ГЛАВА СОРОКОВАЯ, повествующая о том, как дух по прозвищу Красный ребенок смутил сердца, отрекшиеся от мира, и как обезьяна возвратила Чжу Ба-цзе на путь Истины
Итак, власть была возвращена настоящему императору, а волшебник в образе льва отправился и дальше возить на себе бодисатву Манджутру. Правда, император слегка покочевряжился, не соглашаясь взойти на трон, потому как, дескать, не достоин, и предложил трон сначала Трипитаке, а когда тот отказался – Сунь У-куну, который, как ни странно, тоже отказался:
– Император должен отращивать волосы, он не может ложиться спать с наступлением сумерек, должен подниматься в пятую стражу. Ему приходится выслушивать доклады и донесения с границ, он никогда не знает ни покоя, ни отдыха. Его постоянно тревожат стихийные бедствия. Да разве смогу я привыкнуть ко всему этому? Нет уж, я лучше останусь монахом и буду продолжать свое самоусовершенствование.
И в самом деле: что ему какой-то мелкий трон, когда он Великий Мудрец, равный небу?
И вот паломники снова отправились в путь. Осень близилась к концу, начиналась зима. Однажды перед ними вдруг выросла огромная гора, которая, казалось, упиралась в небо и закрывала солнце. И вдруг из ущелья неожиданно вырвалось красное облако: оно взметнулось прямо в девятое небо и здесь превратилось в пламя. Увидев это, Сунь У-кун насмерть перепугался, подбежал к Трипитаке, схватил его за ноги и стащил с коня, крича: «Братья! Стойте! Это волшебник!»
В пламени действительно находился злой дух, который давно слышал про Танского монаха и, конечно, как и прочие духи, мечтал вкусить бессмертие, отведав его мяса. Но он видел, что ученики готовы защищать Трипитаку:
– Белолицый и толстый, тот, что едет верхом на коне, конечно, и есть Танский монах. Каким же образом он вдруг очутился под охраной этих чудовищ, сжимающих в своих лапах оружие? Они так и рвутся в бой! Кто же из них обладает такой магической силой, что распознал меня? Видимо, не суждено мне полакомиться мясом этого монаха!
Тогда дух решил пойти на хитрость и превратился в голого семилетнего мальчугана. Затем связал себя веревкой по рукам и ногам, повис на ветке сосны и закричал: «Караул! Спасите!»
Сердобольный Трипитака хотел спасти ребенка, но Сунь У-кун не позволял ему это сделать. Так происходило несколько раз, и Трипитака рассердился:
– Ты, что же, издеваться надо мной вздумал? Когда есть дух, ты говоришь, что ничего нет. Когда все спокойно, – начинаешь запугивать нас. Шумишь, шумишь, а толку мало. Ни с чем не считаешься, хватаешь меня за ноги, стаскиваешь с коня, а теперь болтаешь всякую ерунду. Хорошо еще, что ты не выдернул мне ногу. Да ведь это же… просто не знаю, как и назвать.
И в следующий раз, увидев несчастного ребенка, висящего на дереве, Трипитака остановился и заговорил с ним. Дух обрадовался и принялся морочить Трипитаке голову, рассказывая, что разбойники разграбили его дом, отца убили, а мать увели с собой. Его же связали и подвесили на дерево, чтобы он умер здесь от голода или холода. И если паломники его освободят, то его родственники щедро их наградят и устроят богатый пир. Сунь У-кун пытался отговорить Трипитаку, объясняя, что это все вранье, но тут встрял Чжу Ба-цзе, которому лишь бы пожрать – он сказал Сунь У-куну:
– Дорогой брат! Ведь это ребенок, что ты пристаешь к нему с расспросами? Ну да, их ограбили, но не могли же разбойники унести с собой дом и землю. Если он расскажет своим родственникам о том, что мы спасли его, то какие бы у нас ни были огромные желудки, нам не съесть даже того, что стоят десять му земли. Конечно, надо спасти его.
Ребенка сняли с дерева. Трипитака хотел было подсадить его к себе на коня, но мальчик сказал, что не сможет залезть, и пусть лучше его понесет Сунь У-кун на закорках. Тот согласился, думая, что самое лучшее – прикончить мальчишку по дороге. Однако дух сразу же разгадал намерения Сунь У-куна и пустил в ход волшебство. Он взлетел на девятое небо и оттуда вызвал такой ураган, что песок и камни закружились в воздухе. А потом схватил Танского монаха и исчез с ним в неизвестном направлении.
Вскоре ветер утих и засияло солнце. Сунь У-кун увидел дрожащего белого коня-дракона, плачущего Чжу Ба-цзе и перепуганного Ша-сэна. Учителя не было. Куда же он делся? Ша-сэн сказал: «Он настолько легкий, что, кажется, будто сделан из травы, которая идет на изготовление ламповых фитилей. Его, видимо, унесло ветром». Но Сунь У-кун объяснил, что ураган вызвал дух в образе мальчишки. А кто ураган вызвал, тот и учителя похитил!
Они обшарили на расстоянии семидесяти ли вокруг все заросли, горы и реки, однако никаких следов волшебника не нашли. В этих горах не было ни зверей, ни птиц. То тут, то там попадались старые кипарисы и высокие сосны. Неудача не на шутку встревожила Сунь У-куна. Он напрягся всем телом и прыгнул на самый высокий пик. Здесь он крикнул: «Изменись!» – и сразу же превратился в существо с тремя головами и шестью руками. Точно такой вид он принял, когда учинил в небесных чертогах дебош. Затем он схватил свой посох, помахал им, и тут же появилось три посоха. После этого он с шумом и грохотом стал метаться из стороны в сторону, размахивая своим посохом и колотя им куда попало.
– Плохи дела, брат Ша-сэн, – сказал Чжу Ба-цзе, увидев это, – Сунь У-кун совсем рассвирепел.
А Сунь У-кун таким образом согнал целую толпу духов: они так торопились, что не успели даже как следует одеться – некоторые были без штанов, другие не успели застегнуться. Сунь У-кун расспросил духов, и оказалось, что здесь живет колдун, который совершенно затерроризировал бедных духов: отобрал у них даже ароматные свечи, и они не могут возжигать благовония и совершать жертвоприношения, они не имеют одежды и живут впроголодь: «А сколько духов он сожрал! Умоляем вас, Великий Мудрец, избавить нас от этого чудовища».
Духи поведали, что этот колдун – сын повелителя демонов ада Ню Мо-вана – князя с головой быка, вскормил его демон-людоед Ракша:
В течение трехсот лет он совершенствовался на пламенной горе и достиг настоящего совершенства в созерцании. После этого Ню Мован отправил его охранять эти горы. Его детское имя – Красный ребенок. Прозвище: Великий князь – священный ребенок.
Тут Сунь У-кун вспомнил, что пятьсот лет назад, когда он учинил буйство в небесных чертогах, этот самый Ню Мо-ван побратался с ним. И раз этот дух является сыном Ню Мо-вана, то выходит, что Великий Мудрец приходится ему дядюшкой: пусть он и не признает Сунь У-куна своим родственником, но вредить Трипитаке он, конечно, не станет и освободит.
Ну-ну, блажен, кто верует!
О том, какая судьба ждала наших героев на сей раз, вам расскажет следующая глава.