Несколько раз я натыкался на рассуждения, в которых то или иное действие тех или иных должностных лиц, скажем, в СССР в 193... каком-нибудь году вдруг называли неконституционным, противопоставляя этому действию какую-то цитату из той или иной Конституции.
Что ж, давайте разберёмся.
Прежде всего хочу заметить, что любая Конституция это некоторый положительный закон. Это — не закономерность, то есть спокойное в явлениях, которая существует сама по себе... именно как спокойное в явлениях.
Замечу сразу, что большинство логиков-диалектиков спокойное в явлении называют законом. Я это знаю и намеренно ухожу от смешения терминов. Положительный закон это закон, а вот спокойное в явлении я называю всё же закономерностью. Для каждой сущности тут получается своё имя. Путаница с термином «закон» произошла именно от Г.В.Ф. Гегеля, который пользовался немецким языком, а точнее, словом das Gesetz, которое и было во всех случаях переведено как «закон» на русский язык. При этом самому Г.В.Ф. Гегелю не раз приходилось объяснять что именно он имеет в виду под этим Gesetz в том или ином случае (как и с термином die Sache).
Далее следует отметить, что если Конституция положительный закон, то она кем-то именно положена. Если отбросить всевозможные внемировые происхождения текстов законодательных актов, вроде происхождения Скрижалей Завета или Гортинских законов, то нам каждый раз придётся понимать, что в этом самом положительном законе выражена чья-то вполне земная воля и, следовательно, какой-то интерес. В классовом обществе, организованном по государственному типу, это будет интерес и воля господствующего в государстве (не путать со страной и обществом!) класса.
Бывают ли общества, организованные иначе, не в государство?.. хм... вопрос совершенно риторический. Не только бывают, а вообще наиболее типичным для человечества, если брать его историю, наиболее длительным периодом его существования... является именно период с отсутствием вообще государств. Тот, кто считает иначе, просто плохо учился в школе. Ему рано разговаривать на подобные темы и следует вернуться к изучению истории, например за пятый класс средней школы. Общеобразовательной. Только не вздумайте говорить мне, что, мол, учили давно и потому уже не помните. Вряд ли вы учили это раньше меня.
И ещё, чтобы не возвращаться: ни в пятом, ни в десятом, ни в двенадцатом веке анi картоплю, aнi кукурудзу на теренах сучасной України точно не взращивали. И в борщ картоплю тогда не клали вовсе, та й деруни з картоплi не робили.
А вот теперь, уяснив, что Конституция — положительный закон, имеющий в себе классовую волю и классовый же интерес, стоит понять — а на кого именно направлен этот закон.
И вот тут — развилка.
Я вижу два варианта.
Первый: этот закон (Конституция) направлен прежде всего и только на государственные же органы.
Второй: этот закон (Конституция), как и любой иной закон, направлен на всех.
Разница тут огромная.
В первом случае Конституция непременно чем-то или кем-то ещё опосредуется, прежде, чем она применяется гражданами и судами (суды древнее государства!). Это — Конституция непрямого действия. Она, грубо говоря, прямо действует только на органы власти, причём на часть их.
Во втором случае для своего применения Конституция, если только в ней самой не написано иное, действует непосредственно, действует даже если то или иное её правило не опосредовано вообще ничем, никаким законом или постановлением. Вот это — Конституция прямого действия.
Так вот, доложу я вам, утверждение, что все конституции да во все времена были только и исключительно законами прямого действия, и вообще могут быть только прямого действия — такая же извращённая чушь, как и возделывание кукурудзи в славном граде Киеве во времена Ярослава Мудрого.
Или изготовление вышиванок в мезозойской культуре.
(Для совсем уже альтернативно одарённых: мезозойская культура есть только в известной песенке, в реальности же в мезозойскую эру нет и, что самое главное, не могло быть вообще никакой культуры, так как не было не только человечества, но и едва ли были даже плацентарные. Извините, но я учился в советской школе, с экзаменами, нормальным оцениванием и без всяких ЕГЭ).
Более того, ранние, во всяком случае писанные, законы вообще были, если внимательно их почитать, скорее правилами для судей или для чиновников, а вовсе не правилами для всех подряд. Тем более, что эти самые «все подряд» частенько не умели их прочесть. Недаром Гортинские законы были выбиты именно на стенах дикастерия, то есть места для суда.
В обществе с сословной иерархией или вообще сословного типа, а таковым оно было вплоть до утверждения, полного утверждения капитализма, и не могло быть иначе. Вассал моего вассала — не мой вассал, а потому мой приказ вассалу моего вассала — пустой звук. Монарх приказывал своим вассалам, а вовсе не крестьянам и точно — не вассалам его вассалов. Скажем, он мог приказать барону только в том случае, если барон был непосредственно в его суверенитете, что случалось очень редко. В этом смысле каждое маркграфство, например, имело свою собственную конституцию и вообще свою систему законов.
Повторюсь: только капитализм, то есть по времени, в общем-то, совсем недавно, установил порядок вообще прямого действия законов и правил. Но, заметим, не всех и не до конца. Пока человечество существует в государствах, оно не в состоянии установить прямое действие всех правил. Как минимум, одни правила будут действовать исключительно на государства, а другие — внутри государств как суверенов.
А внутри государств «прямота» действия норм и правил будет определяться множеством факторов. В том числе (ещё раз: не исключительно, а именно — в том числе!), между прочим, и степенью развития юридической науки и юридической же техники. По абсолютно объективным причинам, а не вследствие каких-то особых злодейских замыслов.
Так вот, дорогие мои, Конституция в СССР, едва ли не во все времена не была законом прямого действия. Поэтому предъявлять претензии каким-то чиновникам или судам, что они, подчинившись тому или иному закону, нарушили Конституцию... как минимум антиисторично. Они сами и не могли разрешить коллизии между Конституцией и подконституционным актом. Это мог сделать исключительно... да-да... вся власть кому? — Совѣтамъ!.. так вот именно мог это сделать Верховный Совет.
И я не уверен, что десяток назначенных людей в мантиях, именуемых Конституционным судом, всегда делают это лучше, чем представительный орган власти. Иногда — лучше, а иногда и хуже. Другое совсем дело, что, например, суды при обнаружении противоречия нормы закона Конституции, если последняя именно прямого действия, вправе, строго говоря, сами применить правило иерархии юридической силы, но в этом случае они так или иначе, но натолкнутся на предписание всё в том же самом, например, процессуальном кодексе... предписывающее им в этом случае обратить в Конституционный суд, то есть что сделать? — Правильно, опосредовать конституционную норму соответствующим судебным актом Конституционного суда. При прямом действии Конституции как закона, обладающего высшей юридической силы... такое опосредование необходимым бы не было.
Так что исходить пеной по тому поводу, что вот мы, современники капиталистического общества в России, все такие тут д’артаньяны в белых фраках, а СССР ... ну, вы поняли, анекдоты эти прекрасно знаете... так вот, исходить пеной по сему поводу — не советую, ибо Конституция РФ принята всенародным прямым голосованием, но я не могу сказать того же самого по поводу каждого из толковательных актов Конституционного суда РФ.
И не спрашивайте меня как надо. Любой мой ответ будет всегда неполным и противоречивым. Почему? А потому, дорогие мои, что само государство вообще содержит в себе массу противоречий. Так что всё зависит от многого. Например, от господства того или иного класса и степени развития общества как в производительных силах, так и в науке и технике, взятых как культура.
PS Только не вздумайте сюда приплетать историю с Крымом. Там как раз в пятидесятых рукоблудили те, на кого Конституции действовали уже непосредственно — органы высшей государственной власти, а не судьи и не граждане.