Введение: Кризис непонимания
Представьте, что 96% массы вашего дома — это «темная» субстанция, которую нельзя потрогать, увидеть или как-либо изучить. Именно в такой ситуации сегодня находятся астрофизики, когда пытаются описать Вселенную. Обычное вещество — звезды, планеты, газ и пыль — составляет лишь около 4% от общей массы мироздания. Остальное ученые окрестили «темной материей» и «темной энергией».
Для писателя и публициста Юрия Мухина, как и для многих инженеров, такое положение вещей — не объяснение, а капитуляция. В своем эссе он язвительно замечает: «шли бы вы лесом с такими объяснениями». Эта цитата стала отправной точкой для разговора в студии видеожурнала «Картина мира» с Дмитрием Лынцом, автором книги «Эфира динамика». Лынец предлагает отказаться от абстрактных сущностей вроде «темной материи» и вернуться к старой, но надежной механике Ньютона, дополнив ее всего лишь одной средой — эфиром.
Отказ от эфира: Административное решение или научная необходимость?
В начале XX века физика столкнулась с серьезными проблемами. Опыт Майкельсона-Морли не смог обнаружить «эфирный ветер», и Альберт Эйнштейн предложил радикальное решение: объявить эфир несуществующим. Как отмечает Дмитрий Лынец, это было скорее административное решение, чем неопровержимое доказательство.
«От эфира просто отказались, — объясняет Лынец. — Это позволило физикам не пытаться объяснять природу явлений, а сосредоточиться на математическом описании». И это сработало. Появились квантовая механика, теория относительности, была создана атомная бомба и транзисторы. Физики перестали спрашивать «как это работает на самом деле?», довольствуясь формулой, которая просто работает.
Однако, по мнению автора «Эфира динамики», этот «золотой век» абстракций закончился в 1950-х годах. С тех пор фундаментальных открытий, которые можно было бы «потрогать руками» и превратить в технологию, не было. Все современные прорывы — от GPS до микрочипов — являются развитием идей, заложенных еще в первой половине XX века, а зачастую и в XIX-м.
Бритва Оккама: Кто множит сущности?
Лынец обращает внимание на забавный парадокс. Сторонники мейнстримной физики часто упрекают эфирные теории в излишнем усложнении картины мира, вспоминая «бритву Оккама» (не следует множить сущности без необходимости).
«Но давайте посмотрим правде в глаза, — парирует Лынец. — Мы убрали один эфир. А взамен получили десятки новых сущностей: виртуальные частицы, квантовые флуктуации, темную материю, темную энергию, искривление пространства-времени, спины, которые "как вращение, но не вращение", и пресловутую "мексиканскую шляпу" потенциалов, которую студентам предлагают просто принять на веру».
В своей книге Лынец утверждает, что можно обойтись без всех этих абстракций. Достаточно предположить, что пространство заполнено субстанцией — эфиром. Это материя, но не вещество. Она состоит из частиц гораздо меньшего размера, чем протоны и нейтроны, и подчиняется законам гидродинамики — тем же самым, по которым текут реки и дует ветер.
Ньютон против Эйнштейна: Понятное против сложного
Главное преимущество эфиродинамики, по словам Дмитрия Лынца, — наглядность. Мы можем представить себе течение жидкости, вихри, волны.
Возьмем, к примеру, туннельный эффект. В квантовой механике это «вероятность» прохождения частицы через барьер, который она преодолеть не может. В эфиродинамике объяснение проще: частица плавает в бурлящем эфире. Случайные колебания среды («ветер») то тормозят её, то подталкивают. Иногда суммарного импульса хватает, чтобы «перепрыгнуть» барьер. Никакой мистики, чистая механика.
То же самое с теорией относительности. Лынец напоминает, что знаменитые преобразования Лоренца, лежащие в основе СТО, были выведены Хендриком Лоренцем именно из теории неподвижного эфира. Более того, эти же преобразования существуют в классической аэродинамике. А уравнения Максвелла, без которых не работают ни радио, ни GPS, по утверждению автора, сводятся к обычным уравнениям гидродинамики Навье-Стокса.
«Это значит, — поясняет Лынец, — что вся наша электродинамика, все приборы, работающие на электричестве, по сути управляются механикой течения идеальной жидкости. Просто мы этого раньше не замечали».
Сколько весит пустота? Пересчет массы Вселенной
Возвращаясь к цитате Мухина, Дмитрий Лынец вносит важную поправку. Мухин был прав, утверждая, что эфир должен иметь массу. Но он ошибался, считая его просто очень мелким веществом. Эфир — это среда, из которой это вещество состоит.
Если принять концепцию эфира, то пропорции массы во Вселенной меняются кардинально. Современная наука отводит видимому веществу 4–5% (включая межзвездный газ). Лынец, основываясь на расчетах эфиродинамики, утверждает, что доля вещества, которое мы можем наблюдать (звезды, планеты), составляет примерно одну миллиардную от массы эфира.
«Цифра в 0,4% от общей массы, которую привел Мухин, — это еще слишком оптимистично для сторонников стандартной модели, — говорит Лынец. — На самом деле, если считать правильно, доля "привычного" нам вещества ничтожно мала. Остальное — это динамика эфира, которую мы ошибочно принимаем за пустоту и гравитационные аномалии».
Заключение: Понять, чтобы использовать
Вся беда современной физики, по мнению Дмитрия Лынца, в её оторванности от реальности. Физики оперируют символами, забывая, что за ними стоит. Эфиродинамика предлагает вернуть здравый смысл в науку. Она не отменяет существующие формулы, но дает им внятное механическое объяснение. И это не просто философский спор.
Понимание того, что электричество — это течение эфира, а гравитация — результат изменения его плотности, открывает новые инженерные горизонты. Вместо того чтобы гадать о природе «темной энергии», можно попытаться научиться взаимодействовать с этой средой напрямую. Возможно, именно здесь, в гидродинамике невидимого океана, скрываются технологии будущего, которые так и не смогла дать нам абстрактная физика XX века.