит — банк звонит, требует! А ей нечем платить!
Андрей закрыл глаза. Оксана. Младшая сестра. Тридцать лет, двое детей, ни одного постоянного места работы и стабильная привычка брать кредиты на всё.
— И что она хочет? — устало спросил он.
— Как что?! Помочь надо! Ты же брат!
— Мам, сколько ей нужно?
— Сто тысяч. Ну или хотя бы пятьдесят. Андрюш, я знаю, ты премию получил! Таня хвасталась в прошлый раз, что вы новый телевизор купили!
Андрей положил ложку. Медленно. Аккуратно.
— Мам, при чём тут премия?
— При том, что у тебя деньги есть, а сестра в беде! Неужели ты откажешь? Ты же всегда был ответственным, добрым! Не то что... — она не договорила, но Андрей прекрасно понял: «не то что эта твоя Таня».
— Мам, давай я перезвоню через пять минут.
Он положил трубку. Прошёл в зал, где Таня укладывала Машу спать.
— Опять твоя мать? — тихо спросила жена, увидев его лицо.
— Опять, — кивнул он. — Оксане нужны деньги. Сто тысяч.
Таня вздохнула.
— На что на этот раз?
— Кредит. Какой-то очередной.
— Андрей, это уже третий раз за год.
— Знаю.
— И каждый раз — «последний».
— Знаю, Тань.
Она посмотрела на него внимательно.
— Ты хочешь дать?
Андрей потёр лицо руками.
— Не знаю. Она же сестра. А мама говорит...
— Мама всегда говорит, — перебила Таня. — Андрей, я не против помогать родственникам. Правда. Но твоя сестра не тонет. Она просто не хочет плыть. Каждый раз одно и то же: кредит, слёзы, «помогите», обещание больше не брать. А через месяц новый кредит.
— Но дети же у неё...
— Дети, — согласилась Таня. — А почему она о них не думает, когда берёт кредит на новый телефон? Или на поездку в Турцию? Или на шубу?
Андрей молчал. Потому что она была права.
Таня подошла, обняла его.
— Послушай. Решай сам. Но помни: у нас тоже ребёнок. У нас ипотека. Мы полгода копили, чтобы сделать ремонт в детской. Маша уже большая, ей нужна нормальная комната. А не этот допотопный ремонт от прошлых хозяев.
— Понимаю...
— И ещё подумай: сколько раз мы уже давали Оксане? Пять? Шесть? Она хоть раз вернула?
— Нет, — признал Андрей.
— Вот именно. — Таня поцеловала его в щёку. — Ты думай.
Андрей вернулся на кухню. Позвонил матери.
— Мам, я подумал. Не могу.
Повисла тишина. Потом:
— Как это «не можешь»?!
— Никак. Не могу. У нас свои планы на эти деньги.
— Какие планы?! Что важнее родной сестры?!
— Мама, я в прошлый раз давал Оксане тридцать тысяч. Она обещала вернуть через два месяца. Прошло полгода — ни копейки.
— Так у неё дети! Ей не на что!
— А у меня нет детей? — Андрей повысил голос. — У меня тоже семья! Мы с Таней работаем, не берём кредиты направо и налево, копим, планируем! А Оксана живёт, как хочет, а потом плачется, что денег нет!
— Не смей так говорить о сестре! — голос Нины Павловны стал громче. — Ей тяжело! Одна с двумя детьми, отец их бросил!
— Потому что она его бросила! — не выдержал Андрей. — Сама! Сказала, что любовь прошла, и выгнала! А теперь сидит без алиментов, потому что он официально нигде не работает!
— Ты на её стороне?!
— Я на стороне здравого смысла! — Андрей встал, прошёлся по кухне. — Мама, ты слышишь себя? Ты требуешь, чтобы я отдал деньги, которые мы заработали, которые нам нужны, человеку, который их не вернёт и через месяц опять влезет в долги!
— Она обещала...
— Она всегда обещает! — он не сдержался. — Всегда! «Это последний раз, Андрюш! Я больше никогда!» А потом новый кредит, новые слёзы, новые просьбы!
— Значит, ты отказываешь?
— Да, мам. Отказываю.
— Хорошо, — голос матери стал ледяным. — Тогда я знаю, кого ты выбрал. Эту свою Таню. Которая тебе мозги промыла.
— Мам...
— Не мамкай мне! Я вас растила одна! Без отца! Вкалывала, чтобы вы оба учились, одевались! А теперь, когда дочь в беде, сын отворачивается!
— Я не отворачиваюсь...
— Отворачиваешься! — она уже кричала. — Ты шикуешь там в своей новой квартире, покупаешь телевизоры, а сестра с детьми на улице окажется!
— На какой улице?! — Андрей не выдержал. — У неё квартира! Двушка бабушкина! Которую, кстати, ты ей отписала, а мне — ничего!
— Потому что ты мужчина! Сам заработаешь!
— Вот я и зарабатываю! И не хочу эти деньги отдавать тому, кто их спустит!
— Как ты смеешь?! Оксана не такая!
— Не такая, но каждые выходные в клубах! В соцсетях фотки — коктейли, рестораны! А денег на кредит нет!
Нина Павловна задохнулась от возмущения.
— Ты... ты чудовище! Бессердечный эгоист! Я тебя такому не учила!
— Мам, ты меня учила помогать. Я помогаю. Но помогать — это не значит спонсировать чужую безответственность.
— Всё! — голос сорвался. — Я не хочу с тобой разговаривать! Не звони мне! Пока сестре не поможешь — ты мне не сын!
Гудки.
Андрей положил телефон на стол. Руки дрожали. В горле стоял комок.
Таня вышла из спальни, обняла его со спины.
— Слышала, — тихо сказала она. — Прости.
— За что ты извиняешься? — он развернулся к ней. — Это моя мать. Моя семья. Мой бардак.
— Наш, — поправила она. — Я твоя жена. Твои проблемы — мои.
Он прижал её к себе.
— Я плохой сын?
— Нет, — Таня погладила его по спине. — Ты хороший сын. Просто у тебя плохая привычка чувствовать себя виноватым за чужие ошибки.
На следующий день позвонила Оксана. Голос слезливый, обиженный.
— Андрей, мама сказала, ты отказал. Это правда?
— Правда, Оксан.
— Но почему?! Я же попросила! Я же сестра!
— Именно поэтому, — Андрей сидел в машине на парковке у офиса. — Потому что ты сестра, и мне больно смотреть, как ты губишь свою жизнь.
— Я не гублю...
— Гублю, Ксюш. Ты берёшь кредиты, которые не можешь вернуть. Ты не работаешь нормально. Ты тратишь деньги на ерунду, а потом просишь у меня.
— У меня дети!
— Знаю. И именно поэтому ты должна думать о них, а не о новом телефоне.
— Это был подарок! От Димы!
— От какого Димы? — устало спросил Андрей.
— Ну... нового парня. Мы встречаемся месяц.
— Оксана, а почему бы тебе у него денег не попросить?
— Он не обязан...
— А я обязан? — перебил он. — Я обязан каждый раз вытаскивать тебя? Оксань, я люблю тебя. Ты моя сестра. Но я больше не буду спонсировать твою безответственность. Хочешь помощи — устройся на работу. Любую. И перестань брать кредиты.
— Легко тебе говорить! У тебя жена, квартира, всё хорошо!
— У меня хорошо, потому что я работаю, — жёстко ответил он. — Я и Таня вкалываем по десять часов в день. Мы год копили на первый взнос по ипотеке. Живём скромно, не ездим в Турцию, не покупаем шубы. Зато у нас своё жильё и нет долгов.
— Значит, не поможешь?
— Не помогу. Прости.
Она всхлипнула и бросила трубку.
Следующие два месяца мать не звонила. Андрей пытался дозвониться сам — она сбрасывала. Написал в мессенджер — прочитано, нет ответа.
— Может, съездить к ней? — предложила Таня однажды вечером.
— Не знаю, — Андрей лежал на диване, уткнувшись в телефон. — Она же сказала: пока не помогу Оксане, я ей не сын.
— Это шантаж.
— Знаю. Но всё равно тяжело.
Таня села рядом, взяла его за руку.
— Андрей, послушай. Твоя мать — взрослая женщина. Она сама выбрала обидеться. Ты не виноват в том, что защищаешь свою семью.
— Но она же мать...
— И что? Мать имеет право требовать, чтобы ты жертвовал своей семьёй ради сестры, которая не хочет взрослеть?
Андрей помолчал.
— Нет. Не имеет.
— Вот и я о том же.
Это больно. Но правильно.