Елена и Максим поженились на третьем курсе, когда море по колено, а вся жизнь кажется бесконечным летом. С детьми решили подождать до дипломов, но судьба распорядилась иначе: на выпускном курсе Лена увидела на тесте две заветные полоски. Радость была робкой, смешанной со страхом перед экзаменами, но продлилась она недолго.
За два дня до планового УЗИ прямо с лекции по гражданскому праву Лену увезла скорая. Резкая, режущая боль внизу живота и бледность испугали даже видавших виды преподавателей. Диагноз в дежурной гинекологии поставили мгновенно: внематочная беременность. Операционная, общий наркоз и вердикт хирурга после: «Разрыв левой трубы, триста миллилитров крови в брюшине. Сожалею, трубу пришлось удалить».
Спустя два года, когда карьера и быт устоялись, супруги подошли к вопросу родительства осознанно. Но полтора года безуспешных попыток привели их в кабинет репродуктолога.
У Максима показатели были идеальными — хоть в космос отправляй.
У Елены вердикт был суров: оставшаяся правая труба оказалась полностью непроходимой из-за спаек.
В 28 лет единственным выходом для Лены стало ЭКО. Анализы, бесконечные очереди, папки с документами на квоту... Первая попытка закончилась неудачей, вторая — тоже.
Прошло пять месяцев. Перед третьим переносом — на этот раз «крио» — Елена была на удивление спокойна. Она гладила живот и шептала: «Бог любит троицу, в этот раз ты останешься со мной». И чудо случилось. ХГЧ рос как по учебнику, УЗИ подтвердило: плодное яйцо в матке. Оставалось дождаться контрольного приема, чтобы услышать сердцебиение и встать на учет.
В день подтверждения беременности Максим, находившийся в длительной и опасной командировке, наконец вышел на связь. Елена, сияя от счастья, написала ему о победе. Ответ пришел почти сразу:
«Родная, это лучшая новость. Знаешь, мне сегодня приснилось... Если будет дочка, давай назовем её Вероникой? В переводе — "приносящая победу"».
Это было их последнее сообщение. Через две недели Елена не явилась на прием. На звонки из клиники она ответила лишь к вечеру, голос её был неузнаваем, выжжен дотла:
— Мой муж погиб. Я не приду. Мне сейчас не до того.
Трагедия не прошла бесследно. На фоне чудовищного стресса беременность замерла. Организм, еще вчера готовившийся к новой жизни, сдался. Елене провели медикаментозное прерывание. Мир вокруг неё окончательно почернел.
Когда подошел срок оплаты хранения последнего оставшегося в заморозке эмбриона, Лена позвонила врачу.
— Делайте с ним, что хотите, — безжизненно произнесла она. — Отдайте на донорство, утилизируйте... Мне одной это не нужно. Я неделю назад мужа похоронила. Пять месяцев ждала, пока его тело привезут...
Но юридические нормы строги: телефонный разговор — не документ. Врач, сопереживая женщине, не стала торопить события, и «маленькая жизнь» осталась ждать в криохранилище «до востребования».
Она вернулась через полгода. Похудевшая, в строгом черном пальто, но с каким-то новым, твердым блеском в глазах.
— Скажите... вы уже утилизировали мой эмбрион? — тихо спросила она на ресепшене.
— Нет, Елена. Без вашей подписи мы не имели права.
— Я хочу попробовать в последний раз. Это всё, что у меня от него осталось.
Месяц назад в городском роддоме на свет появилась девочка.
Вес: 3520 г.Рост: 54 см.Оценка по Апгар: 8/9 баллов.
Елена прижала к себе розовый сверток и впервые за долгое время улыбнулась. Она назвала дочь Вероникой. Как и просил её отец, она действительно стала их главной, самой трудной и самой важной победой.