«Если вы войдёте в эту дверь, то обратной дороги не будет», — сказал мужчина, глядя Марине прямо в глаза.
Она стояла в коридоре элитной клиники и судорожно сжимала в руках конверт с деньгами. Пятьсот тысяч рублей. Все её сбережения за последние пять лет. Остальную сумму она взяла в кредит — теперь придётся выплачивать ещё триста тысяч в течение трёх лет. Деньги, которые она копила на свадьбу с Андреем. На их совместную квартиру. На счастливое будущее.
Но какое, к чёрту, будущее? Какая свадьба?
Андрей лежит в реанимации уже третью неделю. Врачи разводят руками — тяжелейшая черепно-мозговая травма после аварии, прогнозы неутешительные. В государственной больнице ему дают пятнадцать процентов на выживание. Пятнадцать! А здесь, в этой частной клинике, обещают шестьдесят.
— Я готова, — прошептала Марина, протягивая конверт.
Мужчина взял деньги, пересчитал, кивнул.
— Отлично. Процедура начнётся завтра утром. Приготовьтесь к тому, что процесс восстановления займёт не меньше трёх месяцев. И ещё… — он помедлил. — Вам придётся подписать несколько документов о неразглашении. Наши методы не совсем… традиционные.
— Мне всё равно, какие у вас методы, — устало ответила Марина. — Главное, чтобы он выжил.
Она вышла из клиники под проливной дождь. Ноябрьская Москва встретила её холодными струями и промозглым ветром. Марина подняла воротник куртки и быстро пошла к метро.
Дома её встретила пустота. Квартира, в которой они с Андреем планировали жить после свадьбы, теперь казалась огромной и чужой. Повсюду напоминания о нём — его куртка на вешалке, кроссовки у двери, книга на прикроватной тумбочке, заложенная закладкой на сорок второй странице.
Марина легла на кровать, не раздеваясь, и заплакала. Впервые за все эти три недели она позволила себе разреветься по-настоящему. До этого держалась из последних сил — бегала по больницам, собирала деньги, искала специалистов. А теперь, когда всё было сделано, силы кончились.
Телефон завибрировал. Сообщение от незнакомого номера:
«Марина, нам нужно встретиться. Это касается Андрея. Приезжайте завтра в кафе «Лайм» на Тверской, в четырнадцать ноль-ноль. Одна. Это очень важно».
Она нахмурилась. Кто это? Кто знает про Андрея? И главное — откуда у этого человека её номер?
Марина попыталась перезвонить, но номер оказался недоступен.
Всю ночь она не спала, ворочалась, прокручивала в голове возможные варианты. Может, это кто-то из врачей? Или родственники Андрея? Хотя родственников у него практически не было — только дальняя тётя в Воронеже, с которой он виделся раз в пять лет.
Утром Марина поехала в клинику. Андрея уже перевезли в новую палату — светлую, просторную, с огромными окнами. Он лежал на белоснежной постели, подключённый к множеству аппаратов. Лицо бледное, почти прозрачное. Под глазами тёмные круги.
— Привет, любимый, — шёпотом сказала Марина, взяв его за руку. — Я всё сделала. Ты будешь жить. Слышишь? Ты обязательно выживешь.
Рука Андрея была холодной и безжизненной.
— Скоро ты проснёшься, и мы снова будем вместе. Поедем на море, как планировали. Или в горы. Куда захочешь.
Она провела рядом с ним больше часа, рассказывала о том, как прошла её неделя, о новом проекте на работе, о том, что соседка снизу завела кота. Говорила обо всём и ни о чём, лишь бы не молчать. Врачи говорили, что больные в коме иногда слышат родных.
В тринадцать тридцать Марина покинула клинику и поехала на встречу.
Кафе «Лайм» было небольшим уютным заведением в центре Москвы. Марина заказала капучино и устроилась у окна. Ждала.
Ровно в четырнадцать ноль-ноль к её столику подошла женщина. Лет тридцати пяти, высокая, стройная, в дорогом пальто и туфлях на шпильке. Волосы собраны в строгий пучок. Лицо красивое, но с жёсткими чертами.
— Марина? — она села напротив, не спрашивая разрешения.
— Да. А вы кто?
— Меня зовут Виктория. Я жена Андрея.
Мир вокруг Марины покачнулся. Она почувствовала, как к горлу подкатила тошнота.
— Что? Какая жена? О чём вы говорите?
Виктория достала из сумочки документы и положила их на стол. Свидетельство о браке. Дата — восемь лет назад. Имя — Андрей Сергеевич Громов. Тот самый.
— Мы женаты уже восемь лет, — спокойно продолжила Виктория. — У нас есть дочь. Ей шесть лет. Вот, посмотрите.
Она протянула телефон с фотографией. Маленькая девочка с тёмными кудрями сидела на плечах у Андрея. Оба смеялись. Фото было сделано летом — видно море, пляж, яркое солнце.
— Это… это невозможно, — прошептала Марина. — Он говорил, что не женат. Что у него никого нет. Что он любит только меня.
— Он лжец, — жёстко отрезала Виктория. — И я пришла сюда не для того, чтобы выяснять отношения. Мне нужно, чтобы вы отказались от лечения.
— Что?!
— Вы оплатили его перевод в частную клинику. Я знаю. Пятьсот тысяч рублей. Дорогая экспериментальная терапия. Но вот в чём дело: если он выживет, то узнает правду. Узнает, что я знаю о вас. И подаст на развод. А я не могу этого допустить.
Марина не верила своим ушам.
— Вы хотите, чтобы я… чтобы я позволила ему умереть?
— Я хочу, чтобы вы забрали свои деньги и исчезли из его жизни. Пока не поздно.
— Но он же умрёт!
Виктория откинулась на спинку стула, скрестив руки на груди.
— Это уже не моя проблема. Впрочем, если он умрёт, я получу страховку. Два миллиона рублей. Неплохая компенсация, правда?
Марина резко встала.
— Вы ненормальная! Я никогда не откажусь от лечения! Никогда!
Она выбежала из кафе, не оглядываясь. Сердце колотилось так сильно, что, казалось, вот-вот вырвется из груди.
Андрей женат. У него есть жена. И дочь.
Всё, во что она верила последние три года, оказалось ложью.
Марина шла по улице, не разбирая дороги. Люди обходили её стороной, бросали недовольные взгляды, но она не замечала. В голове крутилась одна мысль: как он мог?
Три года. Три года они были вместе. Он говорил, что любит её. Предложил съехаться. Планировал свадьбу. И всё это время у него была жена? Ребёнок?
Марина остановилась у витрины магазина, прислонилась лбом к стеклу. Дышать было трудно. В горле стоял ком.
Телефон зазвонил. Виктория.
— Что вам ещё нужно? — зло бросила Марина.
— Послушайте меня внимательно, — голос Виктории был ледяным. — Я дам вам двадцать четыре часа на размышление. Либо вы отказываетесь от лечения и исчезаете, либо я подам в суд. У меня достаточно связей, чтобы добиться через адвокатов запрета на ваши визиты к нему. Законная жена — это я. И у меня больше прав, чем у вас.
— Вы не посмеете!
— Попробуйте меня остановить.
Связь прервалась.
Марина опустилась на ближайшую лавочку. Что делать? К кому обратиться? В полицию? Но что она скажет? Что её бойфренд оказался женатым, а его жена хочет, чтобы он умер? Это звучит как бред.
Нужно поговорить с врачами. Объяснить ситуацию. Может, они помогут?
Марина вернулась в клинику. Нашла главного врача — того самого мужчину, которому вчера отдала деньги.
— Доктор, мне нужно с вами поговорить. Это срочно.
— Конечно, проходите.
Они устроились в его кабинете. Марина рассказала всё — про Викторию, про угрозы, про то, что оказалась любовницей, сама того не зная.
Врач выслушал внимательно, потом тяжело вздохнул.
— Понимаете, Марина, юридически Виктория права. Она законная супруга пациента. И если она подаст документы, подтверждающие это, то именно она будет принимать решения о его лечении. А не вы.
— Но я заплатила! Я взяла кредит!
— К сожалению, это ничего не меняет. Деньги можно вернуть. Но право голоса принадлежит супруге.
— То есть вы хотите сказать, что я ничего не могу сделать?
— Я хочу сказать, что вам нужен юрист. Хороший юрист. Возможно, есть какие-то лазейки. Но я не специалист в правовых вопросах.
Марина покинула кабинет с ощущением полной безнадёжности.
Вечером она сидела дома и листала интернет в поисках юридической помощи. Большинство консультаций стоили дорого. У неё не осталось денег — всё ушло на клинику и кредит.
В дверь позвонили.
Марина подошла к глазку. На пороге стояла незнакомая девушка — молодая, лет двадцати пяти, в джинсах и свитере.
— Кто это? — спросила Марина через дверь.
— Меня зовут Полина. Я сестра Андрея.
Марина замерла. Сестра? Андрей никогда не говорил, что у него есть сестра.
Она открыла дверь.
— Вы правда его сестра?
— Да. Сводная. От первого брака отца. Мы не очень близки, но я знаю о вас. Андрей рассказывал.
— Заходите.
Они прошли на кухню. Полина устроилась за столом, положила перед собой сумку.
— Я узнала, что Виктория с вами связалась. Хочу сказать сразу — не верьте ей ни слову.
— Она показала свидетельство о браке. Фото с ребёнком. Всё настоящее.
— Да, они женаты. Но вы не знаете всей истории.
Марина села напротив.
— Рассказывайте.
Полина глубоко вдохнула.
— Андрей и Виктория поженились восемь лет назад. Тогда он был молод, глуп и влюблён. Они прожили вместе два года. Родилась дочь Алиса. А потом Виктория показала своё настоящее лицо. Она начала изменять. Тратила его деньги на любовников. Андрей хотел развестись, но она пригрозила, что заберёт дочь и он никогда её не увидит. Он испугался. Остался. Но последние три года их брак существует только формально. Он снимает квартиру, она живёт в их общей, которую купили в браке. Встречаются только ради дочери.
— Но почему он мне не сказал?
— Потому что боялся, что вы уйдёте. Он хотел сначала оформить развод. Собирал доказательства измен Виктории. Консультировался с юристами. Планировал подать документы в суд через месяц. А потом случилась авария.
Марина закрыла лицо руками.
— Это всё слишком сложно.
— Я знаю. Но вы должны понимать: Виктория не любит Андрея. Ей нужны только его деньги. Он неплохо зарабатывает, плюс у него есть квартира, машина, накопления. Если он умрёт, всё достанется ей. А если выживет и разведётся — она получит только половину. Вот почему она хочет его смерти.
— Но она же мать его ребёнка!
— Она плохая мать. Алиса живёт в основном с няней. Виктория занята собой, своими любовниками, своей жизнью. Ребёнок ей не нужен.
Марина медленно переваривала информацию.
— И что мне теперь делать?
Полина достала из сумки папку с документами.
— Я принесла вам переписку Андрея с юристом. Здесь всё: доказательства измен Виктории, её расточительства, показания свидетелей. Андрей готовился к разводу серьёзно. Эти документы помогут вам доказать, что их брак фиктивен. И что у вас есть право бороться за его жизнь.
Марина взяла папку дрожащими руками.
— Спасибо. Спасибо вам огромное.
— Только обещайте мне одно, — серьёзно сказала Полина. — Не дайте ему умереть. Андрей — хороший человек. Он не заслуживает такого конца.
— Обещаю.
На следующее утро Марина пришла в юридическую консультацию. Записалась к опытному адвокату по семейным делам — Игорю Леонидовичу Зуеву.
Адвокат лет пятидесяти, с проницательным взглядом и уверенными манерами, внимательно изучил документы, которые принесла Полина.
— Хороший материал, — пробормотал он, откладывая последний лист. — Очень хороший. С этим можно работать.
— То есть у нас есть шанс?
— Больше чем шанс. Если Виктория действительно попытается ограничить ваш доступ к Андрею, мы сможем подать в суд экстренное ходатайство о признании брака фактически распавшимся. Плюс здесь есть доказательства того, что она неоднократно нарушала супружеский долг. Это сыграет нам на руку.
— Но на всё это нужно время. А она дала мне всего двадцать четыре часа.
Игорь Леонидович усмехнулся.
— Она блефует. Ограничить доступ к пациенту не так просто. Нужно согласие консилиума врачей, этическая комиссия, куча бумаг. Это может занять недели. Так что не паникуйте.
Марина почувствовала облегчение.
— Значит, Андрей в безопасности?
— Пока да. Но мы не будем сидеть сложа руки. Я сегодня же подготовлю документы и подам иск о признании брака недействительным на основании длительного раздельного проживания и систематических нарушений. Параллельно оформим вам доверенность на принятие медицинских решений от имени Андрея. Есть такая юридическая лазейка — если человек в коме, а супруг не выполняет свои обязанности, суд может передать право третьему лицу.
— Серьёзно?
— Абсолютно. Правда, придётся побегать. Собрать свидетелей, показания коллег Андрея, справки из клиники. Но это реально.
— Я сделаю всё, что нужно.
— Отлично. Тогда начнём прямо сейчас.
Следующие три дня Марина жила в режиме нон-стоп. Она встречалась со свидетелями, ездила по инстанциям, собирала справки. Полина помогала — она нашла друзей Андрея, которые подтвердили, что он давно не живёт с женой. Нашла коллег, которые видели Викторию с любовниками. Даже няня Алисы согласилась дать показания.
Виктория звонила каждый день. Угрожала. Требовала. Но Марина больше не боялась. Она знала, что закон на её стороне.
На четвёртый день Игорь Леонидович позвонил ей с новостью:
— Суд принял наше ходатайство! Завтра будет заседание. Приходите в десять утра.
Марина пришла в зал суда за полчаса до начала. Виктория уже сидела на скамье — невозмутимая, уверенная, в дорогом костюме. Рядом с ней адвокат.
Когда судья вошла в зал, все встали.
Заседание началось.
Адвокат Виктории говорил долго и убедительно. Доказывал, что Марина — всего лишь любовница, не имеющая никаких прав. Что законная супруга — это Виктория. Что именно она должна принимать решения.
Потом слово взял Игорь Леонидович.
Он тщательно разложил все документы. Показал переписку Виктории с любовниками. Представил свидетелей, которые подтвердили, что супруги не живут вместе. Зачитал показания няни о том, что Виктория почти не занимается дочерью.
Судья слушала внимательно.
В конце она задала один вопрос:
— Виктория Павловна, вы действительно хотите лишить мужа шанса на выздоровление, хотя врачи дают ему надежду?
Виктория на секунду замялась.
— Я… я не хочу, чтобы он страдал.
— Но он не страдает. Он в коме. Медикаментозной коме. Боли он не чувствует.
— Я просто считаю, что нет смысла продлевать его муки.
Судья нахмурилась.
— Или вы считаете, что нет смысла тратить деньги на его лечение, когда можно получить страховку?
Зал затих.
Виктория побледнела.
— Это не так!
— У меня есть копия вашего заявления в страховую компанию, — спокойно продолжила судья. — Вы подали его через неделю после аварии. Запросили выплату по страховке жизни в размере двух миллионов рублей. Довольно поспешно, не находите?
Адвокат Виктории попытался что-то возразить, но судья его остановила.
— Достаточно. Я вынесу решение после перерыва.
Перерыв длился двадцать минут. Марина сидела в коридоре, сжимая руки. Полина сидела рядом, молча поддерживая.
Наконец всех вызвали обратно.
Судья огласила решение:
— С учётом представленных доказательств, суд признаёт брак Андрея Сергеевича Громова и Виктории Павловны Громовой фактически распавшимся. Право принятия медицинских решений временно передаётся Марине Олеговне Соколовой до полного выздоровления пациента или до вынесения окончательного решения о разводе. Заседание закрыто.
Марина не сдержала слёз.
Они выиграли.
После суда Марина вернулась в клинику. Врачи уже знали о решении и приветствовали её с облегчением.
— Мы рады, что всё разрешилось, — сказал главный врач. — Завтра начнём новый курс терапии. Экспериментальный, но очень перспективный. У нас есть все основания надеяться на положительный результат.
Марина прошла в палату к Андрею. Он лежал так же неподвижно, так же бледен. Но теперь она знала — он будет жить.
Она устроилась рядом, взяла его за руку.
— Привет, любимый. У меня хорошие новости. Мы выиграли. Виктория больше не сможет тебе навредить. Скоро ты проснёшься, и мы начнём всё сначала. Полина рассказала мне, что ты готовился к разводу. Что хотел быть со мной по-настоящему. Теперь всё будет по-другому. Мы вместе пройдём через это.
Пальцы Андрея дрогнули.
Марина вздрогнула.
— Андрей? Ты меня слышишь?
Пальцы снова шевельнулись. Слегка, едва заметно. Но это было движение!
— Доктор! — закричала Марина. — Доктор, скорее!
Врачи вбежали в палату. Проверили показатели, осмотрели пациента.
— Это хороший знак, — сказал главный врач. — Очень хороший. Значит, мозг реагирует. Есть надежда, что он скоро выйдет из комы.
Марина расплакалась от счастья.
В течение следующих двух недель состояние Андрея улучшалось. Сначала он начал реагировать на свет. Потом на звуки. Потом стал открывать глаза.
А через месяц он произнёс первое слово:
— Марина…
Она была рядом, как всегда. Держала его за руку, читала ему книгу вслух.
— Я здесь, — прошептала она, наклоняясь ближе. — Я рядом.
Андрей медленно повернул голову. Посмотрел на неё. В глазах появилось узнавание.
— Ты… ты спасла меня.
— Да. И я не дам тебя в обиду никому. Никогда.
Слёзы текли по её щекам, но она улыбалась.
Реабилитация шла тяжело. Андрею пришлось заново учиться ходить, говорить, писать. Каждый день был борьбой. Но Марина была рядом. Поддерживала, помогала, верила в него.
Через три месяца Андрея выписали из клиники. Он ещё был слаб, но уже мог передвигаться самостоятельно, хотя и с тростью.
— Спасибо тебе, — сказал он Марине, когда они ехали домой на такси. — За всё. Я знаю, что ты через многое прошла.
— Ты того стоил.
Он взял её руку, поцеловал.
— Я подам на развод. Официально. Полина рассказала мне, что ты сделала. Какие документы собрала. Я никогда не смогу тебя отблагодарить.
— Мне не нужна благодарность. Мне нужен ты. Живой. Здоровый. Рядом со мной.
Они обнялись.
Но счастье длилось недолго.
Через неделю Марине позвонила Полина.
— Нам нужно встретиться. Срочно. Я узнала кое-что важное. Про аварию.
Они встретились в том же кафе, где Полина впервые пришла к Марине.
— Что случилось? — встревоженно спросила Марина.
Полина положила на стол распечатку.
— Я попросила знакомого из ГИБДД поднять материалы дела об аварии. И знаешь, что он обнаружил? Тормозная система машины Андрея была неисправна. Причём неисправность выглядит не случайной.
— То есть?
— То есть кто-то намеренно перерезал тормозной шланг. Андрей не мог затормозить. Вот почему он врезался в столб на полной скорости.
Марина почувствовала, как кровь отхлынула от лица.
— Ты думаешь, это Виктория?
— Я не просто думаю. Я уверена. У меня есть запись с камеры видеонаблюдения возле дома Андрея. За день до аварии к его машине подходил незнакомый мужчина. Возился под капотом минут пятнадцать. А потом уехал на машине, которая зарегистрирована на… угадай кого?
— На Викторию?
— На её любовника. Олега Кравцова. Я проверила. Это тот самый тип, с которым она крутила роман последние полгода.
Марина прикрыла глаза ладонями.
— Она пыталась его убить.
— Да. И, боюсь, она попытается снова.
Марина и Полина пошли в полицию. Показали все доказательства — записи с камер, экспертизу тормозов, данные о любовнике Виктории.
Следователь, опытный мужчина с внимательным взглядом, тщательно всё изучил.
— Это серьёзно, — сказал он наконец. — Мы возбудим уголовное дело. Задержим Викторию и её сообщника на допрос.
— А Андрей? Он в опасности?
— Пока он под вашей защитой, думаю, нет. Но на всякий случай я порекомендую выставить охрану возле вашего дома.
Викторию задержали на следующий день. Вместе с Олегом Кравцовым. На допросе Олег быстро раскололся — признался, что Виктория заплатила ему двести тысяч рублей за то, чтобы он вывел из строя тормоза машины Андрея.
— Она сказала, что это будет выглядеть как несчастный случай, — бормотал он. — Что никто ничего не докажет. Я не хотел убивать! Просто нужны были деньги!
Виктория всё отрицала. Кричала, что это подстава, что Марина хочет её оклеветать. Но доказательств было слишком много.
Суд назначили через два месяца.
За это время Андрей окончательно пришёл в себя. Он вернулся к работе, хотя и не на полную ставку. Начал видеться с дочерью Алисой. Девочка приезжала к нему каждые выходные, и Марина старалась подружиться с ней.
Алиса оказалась милой, смышлёной девочкой. Поначалу она побаивалась Марины, но постепенно привыкла.
— А ты будешь моей новой мамой? — спросила она однажды.
Марина растерялась.
— Ну… у тебя уже есть мама.
— Та мама плохая. Она никогда не играет со мной. А ты хорошая. Ты с папой вместе смеёшься.
Андрей обнял дочь.
— Марина будет рядом с нами. Всегда. Правда?
Марина кивнула, сглатывая слёзы.
— Правда.
На суде прокурор представил все доказательства вины Виктории и Олега. Свидетели подтвердили, что Виктория неоднократно говорила о том, что хочет избавиться от мужа. Что ей нужны его деньги. Что она готова на всё.
Адвокат Виктории пытался доказать, что это всё совпадения, что нет прямых улик. Но запись с камеры и признательные показания Олега оказались решающими.
Приговор огласили в пятницу.
Виктория Павловна Громова признана виновной в покушении на убийство. Приговорена к двенадцати годам лишения свободы. Олег Кравцов — к восьми годам как соучастник.
Когда Марина и Андрей покидали здание суда, он обнял её.
— Всё позади, — тихо сказал он. — Наконец-то.
— Да. Всё позади.
Они стояли на ступенях, глядя на закатное солнце. Впервые за долгие месяцы Марина почувствовала, что может спокойно дышать.
— Знаешь, — сказал Андрей, — я хочу сделать тебе предложение. Настоящее. С кольцом, цветами, всем прочим.
Марина улыбнулась.
— Я согласна.
— Я ещё не сделал предложение!
— Неважно. Я всё равно согласна.
Они рассмеялись и пошли к машине, держась за руки.
Прошёл год.
Марина стояла у зеркала в свадебном платье. Белое, кружевное, с длинным шлейфом. Волосы уложены в элегантную причёску, макияж нежный, естественный.
— Ты прекрасна, — сказала Полина, поправляя фату.
— Спасибо. За всё. Если бы не ты, ничего этого не было бы.
— Глупости. Это ты боролась. Ты не сдалась. Ты спасла моего брата. Я просто помогла.
Они обнялись.
Свадьба проходила в небольшом загородном отеле. Пришло человек тридцать — друзья, коллеги, родственники. Алиса была подружкой невесты. Девочка в белом платьице с розовым поясом крутилась перед зеркалом, радостно смеясь.
Андрей ждал у алтаря. В чёрном костюме, с белой розой в петлице. Когда Марина вошла в зал, он не сдержал слёз.
Они обменялись клятвами. Обещали любить друг друга в горе и радости, в болезни и здравии.
— Я объявляю вас мужем и женой, — торжественно произнёс регистратор.
Андрей поцеловал Марину под аплодисменты гостей.
На банкете все веселились, танцевали, произносили тосты. Алиса не отходила от Марины, называла её мамой. Это было странно и одновременно прекрасно.
Вечером, когда гости разошлись, Марина и Андрей остались вдвоём на террасе отеля. Смотрели на звёздное небо.
— Ты знаешь, о чём я думаю? — спросил Андрей.
— О чём?
— О том, что иногда жизнь даёт нам второй шанс. Я чуть не умер. Мог остаться инвалидом. Мог потерять тебя. Но судьба дала мне ещё одну попытку. И я не собираюсь её упускать.
Марина прижалась к нему.
— Я тоже. Мы прошли через ад. Но мы выжили. И теперь мы вместе. Навсегда.
Они сидели так долго, слушая ночные звуки, чувствуя тепло друг друга. Жизнь продолжалась. Новая, счастливая, наполненная смыслом.
А где-то далеко, за решёткой, сидела Виктория. Одинокая, забытая. Расплачиваясь за свою жадность и жестокость.
Марина не испытывала к ней ни злости, ни жалости. Только равнодушие. Та история закончилась. Началась новая. И в этой новой истории не было места ни предательству, ни лжи.
Только любовь. Настоящая, выстраданная, выстоявшая в испытаниях.
Андрей поцеловал Марину в макушку.
— Пойдём внутрь. Завтра нам рано вставать. Мы же улетаем на Мальдивы.
— Пойдём.
Они вошли в номер, закрыли дверь.
И началась их новая жизнь. Вместе.