Сама лесопилка представляла собой идеальную крепость. Огромная территория, обнесенная бетонным забором с колючей проволокой. Два КПП, вышки с прожекторами. В центре главный цех, административное здание, склады и те самые казармы. По периметру патрули, человек двадцать, как и говорил пленный, хорошо вооруженных и, судя по всему, с боевым опытом. Лобовая атака была бы самоубийством. Но я и не собирался штурмовать их в лоб. Я собирался их деморализовать. Разобрать по частям. Заставить их бояться каждой тени. Я подошел к периметру с той стороны, где забор граничил с густым заболоченным лесом. Здесь они явно не ждали атаки.
Патрули ходили редко, прожекторы светили в другую сторону. С помощью кошек я бесшумно преодолел забор и оказался на их территории. Я был внутри. Первым делом я вывел из строя их связь. Не стал ничего взрывать. Я нашел распределительный щит, отвечающий за внешнюю связь и интернет. Несколько точных надрезов на кабелях, и база была отрезана от внешнего мира.
Теперь они могли общаться только по своим рациям, а их частоты я уже слушал. Дальше психология. У меня с собой были небольшие беспроводные динамики, которые я заранее подготовил. Я разместил их в разных концах территории, в штабелях бревен, под крышами складов, в кустах. И включил запись. Ту самую, с волчьим воем. Но на этот раз я добавил к ней другие звуки. Тихий детский плач, женский шепот, скрип ржавых цепей. Классический набор из фильмов ужасов. Глупо? Возможно. Но на людей, запертых на изолированной территории, в темноте, это действует безотказно. Особенно когда они знают, что где-то рядом бродит враг, который только что без следа убрал пятерых их товарищей. В эфире снова начался хаос. Они докладывали Ракитину о странных звуках, о движущихся тенях. Паранойя начала разъедать их изнутри. Ракитин орал, требовал прекратить панику, но было поздно. Я посеял в их рядах страх. А страх — мой лучший союзник.
Теперь можно было приступать к основной части. Я достал «Винторез». Моя цель — вышки. На каждой сидело по одному наблюдателю. Снять их нужно было синхронно, чтобы они не успели поднять тревогу. Расстояние — около двухсот метров. Ветер слабый. Идеальные условия. Я занял позицию в тени огромного штабеля досок. Вдох, выдох, плавное нажатие на спуск. Тихий хлопок интегрированного глушителя был похож на звук лопнувшей пробки от шампанского. Первая цель на дальней вышке дернулась и мешком осела вниз. Я тут же перевел прицел на вторую вышку. Еще один выдох, еще один тихий хлопок. Второй наблюдатель упал на перила и затих. Две вышки, два выстрела, четыре секунды. Профессионализм не пропьешь.
Теперь прожекторы. Они были моим главным врагом. Я не мог подобраться к ним, чтобы разбить, но я мог их выключить. Генератор, питавший всю базу, находился в отдельной кирпичной будке. Дверь была заперта на амбарный замок. Я не стал его взламывать. Я достал небольшой заряд пластита размером с пачку сигарет, прилепил его к стене и вставил детонатор с таймером. Тридцать секунд. Этого хватит, чтобы отойти на безопасное расстояние. Я отбежал и залег за штабелем бревен. Тихий щелчок и взрыв. Негромкий, скорее глухой хлопок. Но его хватило, чтобы пробить дыру в кирпичной стене и повредить генератор. Свет на всей территории лесопилки моргнул и погас. База погрузилась в почти кромешную тьму. Заработали только несколько аварийных ламп, дававших тусклый мертвенный свет. Паника в эфире достигла своего пика. Они были слепы, они были отрезаны от мира. Их преследовал невидимый враг, который играл с ними, как кошка с мышкой. Ракитин понял, что его загоняют в ловушку. Он отдал приказ, который я от него ждал.
— Всем собраться в главном цехе, занять круговую оборону!
Это было то, что мне нужно. Они сами зашли в мышеловку.
Главный цех — огромное ангарное помещение, заставленное станками. Множество укрытий, темных углов. Мое идеальное поле боя. Я вошел в цех через крышу, вскрыв слуховое окно. Внизу в тусклом свете аварийных ламп метались тени. Боевики Ракитина, человек пятнадцать, пытались организовать оборону, выставляли посты у ворот и окон. Сам Ракитин стоял в центре, раздавая команды. Он был зол, но не напуган. Он был бойцом. И он был готов драться. Я передвигался по балкам под потолком, как паук. Бесшумно, невидимо. Они смотрели вниз. Они ждали атаки с земли. Они не смотрели наверх. Это была их ошибка. Первого я снял, когда он отошел в темный угол, чтобы справить нужду. Просто спрыгнул на него сверху, сломав шею. Его тело я оттащил в темноту. Никто ничего не заметил. Второго я убрал ножом, когда он проходил под балкой, на которой я сидел. Короткий удар сверху, в основание черепа. Он даже не пискнул.
Они заметили пропажу бойцов только через десять минут. Начали перекличку. Не досчитались двоих. Снова паника. Они начали стрелять в тени, наугад. Пули рикошетили от станков, высекая искры. Глупцы. Они лишь выдавали свои позиции. Я решил ускорить процесс. Я бросил в центр цеха несколько дымовых шашек. Густой, едкий дым быстро заполнил помещение. Начался кашель, крики, видимость упала до нуля. Для них, но не для меня. В приборе ночного видения, совмещенном с тепловизором, их мечущиеся в дыму фигуры были видны как на ладони. И я начал охоту. Я спустился вниз и стал двигаться в дыму, как призрак. Они стреляли во все стороны, иногда попадая друг в друга. А я работал быстро, тихо и эффективно. Нож, удавка, точные удары в уязвимые точки. Один за другим они падали на бетонный пол. Я не чувствовал ничего. Ни жалости, ни ненависти. Только холодную ледяную концентрацию. Это была работа. Грязная, кровавая, но необходимая.
Когда дым начал рассеиваться, в цехе остались только двое — Ракитин и его последний телохранитель. Они стояли спина к спине, окруженные телами своих людей.
— Выходи! — заорал Ракитин. Его голос срывался от ярости. — Покажись!
Я вышел из-за станка, держа в руках «Вереск».
— Я здесь! — сказал я своим обычным голосом.
Ракитин резко обернулся. В его глазах на мгновение мелькнуло удивление, смешанное со страхом. Он ожидал увидеть кого угодно. Спецназовца в полной экипировке. Монстра из темноты. Но он увидел лишь угрюмого кинолога в простой куртке.
— Ты один? — недоверчиво спросил он.
— Как видишь.
Его телохранитель дернулся, вскидывая автомат. Я нажал на спуск раньше. Короткая очередь прошила ему грудь. Он рухнул, не издав ни звука. Теперь мы остались вдвоем, Ракитин и я, среди трупов и тишины.
— Яхонтов сильно ошибся, послав тебя, — сказал я, медленно приближаясь.
Он оскалился.
— Ты заплатишь за это. Ты и твоя девчонка.
И он бросился на меня. Не стал стрелять, а ринулся в рукопашную. Он был силен, быстр и отчаян. Но отчаяние — плохой советчик в бою. Я встретил его атаку, уходя с линии удара, и нанес короткий удар прикладом в висок. Он пошатнулся, но устоял. Он был крепким орешком. Наша схватка была короткой и жестокой. Мы катались по бетонному полу, обмениваясь ударами. Он пытался добраться до своего ножа, я выбить у него из рук пистолет. В какой-то момент он сумел прижать меня к полу, и его пальцы сомкнулись на моем горле. Воздух кончался. В глазах начало темнеть. Но я нащупал на полу обломок металлической арматуры.
Собрав последние силы, я ударил его этой железкой в бок, туда, где утром его достал Гром. Он взвыл от боли, хватка ослабла. Я воспользовался этим моментом, перевернулся и оседлал его. Я бил его, бил за страх Ани, бил за Грома, бил за двенадцать лет украденной мирной жизни. Бил, пока он не перестал сопротивляться. Когда все было кончено, я тяжело дышал, стоя над его неподвижным телом.
Цех был похож на скотобойню. Я посмотрел на свои руки. Они были в крови. Зверь, которого я выпустил, насытился. Но война была еще не окончена. Это была лишь битва. Главный враг, Яхонтов, все еще был на свободе. И теперь он знал, что на него охотится не просто списанный инструктор. На него охотится призрак из прошлого. И этот призрак не остановится, пока не закончит свою работу. Рассвет застал меня на обратном пути. Бледные акварельные краски зари пробивались сквозь кроны деревьев, но не приносили тепла. Внутри была лишь выжженная пустота и холод. Я двигался на автомате. Тело ныло от ушибов, в голове стоял гул. Картины бойни в цехе всплывали перед глазами, как уродливые кадры из фильма. Я сделал то, что должен был, но цена возвращения к прошлому оказалась высока. Часть меня, та, что двенадцать лет училась жить в мире, умерла этой ночью.
Дома было тихо. Я вошел через заднюю дверь как вор. Первым делом в душ. Горячая вода смывала с меня кровь и грязь, но не могла смыть ощущение липкой мерзости, въевшейся в душу. Я стоял под струями воды, пока кожа не покраснела, пытаясь согреться, но холод шел изнутри. Когда я вышел, меня ждала Аня. Она сидела на кухне, маленькая и испуганная, и смотрела на меня огромными глазами. Она не спала. Она все слышала. И вой сирены, и далекий гул взрыва.
— Папа! — ее голос дрожал.
Я подошел и обнял ее. Она прижалась ко мне всем телом, словно пытаясь убедиться, что я настоящий.
— Все хорошо, солнышко. Все закончилось. Плохие люди больше не придут.
Я врал. И себе, и ей. Ничего не закончилось. Это было только начало новой, куда более сложной игры. Я приготовил завтрак. Мы ели молча. Я видел, как она смотрит на свежие ссадины на моих костяшках, на синяк, проступающий на скуле. В ее глазах больше не было беззаботного детского доверия. Там появилось что-то новое. Понимание. Понимание того, что ее отец не тот, кем казался. И это было больнее всего.
После завтрака я усадил ее напротив себя.
— Аня, нам нужно поговорить. Мне придется уехать на несколько дней. По работе.
— Ты врешь, — тихо сказала она. — Это из-за того человека в парке? Из-за тех, кто приходил ночью?
Я вздохнул.
— Дети умнее, чем мы думаем. Да, из-за них. Я должен закончить одно старое дело, чтобы они больше никогда не смогли причинить нам вред. Ты поедешь со мной. Мы поедем в большой город, в Санкт-Петербург. Там есть один мой старый друг. Ты поживешь у него, это совершенно безопасно. А я... я решу проблему.
Она смотрела на меня долго, потом кивнула.
— Хорошо, только пообещай, что ты вернешься.
— Обещаю, — сказал я, и это было самое трудное обещание в моей жизни.
Пока Аня собирала свои вещи, я спустился в подвал. Нужно было связаться с Матвеем.
— «Пастырь» на связи. Прием.
— Живой, черт тебя подери! — в голосе Матвея было неприкрытое облегчение. — Я тут чуть с ума не сошел. Что у тебя там произошло? Весь город на ушах, лесопилка оцеплена. Говорят, там была бандитская разборка, куча трупов.
— Разборка. Можно и так сказать. — Я не хотел вдаваться в подробности. — Гранит, мне нужна твоя помощь. У меня на руках дочь. Я не могу оставить ее здесь. Можешь приютить нас на несколько дней?
Вопросы задаешь, командир? Мой дом, твой дом. Приезжайте. Адрес скину шифровкой.
— Когда вас ждать?
— Выезжаем через час. И еще. Мне нужно все, что ты можешь найти на Яхонтова. Его нынешнее местоположение, контакты, планы. Он зачищал хвосты перед сделкой. Значит, он где-то рядом. Он должен лично контролировать процесс.
— Уже работаю над этим. Есть кое-какие зацепки. Кажется, наш меценат очень любит яхты и уединенные острова в финских шхерах. Думаю, он там отсиживается, пока его псы делают грязную работу. К твоему приезду будет больше информации. Будь осторожен, Гордей. Разорив осиное гнездо, ты разозлил матку. Теперь он будет охотиться на тебя лично.
Мы выехали через час. Я бросил последний взгляд на свой дом. Моя крепость. Моя тихая заводь. Теперь это было место, оскверненное насилием. Сможем ли мы сюда вернуться? Я не знал. Дорога до Петербурга заняла несколько часов. Аня большую часть пути молчала, глядя в окно. Гром лежал у нее в ногах, положив тяжелую голову ей на колени, словно чувствовал ее тревогу. Я вел машину, а в голове прокручивал варианты. Яхонтов. Он был кукловодом, дергающим за ниточки. Ракитин и его банда были лишь перчаткой, надетой на его руку. Я убрал перчатку, но рука осталась. И теперь эта рука будет искать новую, более опасную перчатку.
Квартира Матвея находилась в старом доходном доме в центре Петербурга. Огромная, немного запущенная, заваленная компьютерами и всевозможным железом. Сам Матвей, невысокий сутулый мужчина в очках с толстыми линзами, совсем не походил на одного из лучших хакеров страны. Он был похож на профессора-ботаника. Но за этими очками скрывался острый как бритва ум. Он тепло встретил нас. Тут же нашел общий язык с Аней, показав ей какую-то новую компьютерную игру. Через полчаса она уже смеялась, и мое сердце немного оттаяло. Здесь, в этой крепости из проводов и мониторов, она была в безопасности. Когда Аня ушла в свою комнату, мы с Матвеем сели за стол на его заставленной гаджетами кухне.
— Ну, рассказывай, — сказал он, наливая мне крепкий кофе.
Я коротко изложил события ночи. Матвей слушал, не перебивая. Его лицо становилось все более мрачным.
— Ты в одиночку вынес всю его службу безопасности, — он покачал головой. — Он тебя недооценил. Сильно недооценил. Но теперь он будет действовать иначе. Он подключит все свои ресурсы: связи в силовых структурах, бывших коллег, наемников из Европы. Он загонит тебя в угол.
— Поэтому я должен нанести удар первым. Где он, Матвей?
Матвей развернул ко мне ноутбук. На экране была спутниковая карта части Балтийского моря, несколько маленьких поросших лесом островов. Финские шхеры.
— Вот этот остров. — Он ткнул пальцем в один из них. — Официально принадлежит финской компании по организации элитной рыбалки. Неофициально — это личная вотчина Яхонтова. Там у него дом, причал, вертолетная площадка. Идеальное убежище. Я взломал их систему бронирования. На ближайшие две недели остров закрыт на техническое обслуживание. Думаю, наш голубь сидит там. Я отследил его телефон. Последний сигнал был из этого района два дня назад, после чего телефон отключили.
— Как туда добраться? Легально?
— Никак. Это частная территория, и финские пограничники ее бдительно охраняют.
— Нелегально?
Матвей хитро улыбнулся.
— Помнишь Леху, Нерпу, наш бывший водила из группы? Он после списания занялся специфическим бизнесом. Переправляет грузы и туристов через границу. У него есть быстрый катер и полное отсутствие лишних вопросов. За определенную плату, конечно. Я уже связался с ним. Он готов помочь старому товарищу.
План начал вырисовываться. Добраться до финского берега. Оттуда на катере Нерпы до острова. А дальше? Дальше импровизация.
— Матвей, мне нужно оружие. Что-нибудь тихое и надежное. И кое-какое снаряжение.
— Уже решается, — он кивнул в сторону соседней комнаты. — Я позвонил еще кое-кому. Тебе понравится.
Дверь открылась, и в кухню вошел высокий седовласый мужчина в идеально сидящем костюме. Я узнал его не сразу. Генерал-майор в отставке Петр Андреевич Сухов, наш бывший командир. Человек-легенда, который ушел в отставку сразу после той провальной операции, не желая мириться с тем, как дело замяли.
— Здравствуй, сынок.
Его голос был таким же твердым и уверенным, как и двенадцать лет назад.
— Слышал, ты тут немного пошумел.
Я встал. Чувства были смешанными. Удивление, уважение. Стыд за то, что я столько лет не давал о себе знать.
— Здравия желаю, товарищ генерал.
— Вольно, Лазарев, вольно. Мы уже не на службе.
И он крепко пожал мне руку.
— Матвей ввел меня в курс дела. Яхонтов мой давний должник. Я всегда знал, что он тварь, но не мог доказать. Тот твой диск, он может поставить точку в его карьере и в жизни. Поэтому я здесь. Я помогу тебе. И связями, и ресурсами.
Оказалось, что после отставки Сухов не сидел сложа руки. Он собрал вокруг себя костяк старых проверенных бойцов и офицеров, создал некую неофициальную структуру, которая занималась решением деликатных проблем, до которых у государства не доходили руки.
— У нас есть все, что тебе нужно, — продолжал генерал. — Оружие, оборудование, транспорт. Но главное, у нас есть информация. Мои люди в конторе подтвердили. Яхонтов на острове. И он не один. С ним около десяти человек личной охраны. Бывшие бойцы Вымпела. Серьезные ребята. И еще завтра к нему прилетают те самые европейские партнеры. Для финального подписания контракта. Если ты сорвешь эту сделку, ты ударишь его по самому больному месту, по кошельку и репутации. Он этого не переживет.
Теперь план стал предельно ясен. Цель не просто устранить Яхонтова. Цель сорвать сделку, захватить его живым и передать вместе с диском в руки правосудия. Но не официального, продажного, а в руки таких людей, как Сухов.
— Что от меня требуется, товарищ генерал?
— От тебя требуется то, что ты умеешь лучше всего, Лазарев. Быть призраком. Проникнуть на остров, нейтрализовать охрану и взять Яхонтова. Тихо, без шума. Мы обеспечим тебе отход и прикрытие. Это будет твоя последняя операция. После нее ты сможешь вернуться к своей мирной жизни. Я лично это гарантирую.
Я посмотрел на Матвея, на генерала. Я был не один. У меня была команда, такая же, как раньше. И это придавало сил.
— Я готов.
— Вот и славно.
Сухов хлопнул меня по плечу.
— Тогда готовься. Выход через шесть часов.
Шесть часов. Чтобы подготовиться к самой важной операции в моей жизни. Я шел на логово главного зверя. И на этот раз у меня не было права на ошибку. На кону стояло не только мое будущее, но и будущее моей дочери. Я должен был вырвать этот ядовитый корень раз и навсегда. Шесть часов пролетели как одна минута. Это было возвращение в знакомую до мелочей рутину, в ритуал подготовки к бою. Генерал Сухов развернул в квартире Матвея настоящий мобильный штаб. Пока техники готовили для меня снаряжение, я изучал карты острова, спутниковые снимки, схемы дома Яхонтова. Информация, которую добыли люди генерала, была бесценной.
Я знал расположение каждой камеры наблюдения, каждого датчика движения, график смены караула. Я знал этот остров так, будто прожил на нем много лет. Снаряжение было лучшим из того, что я когда-либо видел. Легкий гидрокостюм с замкнутой системой дыхания, не оставляющей пузырей на воде. Бесшумный подводный буксировщик. Специальное оружие для подводной стрельбы. И для работы на суше новейшая модификация винтовки ВАЛ с целым набором спецпатронов, пистолет с глушителем, набор нелетального оружия, газовые гранаты, шокеры. И, конечно, мой старый друг — боевой нож. Перед уходом я зашел к Ане. Она спала. Я постоял у ее кровати несколько минут, впитывая в себя образ ее спокойного лица. Она была моим талисманом, моей путеводной звездой. Ради нее я был готов пройти через ад. Я оставил на тумбочке маленькую деревянную фигурку собаки, которую вырезал для нее когда-то давно, и ушел, не обернувшись.
Меня и еще двоих бойцов из команды Сухова, молчаливых как тени, профессионалов лет тридцати пяти, доставили на неприметном микроавтобусе к побережью Выборгского залива. Там нас уже ждал Леха Нерпа. Его катер, выкрашенный в темно-серый цвет, почти сливался с ночной водой. Это был зверь. Мощный, быстрый, напичканный электроникой.
— «Пастырь», сколько лет, сколько зим!
Нерпа крепко стиснул меня в медвежьих объятиях.
— А ты почти не изменился. Все тот же угрюмый взгляд убийцы.
— Ты тоже, Леха. Все так же болтаешь без умолку.
Я улыбнулся. Встреча со старым товарищем немного разрядила напряжение. Путь по воде был быстрым и нервным. Мы неслись на глиссере, разрезая черные волны. Финские пограничные катера несколько раз проходили где-то рядом. Но благодаря специальной системе, глушащей радары, и мастерству Нерпы, мы оставались невидимыми. За три километра до острова мы сбросили ход. Дальше я шел один. Я облачился в гидрокостюм, проверил снаряжение. Двое бойцов, Сухов и Нерпа, оставались на катере, обеспечивая прикрытие и связь.
— Удачи, «Пастырь», — сказал Нерпа, и в его голосе не было обычной бравады. — Надери ему задницу за всех наших ребят.
Я кивнул и шагнул в ледяную воду Балтики. Подводный буксировщик тянул меня вперед почти без усилий. Я двигался на глубине пяти метров, ориентируясь по компасу и данным, которые передавались мне на нашлемный дисплей. Мир вокруг был темным, холодным и чужим. Но я не чувствовал страха, только сосредоточенность. Я высадился на берег в небольшой бухте, скрытой скалами. Именно там, по данным разведки, была слепая зона в системе наблюдения. Сбросив гидрокостюм и акваланг, я спрятал их под камнями.
Теперь я был на вражеской территории. Остров встретил меня тишиной, нарушаемой лишь шумом ветра в соснах и криками чаек. Я двигался медленно, вслушиваясь в каждый шорох. Охрана Яхонтова, бывшие вымпеловцы, — это не банда Ракитина. Это были профессионалы высочайшего класса. Они не будут паниковать. Они будут охотиться.
Первый патруль я обнаружил через десять минут. Двое шли по тропинке, неторопливо переговариваясь. Я пропустил их, затаившись в густом кустарнике. Моя задача была не вступать в бой, а проникнуть в дом. Дом Яхонтова был произведением современной архитектуры. Стекло, бетон, металл. Он стоял на скалистом утесе, и из его панорамных окон открывался потрясающий вид на море. Красивая и очень хорошо защищенная клетка для зверя.
По данным Сухова, периметр дома охранялся не только камерами, но и микроволновыми датчиками. Обойти их было невозможно, но можно было пройти под ними. Я нашел технологический туннель для коммуникаций, который начинался у берега и вел прямо в подвал дома. Вход в него был закрыт тяжелой стальной решеткой. Но для плазменного резака, который я принес с собой, это не было преградой. Через пятнадцать минут я был внутри. В подвале было темно и сыро. Я двигался по узким коридорам, ориентируясь по схеме. Моя первая цель — серверная. Нужно было не просто отключить систему безопасности, а зациклить изображение на камерах, чтобы охрана ничего не заподозрила. Это была работа для жучка, который мне дал Матвей. Серверная была защищена кодовым замком и сканером отпечатка пальца. Но у меня был ключ получше. Небольшой направленный электромагнитный излучатель вывел из строя электронику замка на несколько секунд. Этого хватило, чтобы открыть дверь. Внутри гудели серверы. Я быстро нашел нужный блок, подключил устройство Матвея. На моем наручном планшете появилось сообщение.
— Система под контролем. У тебя пятнадцать минут, пока они не заметят аномалию.
Теперь наверх. Яхонтов и его гости должны были находиться в гостиной на первом этаже. Там они ждали утренней встречи. Охрана была распределена по дому. Двое в холле, двое в коридоре второго этажа. Еще двое, личные телохранители, постоянно находились рядом с Яхонтовым. Я поднялся по служебной лестнице. Дверь на первый этаж была закрыта. Я прислушался. За дверью были голоса. Охранники в холле. Я достал маленькое зеркальце на телескопической ручке и просунул его в щель под дверью. Двое стоят спиной ко мне, смотрят на главный вход. Я использовал усыпляющий газ. Небольшая граната бесшумно закатилась в холл. Через десять секунд голоса стихли. Я вошел. Двое охранников спали на полу, как младенцы. Я оттащил их в кладовку. Дальше гостиная. Оттуда доносились голоса, смех, звон бокалов. Яхонтов и его гости развлекались.
Я заглянул в приоткрытую дверь. Огромная комната с панорамными окнами. Камин. В креслах сидели трое. Сам Яхонтов, седой, холеный, с хищным лицом. И двое европейцев, судя по их виду и манерам. Рядом с Яхонтовым, у камина, стояли два его телохранителя. Крепкие, как быки, с пустыми глазами профессиональных убийц. Просто так ворваться было бы самоубийством. Нужно было их разделить. И я знал, как. Я вернулся в коридор и нашел щиток управления умным домом. Несколько манипуляций, и в винном погребе сработала пожарная сигнализация. Негромкая, локальная. Но ее было достаточно, чтобы привлечь внимание.
— Что за черт? — услышал я голос Яхонтова. — Сергей, сходи, проверь.
Один из телохранителей, недовольно поморщившись, вышел из гостиной. Это был мой шанс. Когда он проходил мимо темного коридора, где я прятался, я нанес удар. Короткий, точный, в основание черепа. Он рухнул без звука. Второй остался с Яхонтовым. Теперь шансы были почти равны. Я вернулся к двери в гостиную, взял в руки пистолет с глушителем и вошел. Они не сразу меня заметили. Яхонтов как раз рассказывал какой-то анекдот своим гостям.
— Добрый вечер, Леонид Петрович, — сказал я.
Все трое резко обернулись. Телохранитель дернулся, пытаясь достать оружие. Но я был быстрее. Две пули точно в грудь. Он захрипел и упал на дорогой персидский ковер. Европейцы в ужасе вскочили, подняв руки.
— Sit down and don't move, — скомандовал я.
Они послушно опустились обратно в кресло, глядя на меня с животным страхом. А Яхонтов? Он не испугался. Он смотрел на меня с холодным любопытством. В его глазах читалось узнавание.
— Лазарев? Гордей! — он усмехнулся. — Я должен был догадаться. Выжил, значит, как таракан. Я слышал, ты славно повеселился на моей лесопилке.
— Я пришел за своим, Леонид Петрович. И за вашим.
— За диском? — он рассмеялся. — Наивный мальчик. Думаешь, эта флешка что-то изменит? Меня не достать. У меня везде свои люди.
— Теперь уже не везде, — сказал я. — Ваша охрана спит. Ваша сделка сорвана. А вы полетите со мной. В место, где вам зададут очень много интересных вопросов.
В его глазах мелькнул страх. Он понял, что это конец. Но он был бойцом. Он не собирался сдаваться.
— Ты не посмеешь, — прошипел он.
В этот момент на моем планшете пришло сообщение от группы прикрытия.
— Внимание! К острову приближаются два катера финской береговой охраны. У тебя три минуты на эвакуацию.
Кто-то из охраны успел нажать тревожную кнопку до того, как я их усыпил.
— Кажется, у нас гости, Леонид Петрович. Пора уходить.
Я подошел к нему. Он сделал резкое движение, но не на меня. Он схватил со стола тяжелую хрустальную пепельницу и швырнул ее в панорамное окно. Стекло с оглушительным звоном разлетелось на тысячи осколков. Сработала общая сигнализация. Ее вой был слышен по всему острову. Это был отвлекающий маневр. Пока я инстинктивно прикрылся от осколков, Яхонтов рванул к камину, оттолкнул в сторону экран и нажал на какой-то кирпич. Часть стены отошла в сторону, открывая проход. Тайный ход.
— Прощай, Лазарев! — крикнул он и скрылся в темноте.
Черт! Я бросился за ним. За спиной выли сирены. Европейцы кричали от ужаса. Я бежал по узкому темному коридору, который вел куда-то вниз, к морю. Я слышал его шаги впереди. Он знал этот путь, а я... Нет. Коридор вывел меня на небольшую скрытую пристань, вырубленную прямо в скале. У причала стоял небольшой скоростной катер. Яхонтов уже запрыгнул в него и пытался завести мотор. Я выскочил на пристань. Расстояние было метров тридцать.
— Не уйдешь! — крикнул я и вскинул пистолет.
Мотор взревел. Катер рванул с места, вылетая из грота в открытое море. Я выстрелил. Раз. Другой. Но в темноте по движущейся цели я видел, как его силуэт скрывается в ночной мгле. Он уходил. Я проиграл. В ухе раздался голос Сухова.
— Лазарев, что у тебя? Финны высаживаются на остров. Уходи немедленно!
Я стоял на пристани, опустошенный и злой. Я упустил его. Я провалил операцию. Но потом я посмотрел на свои руки. В левой руке я все еще сжимал свой боевой нож, а на его лезвии... На лезвии было что-то намотано. Тонкая, почти невидимая нить. Я вспомнил последний момент в гостиной. Когда Яхонтов пробегал мимо меня, я успел сделать короткое, почти инстинктивное движение ножом. Я не ударил его. Я зацепил за его одежду крошечный радиомаячок, замаскированный под кусок ткани. Старый трюк. Я поднес к губам рацию.
— Генерал, он ушел на катере, но у меня на нем жучок. Он мой.
— Принято, Лазарев. Уходи с острова. Мы перехватим его в нейтральных водах. Молодец, сынок. Молодец.
Я развернулся и побежал обратно. Адреналин снова хлынул в кровь. Это был еще не конец. Охота продолжалась. И теперь я знал, куда бежит лис. Выбраться с острова оказалось сложнее, чем проникнуть на него. Вой сирен, лучи прожекторов, крики на финском языке, береговая охрана начала методичный прочес территории. Они действовали профессионально, перекрывая сектор за сектором. Но я был призраком. Я двигался по теням, по мертвым зонам, используя знания местности, полученные от людей генерала. Я был не просто человеком в камуфляже. Я был частью ночного леса, его темной душой. До бухты, где я оставил снаряжение, я добрался за несколько минут до того, как ее накрыл патруль.
Продолжение следует