— Это ты что, клей момент купила? Опять подошву мажешь? — Костя занес в квартиру пакеты с логотипами известного бренда.
Лиля вздрогнула, чуть не мазнув клеем по пальцу.
Она сидела на табуретке, обложившись старыми газетами, и пыталась реанимировать свои единственные осенние сапоги.
Подошва на правом отошла еще на прошлой неделе, как раз когда зарядили холодные октябрьские дожди.
— Купила, Кость. А что делать? Новые мы сейчас не потянем, — Лиле вдруг отчаянно захотелось разреветься.
— Да ладно тебе, не прибедняйся. Прямо уж не потянем, — Костя с грохотом выставил один пакет на стол.
Из него тут же выглянуло горлышко бутылки с золотистой этикеткой и край упаковки дорогой нарезки.
— Не потянем, — Лиля отложила тюбик и посмотрела мужу прямо в глаза. — За коммуналку долг уже восемь тысяч, кредит за этот месяц еще не плачен, а там сорок с лишним.
Алене в школу на следующей неделе нужно сдать на экскурсию и новые тетради.
Где мне взять на сапоги?
— Ой, началось... — Костя поморщился, выуживая из пакета бутылку. — Опять эта заунывная песня про долги.
Слушай, я на работе весь день впахиваю, у меня стресс, понимаешь? Мне нужно расслабиться, а я домой идти не хочу!
Что тебе от меня надо? Ты предлагаешь мне на макаронах сидеть, на себе экономить?!
— Я предлагаю тебе не тратить пять тысяч за один вечер! — голос Лили предательски дрогнул. — На эти деньги мы могли бы Алене куртку купить или мне обувь.
Мне даже на прогулку с ребенком выйти не в чем!
— Так ты не гуляй, — Костя пожал плечами, вскрывая упаковку швейцарского сыра. — Ты же сейчас не работаешь, сидишь дома, в тепле. Зачем тебе новые сапоги?
Старые подклеишь, и нормально. Или в кроссах до магазина добежишь.
На еде, Лиль, не экономят. Человек должен питаться качественно!
Лиля вскочила.
— Мы тонем, Костя! Мы просто идем ко дну! Мы в долгах погрязли, а ты, вместо того, чтобы нам жизнь облегчить, жр..ешь деликатесы!
— Не ори, ребенка разбудишь, — отрезал муж. — Я зарабатываю деньги.
Да, зарплату урезали, но я все еще приношу в этом дом добычу. И я имею право решать, что мне есть на ужин.
Будешь работать — будешь распоряжаться своим бюджетом. А пока — извини.
Лиля молча вышла из кухни. Она зашла в ванную, включила воду, чтобы не было слышно всхлипов.
Год без работы, десятки разосланных резюме, десятки отказов или простого молчания в ответ.
— Мы вам перезвоним.
— Вашего опыта недостаточно для нашей вакансии.
— Нам нужен кто-то помоложе.
Как жить-то, если родной муж куском попрекает?
***
Все началось с сокращения. Лиля тогда думала: ну, ничего, с ее опытом бухгалтера она быстро найдет место…
Потом Косте урезали оклады, перевели на какую-то мутную схему с процентами, и денег стало катастрофически не хватать.
Но Костя словно не замечал этого. Он продолжал жить так, будто они все еще были крепкими середняками.
Лиля умылась, выключила воду и пошла в детскую, поправить одеяло дочке.
Аленка пошла в первый класс, и это стоило им последних сбережений.
Ранец, форма, обувь, канцелярия — Лиля и не подозревала, что собирать ребенка в школу будет настолько дорого.
Лиля вернулась на кухню — муж уже вовсю пировал. На столе стоял бокал, тарелка с сыром, ветчина и открытая баночка икры.
— Кость, давай обсудим кое-что, — Лиля села напротив.
— Давай, — он благодушно кивнул, сделав глоток. — Только орать не начинай.
Лиля кивнула.
— У нас миллион рублей долга перед банком, ежемесячный платеж — сорок две тысячи.
Твоя официальная зарплата сейчас — семьдесят. Минус коммуналка, минус школа, минус бензин.
У нас остается на еду и жизнь около десяти-пятнадцати тысяч. Понимаешь? Пятнадцать тысяч на месяц. На троих.
— И что? — Костя выгнул бровь. — Я же кручусь, леваки бывают.
— Эти «леваки» уходят на твои заскоки в супермаркет!
Костя, пойми, если мы сейчас не внесем платеж, пойдут пени. Нас завалят исками!
А если заблокируют счета? На что мы будем покупать даже обычный хлеб?
— Не нагнетай. Разберемся.
Слушай, я тут видел, ты опять в ту дешевую сеть ходила за продуктами.
Как ты это мясо ешь? Оно же воняет... И овощи пластиковые.
— Я это ем, потому что на другое денег нет! — выкрикнула Лиля. — Если я буду покупать говядину за восемьсот рублей, нам нечем будет платить за свет.
Его просто отключат, Костя! Ты будешь в темноте сыр свой жевать?
— За свет заплатим, не помрем, — он раздраженно отодвинул тарелку. — Лиль, ты превращаешься в какую-то бабку-процентщицу!
Мужчина должен чувствовать себя кормильцем, а не нищим, который считает копейки на кассе.
Ты мне психику разрушаешь!
— Кормилец — это тот, кто обеспечивает семью всем необходимым. Сапоги для жены в октябре — это необходимо! Тетради для дочери — это необходимо!
А швейцарский сыр — это блажь, Костя!
Костя встал и начал убирать посуду в раковину.
— Ладно, я спать. Завтра тяжелый день, переговоры, нужно быть в тонусе. А ты... Ну, подклей сапоги получше. Может, еще сезон продержатся.
***
Утром муж уехал рано, когда Лиля собирала Алену в школу.
— Мам, а мы купим сегодня те пластилиновые наборы? Нам на труд сказали принести.
— Купим, солнышко. Конечно, — Лиля старалась улыбаться.
На пластилин придется как-то выкраивать. Лиля, собирая дочке перекус в школу, на столешнице нашла чек из магазина — муж потратил шесть тысяч восемьсот двадцать рублей на сын, икру и бутылку.
А ей придется в заначку лезть… Разве это справедливо?
Проводив Алену до школы, Лиля побрела домой. Сапоги выдержали ровно пять минут, потом правый хлюпнул, и ледяная жижа затекла внутрь.
Ступню мгновенно свело холодом. Лиля остановилась под козырьком подъезда.
— Хоть разводись, — мелькнула шальная мысль.
И куда она пойдет? К матери в однушку? Без работы, с ребенком, с половиной этого миллионного кредита?
Днем ей позвонили. Лиля поначалу не хотела трубку брать, думала, что из банка названивают. Но потом решила, что прятаться бесполезно.
— Лилия Игоревна? Это из отдела кадров «ТрансЛогистик». Вы присылали резюме на должность старшего бухгалтера.
Мы хотели бы пригласить вас на собеседование сегодня в четыре. Сможете?
— Да! Да, конечно, — Лиля едва не выронила трубку. — Я буду. Обязательно буду.
Она лихорадочно начала собираться. Достала свой лучший костюм — он немного висел на ней, она похудела за этот год на нервной почве. Причесалась, наложила макияж, чтобы скрыть круги под глазами…
И тут взгляд упал на сапоги. Идти в них на собеседование в крупную компанию? Это провал, ее завернут сразу, на входе.
Обувь говорит о человеке больше, чем его резюме. Не в тряпочных же кроссовках идти…
Лиля села на пуфик и закрыла лицо руками. Это был шанс, настоящий шанс выбраться из этой ямы. И этот шанс упирался в отсутствие сапог…
В три часа вернулся Костя — видимо, переговоры закончились раньше.
— О, ты куда это так вырядилась? — он удивленно окинул ее взглядом. — На свидание собралась?
— На собеседование, Костя. В «ТрансЛогистик». Это очень хорошее место, зарплата в два раза выше моей прежней.
— Ну, хорошо, — он зашел на кухню и открыл холодильник. — Слушай, а где та икра, которую я вчера брал? Я хотел бутерброды сделать.
— Икра в холодильнике, Костя. У меня проблема… Мне не в чем идти.
— В смысле? Вон костюм отличный.
— Сапоги развалились. Совсем. Я в них даже до остановки не дойду, они промокли насквозь утром.
Кость, дай мне денег. Пожалуйста. Тут рядом есть торговый центр, я куплю самые простые, кожаные, за три-четыре тысячи.
Это вопрос жизни и смерти. Если я получу эту работу, мы закроем долги за два месяца.
Костя замер с банкой икры в руке.
— Лиль, ну ты серьезно? Сейчас? У меня на карте осталось пара тысяч до конца недели.
Мне еще заправляться нужно. И завтра у нас обед с партнерами, я не могу прийти с пустыми карманами.
— Ты вчера потратил шесть тысяч на икру и сыр! — Лиля почти кричала. — Ты мог купить мне сапоги! Ты знал, что мне нужно на собеседования ходить!
— Я не знал, что тебе позвонят именно сегодня, — он пожал плечами и начал открывать банку. — К тому же, я тебе говорил: на еде не экономят.
Надень кроссовки, ничего страшного. На улице не минус тридцать. Пробежишься.
— Ты эго..ист, Костя, — тихо сказала Лиля. — Законченный, непробиваемый эго..ист. Тебе плевать на меня, на Алену, на наше будущее. Тебе лишь бы брю...хо набить…
— Ой, только давай без драм, — он уже мазал икру на хлеб. — Иди давай, а то опоздаешь. Удачи на собеседовании.
Лиля вышла в прихожую, взяла свои сапоги, тюбик клея и снова густо намазала подошву. Прижала. Подержала.
— Господи, помоги мне, — прошептала она.
Она надела кроссовки, а сапоги положила в пакет. Дошла до метро в кроссовках, чувствуя, как ледяная вода пропитывает ткань, как немеют пальцы.
В туалете торгового центра рядом с офисом компании она переобулась.
Вытерла кроссовки, спрятала их в сумку. Сапоги держались, но она знала — это ненадолго.
***
Собеседование длилось час. Лиля старалась держаться уверенно, отвечала четко, показывала знания. HR-директор, строгая женщина в очках, одобрительно кивала.
— Вы нам подходите, Лилия Игоревна. Давайте пройдем к финансовому директору, он хочет лично познакомиться с кандидатом.
Они встали. Лиля сделала шаг, и сердце ушло в пятки — раздался знакомый «шлепок». Клей не выдержал, подошва отошла и теперь при каждом шаге «чавкала».
Лиля шла по длинному коридору, стараясь приволакивать правую ногу, чтобы подошва не хлопала по паркету.
Пот катился по спине. Она видела, как HR-директор бросила короткий взгляд вниз.
Разговор с финансовым директором прошел как в тумане. Она отвечала на вопросы, улыбалась, а сама думала только об одном:
— Пожалуйста, только бы не вставать, только бы не идти.
— Ну что ж, — директор протянул руку. — Я думаю, мы сработаемся. Выходите с понедельника. Оформление официальное, страховка, бонусы. Вас проводят в отдел кадров.
Лиля встала, пожала руку. И тут подошва окончательно отвалилась… Директор посмотрел на ее обувь, а Лиле захотелось провалиться сквозь землю от стыда.
— Извините, — прошептала она. — Погода... дождь.
— Я понимаю, — директор как-то странно посмотрел на нее. — Бывает. Вы знаете, Лилия Игоревна, у нас в компании ценят внимание к деталям. Бухгалтер должен быть безупречен во всем…
Лиля вышла из кабинета и бросилась в уборную переобуваться. Домой она ехала в кроссовках.
Муж пребывал в отличном настроении — на плите шкворчали морепродукты.
— Ну что? — он обернулся к ней. — Как успехи? Стала большим начальником?
Лиля молча прошла мимо него, зашла в комнату, сняла мокрую одежду, надела старый халат. Потом вернулась на кухню.
— Меня не взяли, Костя.
— Как так? Ты же говорила, что ты профи.
— Подошва отвалилась прямо в кабинете директора. Они решили, что я неряха. Или что у меня проблемы, которые будут мешать работе.
И они правы. У меня огромная проблема. Ты, Костя….
— Опять я виноват? — Костя отложил лопатку. — Лиль, это просто невезение. При чем тут я?
— При том, что ты сожрал мои сапоги, Костя! Ты выпил их вчера вечером! Ты закусил ими сегодня утром!
Уходи, Костя. Уходи отсюда! Забирай свои туфли за пятнадцать тысяч и уходи. Я подаю на развод.
— Ты с ума сошла? Кому ты нужна с ребенком и долгами?
— Самой себе, Костя. Я продам твой компьютер, продам все, что можно продать, и выплачу хотя бы часть долга. А тебя я не хочу больше видеть.
Костя хмыкнул.
— Баба с возу — кобыле легче. Вперед и с песней, Лилька!
Он собрал вещи на удивление быстро и ушел. Лиля собралась разреветься, но не успела — телефон зазвонил.
— Приходите в понедельник в девять, Лилия, — звонила эйчар. — Я выпишу вам аванс в первый же день, купите себе сапоги…
***
Лиля получила работу и за полтора года сумела стабилизировать финансовое положение, постепенно выплачивая долги и обеспечивая дочери достойную жизнь.
Костя сменил несколько мест работы, продолжая жить не по средствам и обрастать новыми кредитами, пока окончательно не исчез из жизни бывшей семьи, перестав платить даже мизерные алименты.