Ира попрощалась с коллегами и вышла на улицу, чувствуя, как вечерняя прохлада остужает разгорячённое лицо. День выдался настолько напряжённым, что ноги гудели, а в голове всё ещё стоял шум из детских голосов и плача — эхо бесконечного приёма. Сегодня пациентов навалилось столько, что доктор, у которой Ира работала медсестрой, только руками развела: похоже на начало вспышки гриппа. А значит, дальше будет только хуже. «Даже позавидовала ей, — мелькнула мысль об отпуске, который Ира наконец-то решила взять».
— Ой, Ирочка, как же тебе повезло, в отпуск идёшь! — окликнула её вахтёрша София Андреевна, которая как раз вышла покурить на крыльцо. Женщина прищурилась, затягиваясь сигаретой. — Хотя, погоди, ты же без отдыха столько времени, что я уже и не припомню, когда ты последний раз куда-то ездила или просто дома сидела.
— Я и сама не помню, София Андреевна, — Ира остановилась, с улыбкой пожав плечами. — А тут что-то решила не отказываться от отпускных дней. Давным-давно обои для комнаты купила, а ремонт всё никак не начну — то работы много, то сил нет. Теперь вот займусь.
— Ну, ремонт — это тоже, знаешь, сомнительное удовольствие, — хмыкнула вахтёрша. — Так себе отдых, скажу я тебе. Но хоть какое-то разнообразие.
Ира работала медсестрой в кабинете участкового педиатра и очень любила детей, но своих решила не заводить никогда. Эта мысль засела в ней намертво. Всё потому, что она до ужаса боялась оставить своего ребёнка одного на всём белом свете. Сама Ира выросла в детском доме и слишком хорошо знала, что значит, когда у тебя нет ни одного родного человека, когда ты никому на самом деле не нужен.
Она уже собралась идти к остановке, но потом, немного поколебавшись, свернула к зданию роддома. Так было короче до магазина с хозтоварами, где она присмотрела клей для обоев. Да и, честно говоря, она любила ходить этой дорогой. Потому что когда проходишь мимо, душа невольно наполняется тихой радостью. У ограды всегда стоят мужчины с огромными букетами, а то и целые семьи с воздушными шарами. У всех счастливые лица, предвкушение, цветы. Люди радуются появлению новой жизни, и от этого у неё на душе тоже становилось как-то тепло и спокойно. Сегодняшний вечер не был исключением. Даже наоборот — людей собралось ещё больше, чем обычно. Ира почти дошла до ворот, а улыбка всё не сходила с её губ, разгоняя усталость.
Она остановилась всего на мгновение, чтобы поправить лямку сумки, и тут её взгляд упал на девочку. Та сразу привлекла внимание Иры, потому что толкала перед собой детскую коляску. Сама девочка была слишком маленькой, чтобы ей могли доверить гулять с младенцем. На вид ей было лет десять, не больше. Сначала Ира подумала, что отец, наверное, стоит под окнами роддома, а девочка просто ждёт его. Но тут же в голову пришла другая мысль: если в коляске ребёнок, то что он вообще делает у роддома? Тут же матерей с новорождёнными выписывают, а не привозят. Додумать эту мысль Ира не успела, потому что девочка, заметив её, решительно свернула с дорожки и направилась прямо к ней.
— Здравствуйте, — произнесла девочка серьёзным, совсем не детским голосом, остановив коляску рядом.
— Здравствуй, — ответила Ира, с любопытством разглядывая незнакомку.
— А я вас помню, — вдруг сказала та. — Мы с папой к вам приходили на приём, к доктору. Вы там работаете, да?
Ира всмотрелась в лицо девочки, и ей действительно показалось, что она где-то её видела. А через мгновение вспомнила и отца. Они были у них на приёме совсем недавно, может, месяц назад. Мужчина был довольно симпатичный, но выглядел каким-то потерянным, что ли. Было видно, что он обеспеченный, производил впечатление умного человека, но взгляд у него был отсутствующий. Они тогда принесли на плановый осмотр совсем крошечную малышку, и в карте Ира прочитала, что мама девочек умерла при родах. Это запало ей в душу.
— И я тебя вспомнила, — мягко сказала Ира, присаживаясь на корточки, чтобы быть на одном уровне с ребёнком. — А где твой папа? Вы одни гуляете?
Девочка тяжело вздохнула, и этот вздох был слишком взрослым для её возраста.
— Папа всё время спит, — тихо ответила она, теребя ручку коляски. — Я хотела попросить... может, вы или кто-нибудь другой смогли бы взять к себе пожить нашу Вику? Совсем ненадолго. А то новая мама хочет сдать её в приют.
У Иры внутри всё похолодело, а по коже пробежал неприятный холодок, от которого волосы на голове зашевелились.
— Как это — «всё время спит»? — переспросила она, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. — Объясни мне, пожалуйста, поподробнее.
— Ну, он спит, — терпеливо, как маленькой, начала объяснять девочка. — Просыпается, собирается на работу, завтракает и потом снова засыпает. До следующего завтрака. Он вообще какой-то странный стал в последнее время. Каждый раз с трудом вспоминает, как меня зовут, а про Вику вообще молчит. Смотрит на неё и не говорит ничего.
Ира совершенно не понимала, что ей делать и как реагировать на такие пугающие слова. Что за странные игры? Но что-то подсказывало ей, что девочка не шутит и не фантазирует. Взгляд у неё был слишком испуганный и серьёзный.
— Значит, так, — решительно сказала Ира, вставая и берясь за ручку коляски. — Пойдём-ка сначала ко мне, а там уже будем спокойно разбираться, что к чему.
Девочка с готовностью закивала, но в её глазах мелькнула тревога.
— Только я недолго, — предупредила она. — Если новая мама узнает, что я здесь и с кем-то разговаривала, мне точно сильно попадёт. А вы же возьмёте Вику к себе? Ну пока папа не проснётся?
— Пока что, до тех пор, пока папа не проснётся и всё не выяснится, конечно, Вика побудет у меня, — твёрдо пообещала Ира. — Но я очень хочу, чтобы и ты тоже у меня побыла. Пойдём, Соня, не бойся.
Девочка отчаянно замотала головой, отступая на шаг.
— Нет, мне нельзя совсем. Мне нужно срочно домой, к папе.
Ира внимательно посмотрела на эту маленькую девочку со взрослым, тяжёлым взглядом, и у неё появилась уверенность, что та что-то задумала. Что-то, что может навредить ей самой.
— Скажи мне, а как давно у вас появилась эта... новая мама? — осторожно спросила Ира, когда они уже подходили к её подъезду.
— Её привела тётя Галина, — ответила Соня, и в её голосе послышалась неприязнь. — Папа сначала с ними ругался. Они долго сидели на кухне, я слышала, как он кричал. А потом вдруг перестал ругаться, и стал другим. Когда тётя Галина уходила, она ему сказала: «Ты ничего не перепутай, если хочешь с долгами рассчитаться».
— Подожди, а кто такая эта тётя Галина? — насторожилась Ира.
— Тётя Галина? — Соня наморщила лоб, вспоминая. — Наверное, папина какая-то знакомая. Папа её знает, но я никогда раньше её не видела. Она раньше к нам не приходила.
Дома Ира быстро переоделась и первым делом занялась малышкой. Соня оказалась на удивление предусмотрительной: в коляске лежали бутылочки со смесью, запас пелёнок и даже немного детской одежды. Ира усадила Соню за стол и поставила перед ней тарелку с супом, который нашёлся в холодильнике.
— Ешь давай, — приказала она мягко, а сама занялась Викой, которая мирно посапывала в коляске.
Соня быстро, но аккуратно поела и тут же засобиралась. В её глазах стояли слёзы, когда она смотрела на сестру.
— Мне пора, — прошептала она, наклоняясь к коляске. — Вы, пожалуйста, не обижайте Вику. Она очень хорошая, почти никогда не плачет.
Ира теперь окончательно убедилась, что ребёнок что-то задумал. Что-то, что может навредить ей самой.
— Подожди, не торопись, — остановила она Соню, когда та уже взялась за ручку двери. — Мне нужно сбегать в магазин, совсем рядом. Купить кое-что из лекарств для Вики. Мало ли что, на всякий случай.
Соня подозрительно на неё посмотрела.
— Я же всё принесла. У неё ничего не болит.
— А с животиком? — нашлась Ира. — У маленьких часто бывают колики, а у меня нет никаких детских лекарств. Я мигом, честное слово.
Выскочив на лестничную площадку, Ира тут же набрала номер Софии Андреевны. Та ответила после второго гудка.
— София Андреевна? — выпалила Ира, чувствуя, как сердце колотится где-то у горла.
— Да, Ирочка, — удивилась женщина. — Что, уже соскучилась по работе? Или с ремонтом проблемы?
— Нет, мне срочно нужна ваша помощь. И, наверное, вашего мужа. Он ведь у вас в полиции работает?
— Так, — голос вахтёрши мгновенно стал серьёзным и собранным. — Что случилось? У тебя голос дрожит.
— Я просто не знаю, что делать и как правильно поступить, — Ира пыталась говорить связно, но слова путались. — У меня сейчас дома чужой грудной ребёнок и её старшая сестра, лет десяти примерно. И мне кажется, эта старшая сестра что-то ужасное задумала. А ещё у них есть папа, которого, похоже, чем-то травят, потому что он всё время спит. Девочка рвётся домой, а я боюсь её отпускать. София Андреевна, подскажите, что мне делать?
— Во-первых, не паникуй и никуда не выходи, — твёрдо приказала та. — Во-вторых, скажи адрес. Мой муж как раз рядом, мы едем по городу, будем у тебя через пятнадцать минут.
Ира продиктовала адрес и вернулась в квартиру. Соня стояла в прихожей, нахохлившаяся и напряжённая, как воробышек перед опасностью.
Ровно через пятнадцать минут во дворе остановилась машина. София Андреевна, увидев Иру, жестом показала, чтобы та не волновалась, и, пропуская вперёд своего мужа, Дмитрия Борисовича, крепкого мужчину в штатском, сказала:
— Дим, мы от Иры дальние родственники, приехали проведать. Ничего лишнего не говорим, просто поддерживаем.
Соня испуганно замерла, увидев незнакомого дяденьку, но София Андреевна тут же переключила её внимание на Вику. Она принялась ахать и охать, рассматривая малышку, и с неподдельным восхищением сказала:
— Какая же у тебя красивая сестричка! Настоящая куколка. Наверное, очень на маму похожа?
Соня немного оттаяла, услышав тёплые слова.
— Да, папа говорил, что она на мамочку похожа, — грустно ответила она.
— А почему говорил? Он что, уехал? — как бы невзначай спросила София Андреевна, качая Вику на руках.
Соня нахмурилась и замолчала, исподлобья глядя на Иру. Ира едва заметно кивнула ей, подбадривая. Тогда Соня, собравшись с духом, выпалила:
— Он дома, но она хочет, чтобы папа умер, а мы росли в приюте. Я сама слышала, как она по телефону разговаривала. Она радовалась, когда наша мама умерла. Я её ненавижу!
Ира и София Андреевна переглянулись. Кто эта «она»? Ведь Соня только что рассказывала про тётю Галину и новую маму.
— Постой, — осторожно вмешалась Ира. — Кто радовался, когда мама умерла? Тётя Галина?
— Нет, — покачала головой Соня. — Это Светлана. Она приходила к нам иногда раньше. Она была сестрой нашей мамы, но не родной, а какой-то... другой. Сводной, да? Папа так говорил. Она всё время пыталась обнимать и трогать папу, а он на неё ругался. А мама просила его не ругаться, говорила, что это же её сестра.
— А тётя Галина, про которую ты говорила, — медленно спросила София Андреевна, — она Светлане кем приходится?
— Она её мама, — ответила Соня. — Но нашей маме она не мама.
У Иры в голове начала вырисовываться какая-то картина, но пока ещё очень смутная. Она чувствовала, что запуталась в этих родственных связях, но главное становилось ясным.
София Андреевна присела на диван рядом с Соней и очень долго и терпеливо разговаривала с ней, задавая вопросы. Наконец, она посмотрела девочке прямо в глаза и спросила:
— Соня, скажи мне честно, ты что, решила убить эту Светлану?
Соня вздрогнула и округлила глаза, словно её уличили в самом страшном.
— Откуда вы знаете? — прошептала она.
София Андреевна взяла её за руку.
— Сонечка, а если у тебя не получится? Ты об этом подумала? Тебя посадят в тюрьму, и что тогда будет с Викой и с папой? Кто о них позаботится, если ты о них совсем не подумала?
Соня закусила губу, и по её щекам потекли крупные слёзы. Она уже не сдерживалась и разрыдалась в голос.
— Но как же мне спасти папу? — сквозь рыдания спросила она. — Я не знаю, что делать...
Дмитрий Борисович, который всё это время молча стоял у окна, подошёл и присел перед девочкой на корточки, заглядывая ей в глаза.
— Знаешь, где я работаю? — спросил он тихо.
Соня шмыгнула носом и отрицательно мотнула головой.
— Я работаю в полиции. И если ты пообещаешь мне сейчас, что будешь сидеть здесь тихо-тихо и слушаться Иру, то я обещаю тебе, что спасу твоего папу. Честное слово.
Глаза Сони расширились от удивления и надежды.
— Правда? — выдохнула она.
— Честное-пречестное, — улыбнулся Дмитрий Борисович и поднялся. — Ну что, дамы, оставайтесь тут, а я поехал на работу. Вернусь позже и всё расскажу.
— Поезжай, Дима, — кивнула София Андреевна. — А я тут Ире помогу, если что.
Дети давно уже спали. Соню после всех переживаний сморило, и она уснула на диване, подложив ладошку под щёку, а Вика мирно посапывала в коляске, которую Ира вкатила в комнату. Сами женщины сидели на кухне, пили уже остывший чай и тихо разговаривали.
— Ир, можно у тебя спросить? — нарушила молчание София Андреевна.
— Конечно, — отозвалась Ира, задумчиво глядя в окно.
— А парень-то у тебя есть? Молодая ты ещё, красивая.
Ира улыбнулась, но улыбка получилась немного грустной.
— Не-а, я планирую замуж не раньше сорока, — сказала она полушутя.
София Андреевна аж поперхнулась чаем.
— Ничего себе планы! Это почему же такие странные сроки?
— Ну, чтобы детей не рожать, — пожала плечами Ира.
— Очень интересно, — протянула вахтёрша. — А давай начнём с того, что и после сорока рожают, если захотеть. Но главное, почему ты детей не хочешь? Я же вижу, как ты к малышам относишься, ты же их любишь.
— Конечно, люблю, — Ира посмотрела на Софию Андреевну. — Ну как их можно не любить? Просто я боюсь. Не хочу, чтобы со мной что-то случилось, а они остались одни и попали в детский дом. Как я сама когда-то.
— Ну ты даёшь, Ира! — всплеснула руками женщина. — Почему с тобой обязательно что-то должно случиться? Во-первых, ты здоровая молодая девушка. А во-вторых, будет же муж, какие-то его родственники, да и у тебя, может, найдутся. Нет, Ир, ты себе какую-то ерунду в голову вбила, прости меня.
Они не успели закончить разговор, потому что в дверь позвонили. Ира бросилась открывать. На пороге стоял уставший, но довольный Дмитрий Борисович.
— Ну, Ира, и кашу же ты заварила, — с порога заявил он, проходя в прихожую. — Там дел оказалось на целых три тома, не меньше. Но сначала вы меня обязаны накормить, потому что я голодный, как волк. Весь день на ногах.
Ира засуетилась на кухне, поставила перед мужчиной тарелку дымящихся макарон по-флотски, и Дмитрий Борисович, с аппетитом уплетая, начал рассказывать:
— Светлана эта уже давно была в поле зрения полиции за мошенничество. Но теперь у неё будет статья намного серьёзнее. На свободу она уже не выйдет. Она действительно травила Андрея, отца девочек. И она действительно является сводной сестрой их покойной матери. Там, знаете, такая путаница в семейных связях, что чёрт ногу сломит. Сейчас эта девица даёт показания, а её мамаша, с которой они, судя по всему, очень быстро промотали какое-то наследство, оставленное им отцом, уже ищет адвоката. Понимаете ход моих мыслей? В общем, мамаша в панике, а дочка закладывает всех, чтобы себе срок сократить. Как я понял, эта Светлана когда-то сама имела виды на Андрея, но он выбрал их мать. В отместку они что-то там подтасовали с документами, и всё наследство, которое должно было отойти матери девочек, присвоили себе. Возможно, со временем и началось бы разбирательство, но тут мать девочек умерла в родах. И Светлана тут же вспомнила про Андрея и про его деньги. Они с матерью приехали к нему и настойчиво предложили свою помощь с ребёнком. А когда он наотрез отказался, они подсыпали ему первую дозу препаратов в чай. А дальше Светлана всем вокруг объясняла, что она новая жена Андрея, что ему тяжело одному с двумя детьми, и она совершает героический поступок — идёт за вдовца. Целая Санта-Барбара, короче. Ладно, не буду вдаваться в детали, главное — что с папой девочек? Где он?
— Он сейчас в больнице, — ответил Дмитрий Борисович, прожевав. — Ещё немного, и было бы уже некого спасать. Хорошо, что Соня вовремя спохватилась и встретила тебя.
Тут все разом повернулись к двери. На пороге кухни, кутаясь в плед, стояла Соня. Глаза у неё были полны слёз.
— Папа поправится? — спросила она дрожащим голосом.
Дмитрий Борисович ласково посмотрел на неё.
— Конечно, поправится, Соня. Думаю, что завтра мы уже сможем сходить к нему в гости в больницу. А пока нужно отдыхать.
Соню еле-еле уложили спать во второй раз. Пока разговаривали, пока обсуждали, что делать дальше, пролетела половина ночи. Ира с удивлением поняла, что время пролетело незаметно. Вика, кстати, оказалась на удивление спокойным ребёнком и проспала почти до утра. Ира даже выспалась, но, проснувшись, первым делом подскочила на кровати и заглянула в коляску. Та была пуста. Сердце ухнуло вниз. Неужели Соня опять что-то придумала и унесла сестру?
Ира выбежала в комнату и облегчённо выдохнула. Соня сидела на диване и смотрела мультики, а Вика мирно лежала рядом на подушке, обложенная подушками для безопасности.
— Напугала ты меня, — сказала Ира, присаживаясь рядом. — Сейчас позавтракаем и поедем к папе в больницу.
В больнице Андрей, увидев их в палате, не сдержал слёз. Он был ещё слаб, но глаза уже смотрели осмысленно и ясно.
— Пап, папочка, — Соня прижалась к нему, боясь сделать больно. — Мы так за тебя боялись!
Ира отвернулась к окну, потому что глаза защипало от подступивших слёз. Не хватало ещё тут расплакаться при всех.
— Я вам всем так благодарен, — тихо сказал Андрей, переводя взгляд с Иры на дочь. — Если бы не вы... Если бы меня не стало, они бы попали в детский дом. Соня и Вика.
Ира вздрогнула и посмотрела на него. Потом перевела взгляд на Соню, на мирно спящую в коляске Вику и тихо спросила:
— А у вас совсем никого нет? Родных?
— Нет, — Андрей покачал головой, и в его глазах отразилась та же глубокая, застарелая боль, которую Ира так хорошо знала в себе. — Никого. И я всю жизнь боялся именно этого. Что если я исчезну, они останутся совсем одни.
Ира грустно улыбнулась в ответ, чувствуя неожиданную и странную близость с этим почти незнакомым мужчиной.
— И я, — тихо сказала она.
— Ира, простите, что прошу, — Андрей виновато посмотрел на неё. — Меня ведь ещё пару дней точно не выпишут. Да и встать пока не могу. Может быть... может быть, вы согласитесь, чтобы девочки пока пожили у вас? Я заплачу, сколько скажете, я всё отдам...
— Да что вы, какие деньги, — перебила его Ира. — Конечно, пусть живут у меня. Я только рада буду, честное слово. Мне с ними хорошо.
Соня радостно кивнула:
— Да, пап, Ира очень хорошая и добрая. Если бы не она, я не знаю, что бы я сделала...
— Ну что ты, — смутилась Ира. — Если бы не твоя смелость, мы бы вообще ничего не узнали. Это ты большая молодец.
Они навещали Андрея каждый день. Ира строго-настрого запретила ему даже думать о том, чтобы сбежать из больницы раньше времени. Он слушался, но каждый раз смотрел на неё с такой теплотой и благодарностью, что у Иры начинало щемить в груди.
— Ир, ты так изменилась за этот отпуск, — как-то заметила София Андреевна, встретив её в поликлинике. — Похорошела прямо на глазах.
Ира смущённо улыбнулась. Она и сама видела перемены. И причиной этих перемен был Андрей. Он стал для неё не просто пациентом или знакомым, а кем-то гораздо большим.
— Ох, София Андреевна, — призналась она однажды, когда они пили чай на кухне у Иры, пока Соня гуляла во дворе. — Кажется, я влюбилась.
София Андреевна хитро прищурилась, пряча улыбку.
— Ну надо же! И в кого же, интересно?
— Да вы и сами знаете, — вздохнула Ира. — Мы ведь с Андреем думаем одинаково, понимаем друг друга с полуслова. Я вдруг поняла: если нет никого родного, это не значит, что ты всегда будешь одна. Ведь я же встретила на своём пути этих девчонок. И его. Зачем думать только о плохом, если вокруг столько хорошего?
— А я тебе о чём всё время толкую? — довольно кивнула София Андреевна.
Через полгода Андрей сделал ей предложение. Хотя правильнее было бы сказать, что это даже не было официальным предложением, и инициатива исходила вовсе не от него.
Они сидели в уютном кафе неподалёку от дома, пили кофе и планировали совместную поездку на ближайшие выходные. Соня доедала своё пирожное, задумчиво глядя то на отца, то на Иру.
— Странные всё-таки люди, эти взрослые, — неожиданно философски заметила она.
Ира и Андрей удивлённо переглянулись.
— Это почему же? — спросил Андрей.
— Ну вот посмотрите на вас, — Соня обвела их взглядом. — Вы же друг другу нравитесь. Вечерами по два часа по телефону разговариваете, всё обо всём. А просто взять и пожениться у вас ума не хватает. Это же сразу так удобно станет! Не нужно будет через весь город друг к другу тащиться.
Андрей поперхнулся и смущённо кашлянул, пряча глаза.
— Ну, Соня, как ты понимаешь, у меня двое детей, — начал он оправдываться. — А Ира вон какая молодая, ей ли с нами связываться...
— А ты спроси у Иры, — парировала дочь. — Может, её всё устраивает. Ира, вас всё устраивает?
Ира рассмеялась, глядя на эту серьёзную девчонку.
— Меня всё устраивает, Сонь. Вы с Викой и ваш папа — вы такие замечательные, такие красивые. Конечно, меня всё устраивает.
— Ну вот, пап, — Соня сделала красноречивый жест рукой. — Давай, не теряйся. Пользуйся моментом.
Андрей окончательно смутился, но в его глазах светилась надежда. Он посмотрел на Иру.
— Ир, если ты скажешь «нет», я всё пойму, — тихо сказал он. — Ты действительно молодая, у тебя всё впереди, ты наверняка встретишь кого-то без такого багажа, как я...
Ира нахмурилась и посмотрела на него почти сердито.
— Почему я должна кого-то там искать, Андрей? Я уже нашла. Или ты думаешь, что я с вами только из жалости?
Соня закатила глаза, а Андрей не сдержал счастливой улыбки.
— Тогда так, — он взял её за руку. — Ира, выходи за меня замуж. Я очень тебя люблю. И девчонки тебя очень любят.
Ира, глядя ему прямо в глаза, без тени улыбки, но с огромным теплом ответила:
— Я согласна.
Соня радостно взвизгнула и запрыгала на стуле, привлекая внимание всего кафе.
— Ура-а-а!
Ира покраснела и рассмеялась. Она вдруг поймала себя на мысли, что все её чёткие, выверенные годами планы на жизнь без семьи и детей рухнули в одно мгновение. И ей было совершенно не жаль этих руин. Ей было интересно только одно — что ждёт их всех впереди.