Поздним вечером Антонина считала деньги. Не потому что любила. А потому что надо было понять — хватит ли до пенсии, останется ли что.. Купюры лежали на столе аккуратной стопкой, мелочь звякала в блюдце. Свет от лампы падал жёлтым пятном, за окном тянуло сыростью — сентябрь в этом году выдался дождливый..
— Ну что, Тоня, — пробормотала она, — богатая ты женщина…
И сама усмехнулась. Сорок лет в браке. Дом построили. Сына вырастили. Внук вон в первый класс пошёл. Всё как у людей.
Только людей этих она теперь видела всё реже.. пряталась от них.. стыдно в глаза смотреть..
Полгода назад муж Николай заявил, что устал.
— От чего? — спросила тогда Антонина.
— От всего. От деревни. От одно и того же. Хочется пожить для себя.
Она даже не сразу поняла.
— А до этого ты для кого жил?
Он замялся. Потом сказал:
— Не начинай.
И уехал. Не к молодой — а к «городской».. С квартирой, с маникюром, с разговорами про театры. Так, по крайней мере, донесли добрые соседки.. Антонина не плакала при них. Только кивала.
— Ну, значит, судьба.
А ночью смотрела в потолок и думала: вот так, значит. Всю жизнь картошку сажали, кур держали, экономили. А под старость лет ему театры понадобились.. Интеллигент.. мать его.. плешивый..
В сенях скрипнула дверь.. Она вздрогнула. Сердце ухнуло вниз. Ключ у него остался. Она не просила вернуть. Гордая. Скрип повторился.
— Кого там носит… — тихо сказала она, поднимаясь.
Мысль мелькнула нелепая: вернулся. Вот просто так. Осенило. Антонина даже не знала, что скажет, если это он..
Простит?.. нет..
Выставит?.. наверное..
Заплачет?.. вряд-ли..
Она подошла к двери, распахнула резко. На пороге стояла соседка Валентина. В платке, с ведром.
— Ты чего не запираешься? — зашептала она. — У тебя калитка настежь.
Антонина выдохнула.
— Да задумалась.
Валентина замялась.
— Слыхала? Твой-то… того… вернулся в деревню.
Слова повисли в воздухе, дыхание перехватило. Вот же, гусь ощипанный..
— Куда вернулся? — спокойно спросила Антонина.
— К матери своей. Говорят, не заладилось у него в городе.
Антонина молчала. Внутри что-то странно скрипело. Виски сдавило, не больно.. но так будто поленом бахнули..
— Ну и что? — наконец сказала она.
Валентина моргнула.
— Как что? Придёт, поди...
Антонина пожала плечами.
— Ну.. Как придёт, так и обратно пошагает..
Соседка ушла, явно разочарованная отсутствием драмы. Антонина вернулась к столу. Деньги лежали всё там же. Она аккуратно сложила их в конверт, сунула под скатерть..
Странное дело. Полгода назад она бы сидела и тряслась. Ждала бы шагов. Придумывала слова... сейчас — да куда то спрятались все, разбежались словно по полюшку в ясный день..
Она за это время многое сделала. Сарай вот починила. Ну как починила, мужиков за бутылку наняла.. то стыдно было, свой же мужик в дома.. Вроде.. Забор подправила, тем же макаром.. Корову завела — молоко своё.. да и соседи покупают..
И главное — перестала ждать. Седина в голову, бес в ребро.. Всё такое.. Больно это в душе перебирать день изо дня.. сразу комом грудь становится и дышать нечем.. Вот и гнала она от себя мысли эти.. Они на порог, она от них в лес по ягоды.. Они в окошко, она к корове в стайку.. Так и не подпускала их.. они всё реже и стали являться..
Ночью, уже в постели, она услышала осторожные шаги у калитки. Сердце всё-таки предательски дёрнулось. Потом — стук. Тихий. Неуверенный. Она лежала и смотрела в потолок.. Стук повторился уже в окошке спальни..
— Тоня… — донёсся знакомый голос. — Открой.
Она закрыла глаза. Перед ней вдруг ясно встало всё: и картошка, и курятник, и его чемодан в дверях, и её спина, которую он не видел, когда уходил... а ей казалось будто вилы вонзили в спину ту, да ещё крутят, из стороны в сторону шатают..
— Тоня…
Она встала. Медленно. Не спеша. Подошла к окну. Остановилась.
— Чего надо? — спросила приоткрыв форточку.
— Поговорить.
— Говори.
— Может, впустишь?
Антонина посмотрела на засов. Раньше бы открыла. Не задумываясь. Сейчас — нет... зачем? Театр она и по телевизору посмотрит..
— Ночью разговоров не веду, — сказала она спокойно. — Днём приходи. Как все люди. Если в тебе хоть что-то человеческое есть..
По ту сторону повисло молчание. Потом шаги. Калитка скрипнула. Она вернулась в комнату и легла. Сердце билось уже ровно.
Жизнь, оказывается, не заканчивается, когда кто-то уходит.. или обратно крадучись возвращается.. да и если кто-то решает вернуться — это уже не про любовь.. Это про то, что в городе театры тоже не всем по карману..
Антонина тихо усмехнулась в темноте. Завтра у неё дела.. без театров, драмм и трагедий.. и разговоры говорить нет времени.. устала..