В одном из тихих залов музея-усадьбы Царицыно, в музее-панораме «Бородинская битва», мое внимание привлек портрет, выполненный в 1859 году — казалось бы, простой дарственный жанр XIX века: круглая композиция, золочёная рама с растительным орнаментом, и в центре — ободрённый, но строгий мужской лик. Это портрет генерал-лейтенанта Алексея Петровича Ермолова (1777-1861) авторства Эммануила Александровича Дмитриева-Мамонова (1824-1884), пожалованный усадьбе как часть собрания графа В. А. Капнистa и закреплённый в коллекции Царицына.
Забегая вперёд, стоит подчеркнуть, что 8 июня 2026 года мы отметим 165 лет со дня смерти генерала — день памяти человека и эпохи, которую он олицетворял.
Ермолов — фигура широко известная российской истории. Он участвовал в войнах с Наполеоном, был свидетелем множества сражений и политических бурь. Но для меня, живущей в Армении, его имя отзывается прежде всего событиями русско-турецких и русско-персидских войн начала XIX века и драмой Кавказа.
Портрет 1859 года написан спустя десятилетия после активных лет военной карьеры. Взгляд Ермолова обращён прямо на зрителя — пронзительный, тяжёлый и вместе с тем спокойный. Нет здесь ореола славы, но есть ощущение человека, много видевшего, многое пережившего, человека, который стоял на перекрёстке сложнейших исторических событий.
Читая историю Ермолова, понимаешь, что она не просто фиксирует имя — она выводит нас к осмыслению целой эпохи.
Ермолов в 1808 году руководил одной из попыток овладеть Эриванской крепостью — мощным укреплением на южной границе Российской империи, в то время под властью Персии. Тогда штурм завершился неудачей, но сам факт решительного наступления отразил стратегическое значение этой крепости. Она была важна не только с военной точки зрения, но и как точка пересечения культур, народов и политических интересов.
Позже, в 1820-х, в период русско-персидской войны 1826–1828 годов, эти земли стали ареной масштабных сражений. Хотя окончательное взятие Эривани произошло под командованием Ивана Паскевича, долгие годы до этого включали сложные дипломатические и военные усилия, частью которых были кампании Ермолова. Туркманчайский мир 1828 года закрепил переход Эривани под власть России, и на его основе была образована Армянская область, что создало предпосылки для возрождения армянской государственности в новых исторических условиях.
Живя сейчас в Армении, я часто сталкиваюсь с напоминаниями о тех временах: литература, архивные материалы, старые хроники и народные рассказы. Эти исторические вехи, как бы их сейчас ни старались предать забвению, презреть, переписать, — часть коллективной памяти, которая формировала среду и ментальность региона. И вот поэтому портрет Ермолова в Царицыне воспринимается не просто как музейная редкость, а как окно в прошлое — как живая связь между Москвой и Закавказьем, между дипломатией и полем боя.
Глядя на полотно, я думаю о противоречиях истории. Для одних Ермолов — герой, символ отваги и военной доблести. Для других — представитель имперской политики... На музейной табличке его имя стоит рядом с датой, именем художника и кратким описанием, но подлинный смысл этого образа раскрывается гораздо глубже — в историях о людях, городах, судьбах и перекрёстках культур.
История никогда не бывает однозначной, и портрет генерала Ермолова — словно зеркало, в котором отражается не только лицо, но и целая эпоха. В ней — повествование о Кавказе, о русско-персидской и русско-турецкой войнах, о крае, где каждый камень хранит память о разных голосах — армянских, персидских, турецких, русских солдат и мирных жителей. И трудно даже представить, сколько крови впитала эта земля… Впрочем, история не осталась в прошлом — её трагическое продолжение ощущается и сегодня. И кровь продолжает литься… словно история так и не решилась поставить точку.
Елена Шуваева