Стеклянная ампула стояла на пустом столе рядом с пистолетом для инъекций. Указательный палец нервно дотрагивался до ствола и двигал пистолет туда-сюда. Я сидел и смотрел на прозрачную жидкость, стараясь разглядеть в стеклянной колбе крошечных личинок Глума. Пистолет замер. Я поднял ампулу и до боли сжал ее в руке…
---
Двумя днями раньше.
— Беги, сука!
Кричавший мне в спину толстяк, уже изрядно запыхавшийся, всем весом врезался в перила моста, через которые я только что сиганул на уровень ниже. Больно ударившись коленом, я кое-как вскочил и, хромая, помчался дальше. За пазухой приятной тяжестью ощущался тугой сверток. Я старался прижимать его гораздо сильнее, чем того требовалось для сохранности, но жгучие эмоции затмевали рассудок. Я почти не чувствовал боли и мчался вперед, ловко лавируя между мусорными баками и редкими бродягами, встречавшимися на пути.
Вам меня не догнать. Уже не догнать… Я вскарабкался по стальной лестнице сервисного тоннеля, ведущего на верхние уровни, и улыбался от ощущения близости цели. Приподняв крышку, отделявшую сервисный лаз от транспортных коридоров, я осторожно осмотрелся. Безликие стены длинного тоннеля и ни одной живой души. Все отлично. Бежать по пустому коридору было значительно проще, но привлекать внимание на верхних уровнях нельзя. Я сбавил темп и торопливо шагал, прикладывая титанические усилия, чтобы не броситься вперед. Сердце стучало так громко, что, казалось, я слышу его эхо, отразившееся от стен длинного коридора.
Увлеченно перебирая ногами и отвлекшись на собственные мысли, я едва не налетел на двух людей, идущих мне навстречу. Я плотно прижался к стене. Оба были затянуты в матовую броню. На поясе каждого висел внушительного вида излучатель. Лица скрыты светоотражающими масками. Я, кажется, вжался в стену гораздо сильнее, чем позволяли законы физики. Когда черные фигуры прошествовали мимо, даже не повернув в мою сторону головы, я вдруг понял, что не сделал за последнюю минуту ни единого вдоха. Кое-как оторвавшись от стены и протолкнув в легкие долгожданную порцию воздуха, я неспеша двинулся в прежнем направлении.
Несмотря на неспешный теперь шаг, сердце по-прежнему вырывалось из груди. Я встретил еще несколько идущих навстречу человек в коридоре и влюбленную парочку на выходе. В тамбуре, которым оканчивался коридор, никого не было. Я первый раз остановился и сел прямо на пол, прижавшись спиной к шершавой стене. С места, где я устроился, просматривались и коридор, из которого я пришел, и два смежных, а также выход из тамбура на площадь. Я вынул сверток из-за пазухи и аккуратно развернул. В сером куске материи, который ранее был частью шикарной портьеры, лежал серебристый цилиндр длиной около двадцати сантиметров и толщиной не более пяти. Я повертел его в руках и, не обнаружив видимых повреждений, аккуратно завернул обратно в ткань.
По плану я должен был передать его заказчику где-то около полудня. Шататься по верхнему уровню в таком виде очень не хотелось, но время поджимало. Через час у меня в кармане будет сумма, которая всё решит. А сейчас нужно двигаться. Из тамбура дорога шла через транспортную площадь. Здесь можно было сесть в такси и быть на месте через пятнадцать минут, но в такси — идентификатор, а светиться без надобности я тем более не собирался. Нужен был грузчик — летательный аппарат, предназначенный для перевозки исключительно грузов. Я шел вдоль посадочных ячеек и выискивал транспорт с меткой — перечеркнутый человечек. Такие ячейки бронируют для грузов, и оплачивают их дистанционно, остается только ввести код назначения и идентификатор компании-отправителя. Идентификатор у меня был. А вот и необходимый мне аппарат.
Крышка открылась с чуть заметным скрипом. На панели живого места не было; если бы я не пользовался транспортными ячейками раньше, вряд ли смог бы ввести нужные цифры. Клавиатура мигнула красным. Я перепроверил код и увидел ошибку. Клавиша с цифрой три западала, и вместо неё вводилась пятерка; из-за этого бортовой компьютер не мог найти нужный адрес. Помудрив с консолью, я ввел координаты соседнего помещения. Экран одобрительно мигнул, и я быстро забрался внутрь. Крышка тихо захлопнулась.
Я оказался в кромешной темноте. Грузу свет не нужен. Да и так нормально. Я почувствовал, как капсула оторвалась от поверхности. Оставалось только ждать. Я прокручивал события последних восемнадцати часов в своей голове и не верил собственной удаче. Мне удалось! Я перехватил капсулу под самым носом у недоумков из КорпМедТрейн. Я ненавидел корпоратов. Все, кто обитал ниже транспортного уровня, знали, что из себя представляют эти выродки. Лин… Моя маленькая Лин.
Капсула дернулась и замерла. По ощущениям это был уровень торговли. Я набрал в легкие побольше воздуха. Капсула завибрировала и снова начала подниматься. Еще две остановки — и я на месте. Где-то под ногами зашипело. Звук становился громче с каждой секундой. Капсула теряла воздух быстрее, чем я рассчитывал. Еще раз вдохнув, я замер и стал считать. Капсула вновь замерла. Осталось три минуты. Если только… Движение не возобновилось. По спине пробежал холодок. Остаться здесь означало погибнуть от удушья. Капсула могла выйти из строя. Я постарался успокоиться, но сердце вновь стремительно застучало, тратя огромное количество кислорода на панику. Что-то не так. Остановка затянулась. Открывать люк нельзя. Мысли понеслись, словно ошпаренные.
Пол под ногами дрогнул. Стены качнулись, и движение возобновилось. Но не вверх. Видимо, аппарат перестраивался в другой поток. Что-то шло не так. Я сидел внутри, как слепой котенок, и пытался унять свое тело. Успокоить. В висках стучало всё сильнее. Горло перехватило, легкие требовали новую порцию воздуха, которого здесь почти не осталось.
Раздался громкий щелчок. Щелчок означал, что я добрался. Это конец пути. Давление возвращалось. Я нащупал рычаг аварийного открытия и рванул его на себя. Крышка приоткрылась, и в легкие хлынул долгожданный воздух. Снаружи было тихо. Просторное помещение, в котором я оказался, видимо, использовалось как склад. Судя по координатам, которые удалось ввести в неисправный навигатор грузовой ячейки, мне нужно было спуститься на этаж ниже. Выбравшись из аппарата, я направился в сторону лифтов. И замер, едва успев сделать первый шаг.
Внизу была перестрелка. Я опустился на пол и прижал ухо к прорезиненной поверхности. Два или три автомата. Звуки выстрелов глушились переборкой, но перепутать их было не с чем. Прямо подо мной люди стреляли друг в друга из автоматического оружия. Спускаться вниз сейчас было нельзя. Но контейнер… Выстрелы смолкли. Я пролежал так еще с минуту. Наконец не выдержав, я поднялся и пошел к лифтам. Обойдя трубу шахты лифта, я отыскал сервисный люк и, повозившись с запорным механизмом, открыл узкий проход. Тесная труба вела вдоль всего здания вверх и вниз. Одна стенка трубы представляла собой лестницу. Я осторожно выбрался в узкий лаз. Снизу тянуло пороховой гарью. Если сейчас кто-нибудь из стрелявших высунется в шахту, мне конец.
Труба по-прежнему молчала. Единственный звук, который я слышал, — это было мое дыхание. Через несколько ступеней передо мной показалась надпись с номером нужного уровня. Люк открывался наружу, а значит, мог привлечь внимание. Если там кто-то есть… А если там никого? Придется рискнуть. Я дотянулся до рычага запорного механизма и, затаив дыхание, потянул металлическую ручку на себя. Раздался душераздирающий скрип, который эхом разнесся по всей трубе и многократно усилился. Я похолодел от ужаса. Резко отдернув руку от ручки, я взмыл вверх на несколько метров и замер. Внизу было тихо. Дверца, приведенная в движение механизмом, была распахнута настежь. Свет, попадавший в сумеречное пространство шахты, ничем не блокировался.
Я снова спустился вниз. Осторожно осмотрев пространство за люком, я выбрался из трубы и двинулся в сторону жилых помещений. В отличие от предыдущего, это помещение было разделено перегородками на узкие коридоры, каждый из которых вел в отдельное жилое помещение. Дойдя до лифта, я увидел на полу кровавый след. Кого-то, судя по всему, затащили в лифт. Осторожно, готовый в любую минуту рвануть обратно, я продвигался вперед по кровавому следу, надеясь, что нам не по пути.
Дойдя до поворота, я был уже почти уверен, что там увижу. Остановившись у самого края стены, я вжался в серую поверхность пластиковой переборки и краешком глаза выглянул в пространство за углом. Входной портал был разворочен. Двери сорваны и переломаны так, будто в них врезался танк. Чем и как их так разодрали в узком проходе коридора, я понять не мог. Было ясно одно: впереди нет никаких живых объектов. Комната за некогда двустворчатой деревянной дверью была пуста. Посреди пустого помещения лежало на боку изуродованное кресло. Вокруг валялись сотни стреляных гильз. Кроме лужи крови, кресла и гильз, в комнате было огромное панорамное окно. Оно занимало всю противоположную от входа стену.
Меня ждали именно здесь. Я должен был принести сверток человеку, ждущему меня в этой комнате. Я аккуратно обошел кровь и подошел к стеклу. Толстый бронированный прозрачный пластик был испещрен крохотными царапинами. Сквозь стекло было видно транспортную площадку, расположенную двумя уровнями ниже. Она примыкала к внешней стене и представляла собой полукруглую платформу около тридцати метров в диаметре. Огромный черный транспортник с оранжевой эмблемой силовиков плавно оторвался от поверхности и, на долю мгновения зависнув над взлетной площадкой, устремился ввысь. Корпораты. Это их труповозка. Полный автобус закованных в белые экзоскелеты боевиков.
Я вынул сверток и уставился на него, как будто видел впервые. Нужно было уходить, пока сюда не прилетели спецслужбы. Но куда? Контейнер был моим единственным шансом. Лин.
Я покинул зал, миновав раскуроченный вход, и, пройдя по коридору, вышел к лифтам. Кнопка вызова была испачкана кровью и горела красным. Те, кто устроил здесь бойню, уходя, заблокировали движение лифтов. Идти было некуда. Я снова вернулся в трубу сервисного тоннеля. Двумя этажами ниже я выбрался в просторный транспортный холл. Здесь располагались частные летательные аппараты. Уходить можно было не таясь. Прятаться было уже бессмысленно. Я нашел коммерческое автоматическое такси и ввел свой номер на консоли. Кабина отворилась, и я ввалился в пассажирское кресло. Сверток я бросил рядом.
Ячейка остановилась, и, открыв капсулу, я спрыгнул прямо на землю. В трущобах свет был исключительно искусственным. Солнечный до нас не добирался, учитывая, что над нами возвышались сотни этажей верхних миров. Я ткнул клавишу возврата и, отпустив ячейку, понуро двинулся к медицинским докам. Отозвавшись на мое прикосновение, дверь услужливо ушла в сторону. Передо мной был ярко освещенный коридор со множеством одинаковых дверей. Я шел на ватных ногах к двери, которую покинул сегодня рано утром. Нажав на контрольной панели кнопку отпирания, я шагнул в открывшийся проем.
Посреди небольшой комнаты, занимая почти всё свободное пространство, стояла кушетка. На ней, среди сотни проводов и трубочек, лежала юная девушка. Бледная кожа ее была гладкой и безжизненной, но я точно знал, что она жива. У изголовья был закреплен монитор, в который уходила часть трубок и проводов. На его экране бежали цифры, символы и графики. Красных было немного. Большая часть была белой и немного зеленой. Из всего этого я знал, что состояние моей Лин стабильно. Ее ввели в искусственную кому, чтобы предотвратить гибель мозга. Я встал перед ней на колени и, закрыв руками глаза, беззвучно заплакал.
— Руф, — знакомый голос раздался у меня за спиной. — Пойдем.
В дверях стоял доктор.
— Не стоит тебе здесь сидеть.
Я послушно встал и поплелся за идущим впереди человеком в белом халате.
— Ты выглядишь дерьмово.
Он открыл очередную дверь в бесконечной череде точно таких же, но за этой вместо кушетки стояли письменный стол, монитор и два стула. Доктор зашел в комнату и выдвинул один из стульев в мою сторону.
— Сядь.
Я механически выполнил просьбу. Сверток я выложил на стол перед ним.
— Что это? — он хмуро уставился на торчащий из ткани цилиндр.
— Я не знаю, док. Мне нужно было это передать одному человеку.
— Это контейнер для биологических образцов. Ты открывал его?
— Нет. — Я вытянул цилиндр и случайно смахнул материю, в которую он был завернут, под ноги доктору.
— Дорогая вещица. — Доктор протянул руку раскрытой ладонью вверх. — Ты позволишь?
Я передал контейнер.
Он что-то нажал, и я услышал легкое шипение. Цилиндр разошелся, обнажая стеклянную колбу с прозрачной, как слеза, жидкостью внутри.
— Глум…
Я зажмурил глаза. В висках застучало. Я всю дорогу нес в руках смерть…
— Почему ты не отдал его?
— Человека, которому я должен был передать контейнер, забрали корпы.
— Такой цилиндр тянет тысяч на двести. Сколько тебе пообещали?
— Пять. — Я почувствовал острый приступ тошноты.
— Руф, ты понимаешь, что ты только что пытался сделать?
Я взял контейнер из рук доктора и, аккуратно закрыв, сунул во внутренний карман.
Доктор нагнулся и, подняв упавшую тряпку, протянул ее мне.
— Не вздумай оставить это в трущобах, Руф. Тебя разорвут на части, если кто-то узнает…
— Я…
— Не нужно. Уходи. Унеси это отсюда. А лучше уничтожь…
Я не видел перед собой ничего. Брел, казалось, целую вечность до выхода из госпиталя. Моя Лин…
Глум был одним из самых опасных и сильных препаратов, когда-либо попадавших в трущобы. Он был разработан для ускорения работы мозга. Законы этики запрещали эксперименты на живых людях, и корпораты пришли в трущобы. Здесь за деньги люди делали всё. Отчаявшиеся, голодные, злые, они соглашались на эксперименты, лишь бы хоть немного улучшить свое жалкое существование. Но Лин… Ей не нужны были деньги. Я нашел ее в постели уже без сознания. Док сказал, что девушку можно спасти. Можно, если достать кучу денег. Чертову кучу денег. Почему она согласилась? Что могло заставить ее пойти на это? Я не понимал.
Только Гурт знал, что в цилиндре. Гурт знал, кому нужен препарат. Значит, это он и навел корпоратов. Я пробирался сквозь узкие проходы к убежищу своего наводчика. Даже если это не он, то уж наверняка я смогу узнать кто.
Серая бронированная дверь, ведущая в бункер, была приоткрыта. Я осторожно потянул ее и шагнул в полутемный портал. Спускаясь по обитым мягким резиновым покрытием ступеням, я старался не производить ни единого звука. С лестницы я попал в просторный холл бункера. Но тот был пуст. Кто-то вынес из бункера всё оборудование. Гурт промышлял производством дешевых медикаментов, и в бункере была его лаборатория. Я спустился ниже и только тут заметил в дальнем углу сидящего на корточках мужчину в строгом костюме. Так как он сидел спиной к лестнице, меня он не видел. Я попытался развернуться, чтобы тихо уйти, но внезапно почувствовал, как в затылок мне уперлось что-то твердое и холодное.
— Подними руки. — Голос принадлежал женщине.
Мужчина встал и, повернувшись ко мне, неожиданно улыбнулся.
— Дин, опусти оружие. Этот паренек не опасен. — Он перевел взгляд на меня. — Правда, Руф?
Я вскинул брови от удивления. Ни этот мужчина, ни голос женщины, стоявшей позади, знакомы мне не были. Давление на затылок наконец исчезло, и я смог закончить начатое секунду назад движение. Передо мной стояла высокая блондинка в черной, гладкой, словно резина, облегающей одежде. Открыта была только нижняя часть лица. Лоб и глаза были закрыты белой тактической маской с кучей окуляров. Я кожей ощущал, как меня сканируют и исследуют невидимые лучи.
— Он чист.
В руках женщина всё еще держала пистолет. Ствол был направлен куда-то в бок, но я чувствовал где-то на уровне подсознания, что любое мое неосторожное движение вернет ствол на исходную.
— Отлично. Руф, спускайся. Я, кажется, знаю, что ты тут ищешь.
Я осторожно спустился с последних ступенек и вышел на освещенное пространство. Человек стоял передо мной и спокойно смотрел мне в глаза.
— Ты уже, наверное, понял, что в контейнере?
— Мне объяснили. — Мой голос был тихим и безвольным. Внутри была звенящая, ужасающая пустота.
— А еще ты, наверное, понял, для кого на самом деле предназначалось его содержимое.
В это мгновение всё сложилось в моей голове, словно пазл. Та легкость, с которой контейнер попал в мои руки. Перестрелка. Отсутствие преследования. Лин… Ведь Лин не нуждалась в деньгах. Кто-то обманом дал ей препарат. Это всё подстроено. И цель, видимо, я.
— Судя по выражению твоего лица, я попал в самую точку. Корпы давно искали хороший генетический материал. Здесь, в трущобах, ты скорее исключение. Твоя девочка в больнице — ведь так?
— Да. Лин заражена. Она в коме.
— И ты бросился в эту авантюру не задумываясь.
— Вы бы поступили иначе? Нас травят сотнями, ставя на нас нечеловеческие эксперименты. Нас убивают нашими же отчаянием и жадностью. Но Лин… Мы хотели уйти из трущоб. Мы бы смогли.
— А значит, у корпоратов не было бы возможности тебя использовать.
— Кто вы такие? — Я обернулся и увидел, как стоявшая всё это время на лестнице женщина резко вскинула оружие в сторону входа.
— Кто-то у двери. Двое. — Она говорила сухо и коротко.
Мужчина сунул руку в нагрудный карман и, достав небольшой черный прямоугольник, протянул его мне.
— Нам пора. А ты… прими правильное решение.
Из бункера был еще один выход. На противоположной стене — воздушный шлюз. Через него можно было попасть на внешнюю городскую стену. Он указал рукой в сторону шлюза.
— Кто бы там ни был, они точно не будут тебе рады.
Я стоял в нерешительности и смотрел на прямоугольник в своей руке.
Сверху раздался металлический лязг. Я лишь мельком взглянул наверх и через секунду уже выбирался на внешнюю стену.
Город представлял собой огромный конус из железобетона. Серый монолит стоял среди пустыни, похожий на гигантский муравейник. Я поднялся по шершавой бетонной поверхности на уровень выше. Дышать без респиратора здесь было невыносимо сложно. Воздух был полон мелкой песчаной пыли. Я натянул воротник на нижнюю часть лица. Видимость была минимальной. Я практически на ощупь искал входной люк. Глаза забило песком. Вокруг шумел бешеный ветер. Наконец пальцы нащупали очертания замка. Я изо всех сил рванул рычаг на себя, но дверь заклинило. Люк вышел из проема лишь на пару сантиметров. Я просунул пальцы и попытался тянуть на себя. Разодрав пальцы в кровь, мне всё же удалось приподнять крышку достаточно, чтобы пролезть.
В тоннеле было темно. Крышку я захлопнул, иначе сюда отправили бы сервисника. Труба вывела меня в вентиляционные шахты. Я несколько раз возвращался назад, чтобы найти нужный коридор. Лабиринт тоннелей остался позади. Мой путь лежал теперь через весь первый уровень. В госпитале мне больше нечего было делать. Лин я, скорее всего, больше не увижу…
---
Стеклянная ампула стояла на пустом столе рядом с пистолетом для инъекций. Указательный палец нервно дотрагивался до ствола и двигал пистолет туда-сюда. Я сидел и смотрел на прозрачную жидкость, стараясь разглядеть в стеклянной колбе крошечных личинок Глума. Пистолет замер. Я поднял ампулу и до боли сжал ее в руке…
В кармане тренькнул телефон. Я осторожно разжал ладонь и медленно, словно взрывчатку, поставил ампулу на гладкую поверхность стола.
Номер был скрыт.
— Да.
— Что ты решил? — Голос на другом конце был очень спокойным, холодным и отстраненным.
— Я согласен. Но при одном условии. Вы возвращаете Лин. Я должен знать, что вы выполните мое условие.
— Ты получишь немалые деньги по окончании эксперимента. После введения не забудь подключиться к датчику медобслуживания. Его ты найдешь в контейнере…
— Мне не нужны ваши деньги, — резко оборвал я говорившего. — Вы должны оживить ее. Я сделаю всё, что вы скажете.
Несколько секунд в трубке не раздавалось ни звука.
— Сделано. Через час сможешь убедиться в этом сам. Я скину видеофайл тебе на почту.
Трубка щелкнула звуком отключения. Я бросил аппарат на стол и откинулся на спинку стула.
Глум был, наверное, самым страшным веществом, когда-либо попадавшим на нижние уровни. Это был так называемый живой наркотик. Он превращал твою жизнь в рай — но всего на полчаса. После этого ты умирал. За эти короткие минуты твое сознание находилось в том мире, который был для тебя местом духовных поисков, местом ответов, раем сознания. А самое подлое заключалось в том, что в твоей голове время замедлялось, и ты жил в этом раю годы. Жаль, что мозг мог выкинуть такой трюк лишь единожды. Человеческого ресурса хватало только на один раз. Глум просто сжирал своего носителя. Исключений не было. Лекарств и антидотов — тоже. То, что находилось в прозрачной ампуле, было последней разработкой корпоратов. Глум не давал шансов на возврат.
В контейнере лежал медицинский чип… Я аккуратно извлек его и прижал к затылку. Короткий писк известил об успешной активации.
Я видел жертв Глума. Их находили в разных укромных местах по всему первому уровню. Страшные, искореженные агонией лица абсолютно не были похожи на те, что были обещаны создателями препарата. Люди должны были испытывать бесконечное блаженство. Вещество разрабатывалось как средство эвтаназии для тех, чья жизнь была обречена. Жаль, что обкатывалось средство на тех, кто умирать не собирался. Я не собирался. Но у меня не было выбора. Я смотрел на циферблат, отображавшийся на экране телефона.
Ампула мягко встала в приемник пистолета. Большой палец уперся в кнопку предохранителя. Механизм упруго отозвался на давление, и пружина взвода мягко расправилась, подавая поршень в ствол инъектора.
Стол, комната, телефон — всё словно расплывалось. Рука заметно дрогнула, когда я поднес дуло к виску. На губах вдруг появилась глупая ухмылка. Телефон пискнул, и на экране появилось уведомление о новом видеосообщении. Свободной рукой я ткнул в экран и активировал запись.
Над кушеткой склонились двое. Один из стоявших держал в руках планшет и что-то говорил. Второй вытаскивал из вены лежавшей на кушетке девушки катетер. Камера слегка приблизилась к ее лицу. Это была Лин. Ее глаза были закрыты. Тот, кто извлекал иглу, взял из нагрудного кармана фонарик и, оттопырив девушке веко, направил луч света на зрачок. В палату вошел третий. Его я узнал сразу же. Доктор, с которым я общался пару часов назад. Он взял планшет из рук стоявшего у кровати человека и что-то подписал. Девушка пошевелилась. Все трое одновременно повернулись к кушетке. Лин открыла глаза.
Щелкнул курок. Шипение вводимого препарата. Звук падающего пистолета, словно сквозь сон. Тишина и расслабление. Все тревоги испарились. Всё обрело смысл. Звуки вернулись. Стало тепло. Вокруг зашумел ветер. Кто-то мягко коснулся моей щеки. Я заплакал.