Александру Григорьевичу 67 лет. Он тихий, домашний человек. Во втором браке с Викторией уже 23 года. Общих детей нет, но есть взрослые сын и дочь от первого брака, есть внуки.
С бывшей женой он в ровных отношениях, встречаются на днях рождения детей. Летом Александр Григорьевич ездит со второю женою, дочерью и внучкой к морю в Крым. После каждой поездки показывает мне фотографии внучки и взахлеб рассказывает об ее успехах в плавании.
Он не конфликтный, не пьющий, не равнодушный. Он из тех мужчин, на которых держится быт. Он любит готовить, даже иногда шьет.
Есть у него больная тема.
Когда разводился с первой женой, чувствовал себя виноватым, потому что влюбился в Вику, с которой работал вместе, и был инициатором развода. С первой женой ничего не делили, и квартиру, и все, что было, оставил жене и детям. А сам переехал жить в двухкомнатную квартиру к Вике с ее родителями.
Прошло уже больше 20 лет.
Тесть стал слабым, почти не выходит из комнаты, но как-то держится бодрячком.
Теще 85, и она уже давно болеет. Каждый год заставляет отвезти ее в больницу, и пару недель проходит обследование. Обследование, врачи, лекарства - все это просит оплачивать дочку с мужем.
Разговоры почти всегда об одном, о давлении, боли, анализах.
В последнее время теща почти не ходит, передвигается с ходунками.
В комнате родителей теперь и кухня, и туалет. Дом изменился. В нем стало тяжело дышать, и физически, и эмоционально.
Каждый день после работы Александр Григорьевич с женою грустно заходят в свою квартиру, пропитанную запахами лекарств и мочи. В воздухе ощущение постоянной болезни.
Александр Григорьевич стал ловить себя на раздражении от мелочей:
от того, что его зовут каждые десять минут, от того, что в холодильнике вонь от забытой родителями еды, от неубранного хлама на кухне и в прихожей, от того, что жизнь будто сузилась до размеров одной ненавистной квартиры…
И вот теперь в разговоре со мною он сказал фразу, после которой замолчал: «Когда она уже умрет?»
Сказал, и сам испугался. Потому что он не желает ей зла. Он покупает лекарства, совсем недавно купил ей стул-туалет...
Но, как я понимаю, жизнь в постоянном напряжении его ожесточила.
Он просто устал. Устал быть обязанным, устал не иметь пространства для собственной жизни.
Мы много говорим о долге перед родителями. И редко - о выгорании тех, кто ухаживает за ними.
Можно ли думать страшные мысли и при этом оставаться хорошим человеком? Наверное, можно. Потому что мысль - это крик усталости, а не поступок. А вы как думаете?
Похожая тема: