— Оплачивай лечение, или ему станет совсем хреново! — надрывалась в трубку Людмила Ильинична. На фоне ее криков монотонно пикали какие-то медицинские приборы. — Счет идет на минуты, Инна! У него неизлечимая болезнь!
Инна молча нажала на сброс вызова. Она стояла в коридоре платной клиники, прижавшись плечом к прохладной стене. Дверь в тринадцатую палату была приоткрыта на пару сантиметров. Оттуда не доносилось ни стонов, ни хрипов. Оттуда доносился отчетливый, бодрый хруст картофельных чипсов.
А ведь еще полгода назад Инна была готова отдать за этого человека всё.
В тот дождливый вторник она сидела в душном офисе банка. Кондиционер не справлялся, в воздухе висела спертая смесь запахов мокрой шерсти от одежды посетителей и дешевого растворимого кофе. Инна крутила в пальцах пластиковую ручку, глядя на толстую стопку распечатанных договоров.
— Ставь подпись вот здесь. И внизу страницы, — Стас нетерпеливо постукивал пальцами по столешнице. Он придвинулся ближе, обдав ее запахом мятной жвачки. — Инн, ну чего ты зависла? Люди в очереди ждут.
— Сумма просто огромная, — тихо ответила она. — На пять лет. Если я потеряю работу...
— Какую работу ты потеряешь? — Стас снисходительно хмыкнул. — У тебя там место железное. Зато я возьму нормальную иномарку, перейду в бизнес-класс. Буду зарабатывать в три раза больше. Сразу закроем этот долг, кольцо тебе куплю нормальное, а не эту серебряную проволоку. Ты мне не доверяешь?
Она доверяла. Инна выдохнула, быстро чиркнула ручкой по бумаге и отодвинула документы сотруднице банка. Ключи от подержанного, но сверкающего седана Стас забрал на следующий день.
А через неделю Инну вызвал к себе начальник отдела, Олег Эдуардович.
В его кабинете всегда пахло дорогим парфюмом и свежей прессой. Он не смотрел Инне в глаза. Просто перекладывал с места на место кожаную визитницу.
— Инна, ты только без обид, — начал он, откашлявшись. — Сверху спустили план по оптимизации. Мы вынуждены сократить одну единицу.
— Но у меня на руках огромный кредит, — Инна почувствовала, как пересохло в горле. — Вы же сами мне справку о доходах неделю назад подписывали. Увольте Олю, она половину своих задач на меня спихивает!
— Оля остается, — жестко отрезал Олег Эдуардович. — У нее отец — учредитель нашего филиала. А ты специалист толковый. Быстро найдешь себе применение.
Через час Инна сидела на влажной деревянной скамейке в сквере. На коленях стояла картонная коробка с органайзером, любимой кружкой и сменной обувью. Моросил мелкий противный дождь. Инна не знала, как сказать Стасу, что платить за его машину теперь нечем.
Вдруг ее колена коснулось что-то мокрое. Инна опустила взгляд. Около ее ног переступал с лапы на лапу насквозь промокший спаниель с обрывком поводка. Собака тихо скулила. На ошейнике болтался алюминиевый жетон с номером.
Инна набрала номер. Через двадцать минут к остановке подъехал кроссовер, из которого выскочила растрепанная женщина.
— Чарли! Боже мой, Чарли! — женщина по имени Яна упала прямо на мокрый асфальт, обнимая грязного пса. Потом подняла глаза на Инну. — Девушка, просите что угодно. Я двое суток глаз не смыкала!
— Мне бы работу, — криво усмехнулась Инна, кивнув на свою коробку. — Меня сегодня сократили. А долгов...
Яна поднялась, отряхнула колени и задумчиво посмотрела на Инну.
— Знаешь, я ищу человека. Мой дядя, Григорий Михайлович, нуждается в помощнице по хозяйству. Он передвигается на кресле. Характер у него сложный, сиделки дольше месяца не задерживаются. Но платит он очень щедро. Справишься?
Вечером того же дня Инна чистила картошку на тесной кухне своей будущей свекрови. Людмила Ильинична протирала стол с таким ожесточением, словно это были ее личные враги.
— Прислугой пошла? — фыркнула свекровь, смахнув крошки со стола. — Высшее экономическое образование, чтобы за стариками горшки выносить. Стас, ты слышишь? Какая у тебя невеста амбициозная!
Стас листал ленту новостей в телефоне и даже не поднял головы.
— Нормально, мам. Лишь бы платеж по графику вносила. У меня сейчас с заказами туго, конкуренция большая.
Дом Григория Михайловича оказался старым, но ухоженным особняком. Там пахло мастикой для паркета и сушеными травами. Григорий Михайлович, сухопарый мужчина с цепким взглядом, гонял Инну первые две недели так, что к вечеру она едва стояла на ногах. То чай недостаточно горячий, то газеты сложены не в том порядке.
Но Инна не жаловалась. Она просто делала свою работу.
— Почему ты терпишь мое ворчание? — спросил он однажды вечером, когда Инна поправляла плед на его ногах. — Предыдущие девицы начинали закатывать глаза на третий день. Или пытались заискивать, смотрели на мои антикварные часы, прикидывая их стоимость.
— Мне некогда заискивать, Григорий Михайлович, — спокойно ответила Инна. — У меня большой долг. И вы платите мне ровно за то, чтобы я терпела ваше ворчание и делала хороший чай.
Старик тогда впервые рассмеялся. С того дня лед тронулся. Они много разговаривали. Он рассказывал о строительстве заводов в молодости, она — о своей жизни.
Прошло полгода. Стас всё реже появлялся дома ночами, ссылаясь на ночные смены. Денег от него Инна так и не видела — он постоянно жаловался на дорогие запчасти и штрафы.
В середине марта Григорий Михайлович тихо ушёл из жизни.
Инна занималась организацией проводов, разбирала вещи в пустом доме. На четвертый день к ней приехал нотариус. Оказалось, что старик оставил всё свое имущество — дом, банковские счета и небольшую коллекцию картин — своей помощнице.
Инна была растеряна. Вечером она встретилась в кафе со своей бывшей коллегой Олей. Инне просто нужно было выговориться. Она рассказала про наследство, про миллионы на счетах. Оля слушала, странно поджимая губы, а потом быстро засобиралась домой.
На следующий день Стас приехал домой подозрительно рано. Он был в выглаженной рубашке. В руках — огромный букет лилий.
— Инна, я всё обдумал, — он встал на одно колено прямо в коридоре, не разуваясь. Достал коробочку с кольцом. — Хватит тянуть. Завтра идем в ЗАГС. Ты самая лучшая женщина на свете. Я хочу, чтобы у нас всё было общим. В испытаниях и в радости.
Инна смотрела на кольцо. Радости не было. Было только липкое чувство фальши.
Утром Инна вышла в подъезд и столкнулась с Соней — девятнадцатилетней соседкой с третьего этажа. Девушка подрабатывала официанткой в баре неподалеку. Соня была бледная, а на запястье виднелся свежий след.
— Соня, что случилось? — Инна остановила ее за рукав куртки.
Девушка затравленно оглянулась на дверь квартиры Инны и зашептала:
— Инна... я вчера на смене видела Стаса. Он сидел в дальней кабинке с вашей подругой Олей. Они пили красное сухое. Оля смеялась и говорила: «Я тебе такую информацию слила про ее миллионы, с тебя процент после развода». А Стас отвечал: «Сейчас распишемся, бабки на мой счет перекинем, и я ее солью».
Инна перестала дышать.
— Откуда у тебя этот след? — жестко спросила она.
— Я случайно уронила поднос рядом с ними. Стас меня узнал. Вывел на задний двор, схватил за куртку, тряхнул так, что я отлетела к стене. Поднял руку и сказал, что если я хоть слово тебе пискну, он сделает так, что мне свет не мил будет.
У Инны внутри всё застыло. Сложилась идеальная картина. Вот почему Оля ее не поддержала при увольнении. Вот почему Стас вдруг прибежал с кольцом.
Вечером они поехали на ужин к Людмиле Ильиничне. Свекровь накрыла стол, суетилась, наливала чай, называла Инну «доченькой». Стас сидел рядом, поглаживая Инну по плечу.
— Знаете, — Инна аккуратно поставила чашку на блюдце. — Я долго думала о наследстве Григория Михайловича. Это чужие деньги. Они не принесут счастья.
Стас замер с вилкой у рта.
— В смысле? — выдавил он.
— Сегодня утром я была у юриста. Я перевела абсолютно все средства на счета благотворительных фондов. Дом передала детскому реабилитационному центру. А кредит за твою машину я перестала платить два месяца назад. Завтра банк ее изымает.
В кухне повисла звенящая пауза. Людмила Ильинична медленно опустилась на табуретку, хватая ртом воздух.
— Как... отдала? — прохрипела она.
Стас вдруг побледнел. Он схватился руками за грудь, захрипел, опрокинул стул и тяжело опустился на пол, судорожно дергаясь.
— Ой, мамочки! Ему совсем хреново! — завизжала свекровь, бросаясь к сыну. — Инна, вызывай скорую! Ты его погубишь!
Скорая приехала быстро. Стаса забрали. Людмила Ильинична уехала с ним, сыпля проклятиями в адрес Инны.
И вот теперь Инна стояла под дверью платной палаты.
— Мам, ну скажи медику, пусть нарисует тяжелое состояние, — бодро говорил Стас, хрустя чипсами. — Эта дура испугается. Скажем, что нужна срочная операция, квоты нет, надо платить. У нее по-любому еще бабки остались, не могла она всё отдать. Вытрясем из нее всё, а машину я перепрячу.
Инна толкнула дверь.
Стас поперхнулся чипсами. Людмила Ильинична выронила бумажную салфетку.
— О, какое чудесное исцеление, — Инна скрестила руки на груди. — Неизлечимая болезнь отступила?
— Инна... это недоразумение, — Стас попытался сползти с высокой кровати, путаясь в простынях.
— Это финал, Стас, — Инна достала телефон. — Соня зафиксировала всё в травмпункте и написала заявление в полицию за то, что ты поднял на нее руку. Наряд уже ждет тебя в приемном покое. Ключи от квартиры я оставила на тумбочке в коридоре. Вещи свои я уже вывезла.
Людмила Ильинична завизжала, пытаясь броситься на Инну, но та просто развернулась и вышла из палаты, не оборачиваясь.
Она вышла на крыльцо клиники. На душе наконец-то стало спокойно. Инна пошла к парковке, где оставила взятый в каршеринге автомобиль. Она стала сдавать назад, как вдруг раздался глухой удар и звук сминаемого металла.
Типичный несчастный случай на дороге. Инна вышла из машины. В задний бампер ее скромного седана въехал массивный черный внедорожник.
Из внедорожника торопливо вышел высокий мужчина в строгом кашемировом пальто.
— Прошу прощения, абсолютно моя вина! — он виновато улыбнулся, осматривая повреждения. — Отвлекся на навигатор. Давайте не будем вызывать инспекторов. Я полностью покрою ремонт. Или, если хотите, просто куплю вам новую машину. Заодно приглашу на кофе, чтобы загладить вину.
Инна посмотрела на него и вдруг искренне, легко рассмеялась. Напряжение последних месяцев рассыпалось в пыль.
— Меня зовут Инна, — сказала она.
— Влад, — мужчина протянул ей теплую ладонь.
Через полтора года Инна сидела в своем собственном офисе — она открыла консалтинговое агентство. Соня, закончив курсы, работала у нее администратором. А Стас получил реальный срок за угрозы и применение силы, плюс огромный иск от банка за испорченный автомобиль, который он пытался спрятать в гаражах.
Каждый сам выбирает, какой счет ему оплачивать в конце.
Спасибо за донаты, лайки и комментарии. Всего вам доброго!