Люблю человечных докторов. Их отличает от равнодушных коллег чувство юмора, искренне внимание ко всем твоим словам. А в нагрузку, в противовес перечисленной добродетели – излишняя разговорчивость. Хотя, вру – поговорить по душам с доктором и на отвлеченные темы чертовски приятно.
В приграничном со «страной небытия» возрасте, ты приходишь к врачу как автор великой драматической пьесы к циничному, повидавшему всё и вся режиссеру. Твой материал – в описываемом случае твоя требуха – это беккетовское «В ожидании Годо», где столь ожидаемый всеми герой - Смерть, Бог или ещё кто-то там более реальный, целиком зависит от фантазии постановщика.
Ты бледен, молчалив и необыкновенно прекрасен, ибо то, что ты принёс не вызывает сомнений в гениальности даже у воробьёв, любопытствующих в окно врачебного кабинета. Именно поэтому человечность доктора играют ключевую роль в этом спектакле жизни.
Презентация не обходится, конечно, без хамства режиссера. Он смеет шутить в адрес твоей пьесы-требухи. Он даже позволяет себе украдкой зевнуть, пробегая глазами по твоим анализам. И портит величественность момента бестактным на твой взгляд замечанием: «Ну, что вы в самом-то деле так расстроены! Бывает куда хуже. Не надо быть таким кислым!».
Но все недостатки забыты, когда в рот тебе (вплоть до 12-перстной кишки) засунут шланг и доктор-режиссер вдруг хмурит брови и как-то озадаченно, и даже рассеяно, похлопывает свободной рукой по красивой попе ассистентку-медсестру, якобы отодвигая тем самым от экрана. «Не могу понять…» - бормочет эскулап и вдруг взрывается криком – «Да что-же там у вас болтается!?».
В этот момент, ты, - лежащий и хрюкающий, в соплях, в слезах и в желудочной слизи, - становишься самым счастливым человеком, ибо «зацепил» за живое своей драмой даже этого, прожжённого циника. И февральское солнце, перебирающее лучами вчерашние сосульки, заставляет тебя, летящего над городом к своему дому, счастливо улыбаться.
