Рассказ первый из серии " Наше советское детство"
Сегодня мама забрала меня раньше всех. Обычно мама меня забирает из садика «в серединке», когда уже пол-группы разобрали, но сегодня, видимо, все же какой-то необычный день. Так много всего произошло...
Мы идем домой. У мамы в руках сумка с продуктами, а мне она дала нести буханку белого хлеба, которая в сумку не поместилась. Хлеб еще тепленький, а корочка запеченная, хрустящая и пахнет невыносимо вкусно. Мы совсем недавно «полдничали», как говорит наша няня Клава. Я съела, облитый сахаром, круглый пряник, конфету и выпила всю кружку молока. Но хлеб так пахнет…
Мама задумчиво идет чуть впереди и совсем не обращает на меня внимания. Наверное, мама устала на работе…Я иду сзади и откусываю края корочки-горбушки по кругу. Держу эти хрустящие крошки во рту, пока они, почти полностью, не растворятся. Вкуснотища! Вкуснее сладкого «полдниковского» пряника!
Я иду, потихоньку грызу ароматный хлеб и вспоминаю сегодняшний день.
Сегодня случилось три события: у меня появилась новая подружка, я подр и один мальчик сказал, что меня любит.
Утром в группу привели новенькую. Маленькая девочка с темными волосами, такими же темными глазами на загорелом лице. Анна Николаевна сказала: «В нашей группе новенькая. Зовут Галя. Не обижайте ее. Она чуть младше вас. Покажите игрушки, познакомьтесь».
Мы обступили новенькую толпой. Стали спрашивать: «А как твоя фамилия? А где ты живешь? А кто тебя в садик привел?», но новенькая молчала, только смотрела на всех исподлобья. Не получив ответов, все потеряли к ней интерес и занялись играми в игровом уголке, не обращая на нее никакого внимания.
Галя взяла плюшевого мишку, который стоял на полке рядом с ней, тихо ушла в дальний угол группы, села на стульчик и стала играть одна, шепотом разговаривая с медвежонком.
Вскоре я увидела, что медвежонка крутит за лапки Алешка Курбатов. Длинный, белобрысый и худой, он постоянно дразнил и обижал девчонок в группе: то дернет за волосы, то толкнет. Я обернулась и посмотрела на новенькую. Она сидела, опустив голову, закрыв лицо руками. Она тихо плакала.
Я подошла к Алешке и сказала: «Отдай медвежонка Гале! Она плачет».
Он показал мне язык и пошел в игровой уголок. В руке я держала небольшой тугой мяч, который мы кидали на стенку с нарисованными кругами. Кто чаще попадал в самый центр, тот побеждал. Не раздумывая, я догнала Алешку и ударила его по голове мячом. Пока он стоял, с вытаращенными глазами, не зная, орать или нет, я выдернула из его рук мишку и пошла к Гале.
«На, играй и держи крепче, а то он опять отберет» - сказала я, подавая игрушку.
Новенькая схватила мишку двумя руками, прижала к себе и закивала головой, глядя на меня мокрыми карими глазами.
Но не успела я почувствовать удовольствие от своего справедливого поступка, как почувствовала резкую, сильную боль справа.
От такой сильной боли я закричала что было мочи. Подскочила Анна Николаевна и няня Клава, теребя меня и спрашивая, что случилось. Я не могла ничего сказать, слезы лились ручьем и было очень больно сзади, на спине. Ребята наперебой кричали:
«Это Алешка! Он укусил ее за спину!»
Анна Николаевна схватила меня на руки и бегом кинулась в медкабинет. Медсестра тетя Зоя уже бежала к нам навстречу. Наверное, мой рев было слышно во всех группах садика. В кабинете она быстро стянула с меня одежду. Я уже не кричала, а только громко всхлипывала.
Тетя Зоя ругалась в слух: «Вот какой змей, этот Курбатов! Ты только посмотри, подкрался сзади и кусанул, аж до крови, девчонку! Ну, поговорим сегодня с родителями…Как они его воспитывают? И что за злыдень растет, что с него дальше то будет?.. Анна Николаевна, это так оставлять нельзя, а то он пол-группы перекусает…»
«Бедная девочка, потерпи, все будет хорошо» - с этими ласковыми словами она мне чем-то помазала спину. Резко и сильно зажгло в ране, но я не заплакала, только слезы сами покатились из глаз…
Потом мне приложили бинт с мазью и стало легче, но вся спина и рука неприятно ныли. Бинт хорошо приклеили пластырем к спине, надели на меня маечку, платье и мы с Анной Николаевной, выйдя из кабинета, пошли умывать мое зареванное и опухшее лицо.
Алешку нашли в спальне, в углу, под кроватью второго ряда. Он никак не хотел вылезать и няня Клава долго его уговаривала. Только после того, как она пообещала позвать милиционера, который дежурил недалеко от нашего садика, Алешка вылез из темного угла самой дальней кровати.
Алешка стоял, опустив голову, перед няней Клавой, Анной Николаевной, перед всеми ребятами группы. Выясняли как все произошло. Алешка молчал. Молчала и я.
Ребята, перекрикивая друг друга, поведали всю нашу историю сражения.
Было вынесено решение: Алеша дважды виноват. Он обидел, отобрал игрушку у Гали и укусил меня, поэтому он будет стоять в углу, до обеда, после обеда и сончаса, до самого прихода родителей и на прогулку не пойдет.
Будет стоять и думать о своем поведении. А разговор с родителями, моими и его, будет у заведующей.
Но, вначале он должен попросить прощение у нас обеих.
Алешка, повернувшись к нам, пробубнил: «Простите меня…» и пошел в указанный угол, возле входной двери. Игр у него сегодня уже не будет.
А мне Анна Николаевна сказала, что я тоже была не права, когда сама решила вернуть отобранную игрушку. Я должна была сказать об этом или ей, или няне Клаве, и тогда не было бы нашей ссоры, вернее даже – драки. Что всегда, если тебя, или кого другого, обидели, надо идти и рассказать старшим.
Я молча с этим не согласилась.
Что же я буду каждый раз бегать жаловаться? Я же не ябеда. Сама разберусь. А Алешка у меня еще получит! Не сегодня, но получит. На прогулке. Вот только спина заживет, а то руку поднимать больно.
В обед мне одной поменяли гарнир из гречки, которую я не могла терпеть, на картофельное пюре, а няня Клава принесла мне вместо киселя, компот.
Наверное, потому, что я раненная…
В сонный час уснуть совсем не могла. На спине было больно, на правом боку тоже,а левый бок быстро весь «отлежала». Няня Клава помогла мне тихонько одеться и разрешила посидеть в игровой, пока все спят. Сегодня, для меня лично, нарушались некоторые правила. Это было интересно и приятно.
В полдник Галя предложила мне взять ее конфету, но я отказалась. Пусть ест сама, она такая маленькая и худенькая.
На прогулке, Саша, мальчик, который мне больше всех нравился в группе, взял меня за руку и сказал: «Я тебе буду все –все помогать. Ты мне только говори, что тебе надо, что ты хочешь». Мы и раньше часто играли вместе. Саша был спокойный и добрый. Потом мы гуляли по траве рядом с забором, и он мне рассказал, что его дом стоит прямо за этим забором. Показал дом, а в щелочку я рассмотрела окна их квартиры на втором этаже. «Как здорово, - подумала я, - вышел из квартиры и сразу в садик. А нам с мамой идти в соседний поселок. Так не хочется далеко шагать, особенно по утрам».
Саша сорвал три фиолетовых цветочка, которые нашел в траве и, протягивая мне, сказал: «Это тебе. Возьми». А, наклонившись к уху, тихо прошептал: «Ты хорошая, я тебя люблю». Я посмотрела на него и ответила: «Ты тоже хороший, я тоже тебя люблю». И как-то весело нам стало обоим. Я даже забыла об укушенной спине…
Пришла мама. Ее позвали к заведующей, там все рассказали, попросили дома сменить повязку, дали мазь, бинт и пластырь.
Я помахала рукой Саше: «До завтра!» Цветочки положила в карман, чтобы дома убрать их в свою тетрадку для рисования.
«А все- таки какой сегодня замечательный день!»- подумала я…
Верхнюю корочку хлеба я уже догрызла, мякишем немного покормила воробьев на дороге, но мама меня даже не стала ругать, когда увидела, что осталось от булки, которую доверила мне нести. Просто сказала: «Ну, ты уже наелась, воробьев накормила, хоть нам с отцом оставила на ужин».
Вечером мама поменяла мне повязку и сказала, что боялась там увидеть укус хуже, ну, а этот - до свадьбы заживет! За ужином мама все рассказала отцу, но папа принял мою строну и сказал: «Молодец, дочка! Слабых надо защищать».
Уснула я довольная и счастливая.
Алешка Курбатов перестал обижать девчонок и как-то все время, в группе и на прогулке, сторонился меня.
А Сашу я больше не видела никогда.
На следующий день Анна Николаевна сказала, что его родители переехали в новую квартиру, в другом районе, что Саша будет ходить в другой детский сад и осенью пойдет в другую школу, не нашу.
Мне стало печально и скучно.
Иногда, глядя на цветущие фиолетовые незабудки, с какой-то легкой и щемящей грустью, я вспоминала Сашу... Его рассказы, его слова признания, его застенчивую улыбку и черные, как черемуха, глаза.