Елена Ветрова, которой ещё не исполнилось тридцати, оглядываясь назад, не находила повода для недовольства собственной жизнью. Всё складывалось на удивление гармонично: рядом был любящий муж, подрастал замечательный сынишка, да и работа приносила настоящее удовольствие. За Диму она вышла сразу после того, как получила диплом в педагогическом университете. Они бы и раньше могли расписаться, но родители поставили ультиматум: никакой свадьбы до окончания учёбы. Елена тогда пыталась давить на жалость, переживала, что Дима не захочет ждать целых два года, что найдёт кого-то другого. Но отец, человек с военной закалкой, был непреклонен. Он сказал тогда твёрдо: «Дочка, если он тебя действительно любит, значит, подождёт. А если не выдержит и уйдёт — значит, не твой человек. Запомни: тот, кто предназначен тебе судьбой, останется с тобой при любых обстоятельствах. Уходят только те, кто случайно оказался рядом». Дима выдержал испытание временем, и в день получения диплома, прямо из стен университета, они отправились в ЗАГС. Елена тогда чувствовала себя бесконечно счастливой и всё думала, как же ей повезло с таким мужем.
Дима действительно оказался очень заботливым и внимательным супругом. Когда спустя год на свет появился Максимка, муж, увидев сына, даже не смог сдержать слёз радости. А потом, когда малыш капризничал по ночам, Дима часами сидел у его кроватки, давая Лене возможность хоть немного восстановить силы. Когда Максиму исполнилось полтора, Лена начала задумываться о выходе на работу — денег молодой семье постоянно не хватало. Но муж, который к тому времени уже несколько лет работал в крупной торговой компании и как раз получил повышение, категорически воспротивился. «Лен, ну пусть я пока всего лишь менеджер среднего звена, но моей зарплаты вместе с премиями и бонусами нам на всё должно хватать», — убеждал он её. В итоге Лена вышла на работу только когда сыну исполнилось три года, и в том же году Максим пошёл в детский сад. А когда пришло время идти в первый класс, на семейном совете единогласно решили, что учиться он будет в той же школе, где преподаёт Лена — она вела там иностранный язык. Школа считалась престижной, да и под маминым присмотром ему будет спокойнее.
Не могла Лена пожаловаться и на работу. Ученики её обожали, родители относились с уважением, а в коллективе ценили за ответственность, творческий подход и настоящий педагогический дар. Однако в последнее время её начало беспокоить странное состояние здоровья. Всё чаще накатывала тошнота, появлялась слабость, кружилась голова. Когда это только началось, она даже купила тест на беременность, но он оказался отрицательным. Лена хотела поговорить об этом с Димой, но он в последние месяцы постоянно задерживался на работе допоздна, возвращался уставший и какой-то взвинченный, так что у неё просто язык не поворачивался нагружать его ещё и своими проблемами.
Очередной приступ головокружения и тошноты настиг её прямо во время урока. Едва дождавшись звонка, Лена, стараясь держаться за стену, добралась до кабинета директора. Секретарша Тоня, увидев её бледное как мел лицо, даже растерялась.
— Елена Викторовна, что с вами? — всполошилась она, подскакивая к ней. — Вам так плохо? Ольга Сергеевна у себя?
— Да, — только и смогла выдохнуть Лена.
— Проходите скорее, — Тоня, нарушив строгое директорское правило не пускать без доклада, сама приоткрыла перед ней дверь.
Директор, Ольга Сергеевна, при звуке открывающейся двери недовольно поморщилась — она готовила важный доклад к городской коллегии. «Предупреждала же Тоню, что занята и никого не принимаю», — с досадой подумала она. Но, подняв глаза на вошедшую учительницу, тут же забыла обо всех своих отчётах.
— Елена Викторовна, присаживайтесь немедленно, на вас просто лица нет. Может, скорую вызвать? — всплеснула руками директриса.
Лена отрицательно качнула головой.
— Не надо, Ольга Сергеевна. Вы разрешите мне уйти с последнего урока? Я сама схожу к врачу.
— Вы случайно не беременны? — спросила директор.
— Нет, — так же тихо ответила Лена.
— А может, отравились чем-то? — не унималась Ольга Сергеевна. — И давно это у вас?
— Недели три уже, наверное, или чуть больше. Но чтобы так сильно — в первый раз, — призналась Лена.
— Давайте я тогда позвоню Дмитрию или Вере Николаевне. Пусть кто-нибудь из них за вами приедет и в поликлинику отвезёт. Куда ж вы одна в таком состоянии поедете? — Ольга Сергеевна дружила с Верой Николаевной, свекровью Лены, и считала своим долгом поставить её в известность.
Но реакция подруги оказалась для директрисы полной неожиданностью. Вера Николаевна отреагировала на новость о болезни невестки с прохладцей и заявила, что приехать не сможет — у неё запись на массаж.
— Олечка, ну пойми, у него же каждая минута расписана. Не могу же я взять и перенести сеанс только из-за того, что Лене нездоровится. Ничего страшного не случится. Пусть посидит на лавочке, подышит воздухом и спокойно доберётся сама, — с капризными интонациями проговорила Вера Николаевна.
— Вер, но ей действительно очень плохо. Она тут стоит бледная, как стена. Может, Дмитрию позвонишь? — не унималась Ольга Сергеевна.
— Оль, ну ты что? Он на работе, у него важная встреча с клиентом, — резко оборвала её Вера Николаевна. — Лена уже взрослая девочка, сама как-нибудь доберётся.
Лена, которая и правда начала чувствовать себя немного легче, видела, как Ольга Сергеевна, слушая свекровь, всё больше хмурилась.
— Не надо было никому звонить, — тихо сказала она, когда директор закончила разговор. — Я на такси доеду, ничего страшного.
В поликлинике возле кабинета терапевта почти никого не было, если не считать одну необычную женщину. Лена мысленно дала ей лет пятьдесят. Ухоженное лицо с тонкими лучиками морщин вокруг выразительных карих глаз, аккуратный макияж, густые чёрные волосы без единой сединки, уложенные в замысловатый узел-косу. Одета она была ярко: длинная широкая юбка — чёрная с алыми цветами по подолу, алая блуза и под стать юбке чёрно-алый жилет без рукавов. Её легко можно было принять за цыганку, но Лена точно знала, что в их городе цыган нет. Поздоровавшись, она присела на стул напротив. Под пристальным взглядом незнакомки ей стало как-то неуютно, и она уже хотела пересесть поближе к окну, как вдруг женщине стало плохо. Она тихо застонала и схватилась за грудь. Лена тут же подалась к ней.
— Вам плохо? Позвать медсестру? — встревожилась она.
— Нет-нет, спасибо, — с трудом выдохнула женщина. — Я сейчас к доктору как раз. Просто сердце прихватило немного.
У Лены в сумке была бутылочка с водой. Она достала её и протянула женщине.
— Выпейте, полегче станет.
Женщина с благодарностью приняла воду. А когда из кабинета вышла медсестра и пригласила следующую, незнакомка, проходя мимо Лены, вдруг тихо, но с какой-то странной настойчивостью произнесла:
— Если не хочешь превратиться в овощ, не ешь то, что тебе муж готовит. И проверь документы на квартиру, пока не поздно.
Лена опешила. Сначала ей показалось, что она ослышалась — сказанное было настолько дико и нелепо, что не укладывалось в голове. Откуда эта женщина знает про её мужа? Про еду, которую он готовит? Лена открыла рот, чтобы переспросить, но незнакомка уже скрылась за дверью кабинета, оставив после себя только запах духов и гулкую пустоту в груди. А когда та вышла от врача в сопровождении медсестры, расспросить её так и не удалось — медсестра торопилась, а женщина, мельком взглянув на Лену, будто и не видела её раньше.
Всю дорогу домой в голове у Елены набатом звучали слова странной незнакомки. Кто она? Откуда знает меня? И что вообще всё это значит? — лихорадочно соображала она. И тут же память услужливо подкинула деталь: последние месяца два Дима неожиданно увлёкся кулинарией. Каждый день он старался приготовить для неё что-нибудь особенное: вкусный кофе с утра, какой-нибудь необычный коктейль, лёгкий суп-пюре вечером или даже праздничный ужин в выходные. Это было так трогательно и неожиданно, что Лена сначала растрогалась. Но пару недель назад её кольнуло странное воспоминание: она зашла на кухню, и Дима, вздрогнув, быстро убрал в карман какую-то бумажку. Тогда она не придала этому значения, списав на сюрприз. А теперь сердце вдруг забилось где-то в горле, перехватывая дыхание. Неужели Дима… Неужели он мог задумать что-то такое? — промелькнула ужасная мысль, но она тут же отогнала её. Да нет, бред какой-то. Он же меня любит, я точно это знаю. Сколько раз он мне в этом признавался! Но на душе легче не стало. Какой-то настырный червячок сомнения не давал покоя.
Несмотря на всю абсурдность предупреждения, вечером Лена решила на всякий случай последовать совету. Ужин она приготовила сама. Дима же, как обычно, колдовал на кухне над каким-то замысловатым напитком.
— А это что? — Лена взяла из его рук стакан, вдохнула приятный аромат. — Очень вкусно пахнет.
— Это витаминный коктейль, — заботливо объяснил муж. — То, что тебе сейчас нужно: давление нормализует, сил придаст.
Лена смотрела в его мягкие, участливые глаза и уже почти готова была усомниться в словах той женщины, но тот самый червячок внутри снова зашевелился, не давая расслабиться. Как только муж отвлёкся на зазвонивший телефон, Лена быстро выплеснула содержимое стакана в большой цветочный горшок, стоящий тут же на подоконнике. Когда Дима вернулся, она уже вытирала губы салфеткой. Он удовлетворённо кивнул и с заботой в голосе спросил:
— Ну как тебе? Вкусно?
— Очень, спасибо, — постаралась она ответить как можно естественнее. — А из чего он? Я никак не могла распробовать.
— Там мята, лимон, апельсин, зелёный чай, нават и просто горячая вода. Его ещё ташкентским чаем называют, — охотно пояснил Дима.
— Нават? — переспросила Лена, впервые слыша такое слово. — А что это?
— Это узбекский сахар такой, из сахарного сиропа и виноградного сока варят. На вид как леденцы.
Лена всматривалась в его лицо, пытаясь уловить хоть какой-то намёк на злой умысел. Но Дима был сама безмятежность: спокойный, мягкий, заботливый. «Да нет, та женщина точно что-то напутала», — успокоила она себя и даже мысленно вздохнула с сожалением о вылитом напитке. «Зря только такую вкуснятину испортила».
Однако утро следующего дня разрушило последние иллюзии. Едва переступив порог кухни, Лена застыла на месте, не в силах поверить своим глазам. Цветок, в который она накануне вылила подозрительный напиток, стоял с поникшими, безжизненными листьями, словно его окатили кипятком. По спине у неё пробежал холодок, и липкие капельки пота выступили на лбу. Сомнений больше не оставалось — это была отрава. Но какой смысл? И самое главное — откуда та странная женщина в поликлинике могла об этом знать? Ноги у Лены сделались ватными, она не села, а буквально рухнула на стул, судорожно пытаясь переварить случившееся. Где-то в глубине души ещё теплилась надежда, что это просто дурацкое совпадение, но разум уже лихорадочно искал объяснения.
Чтобы не мучиться пустыми догадками и проверить свои подозрения, Лена, пока муж плескался в ванной, мгновенно переключила телефон в авиарежим, спрятала его на кухне за баночками со специями, стоявшими над плитой, и включила запись видео. Затем она молнией метнулась обратно в спальню, делая вид, что всё это время спокойно ждала мужа. Когда Дима вышел из ванной и отправился готовить завтрак, она прислушивалась к каждому звуку из кухни. Вскоре он позвал всех к столу. Утренний кофе с омлетом не заставил себя ждать. Лена машинально отметила про себя: омлет муж положил и себе, и Максиму, а вот кофе налил только ей.
— А ты разве не будешь? — удивлённо подняла она глаза на мужа.
— Нет, сегодня обойдусь, — Дима поймал её озадаченный взгляд и поспешил пояснить: — У нас кофе, оказывается, закончился, осталось аккурат на одну порцию. Тебе же он нужнее, а я на работе выпью. Нам недавно такой шикарный автомат установили, пальчики оближешь.
Лена медленно ковыряла омлет вилкой, стараясь не выдать своего напряжения.
— А ты не опоздаешь? — спросила она как можно небрежнее.
Дима выразительно взглянул на наручные часы и довольно улыбнулся:
— Да нет, я сегодня к третьему уроку, так что могу позволить себе не спешить и не глотать всё в спешке.
Лена поднесла чашку к губам и сделала вид, что отпила глоток, лишь слегка смочив губы.
— М-м, — довольно промычал Дмитрий, наблюдая за ней, и тут же повернулся к сыну: — Максим, давай поторопись, сегодня в школу поедем вдвоём с папой.
Как только входная дверь за мальчишками закрылась, Лена бросилась к плите, схватила телефон и дрожащими пальцами открыла видеозапись. На экране было чётко видно, как Дима, достав из кармана брюк маленький синий флакончик, высыпал из него в чашку с кофе какой-то белый порошок. Сердце у неё оборвалось. Сомнений не оставалось — муж целенаправленно её травил. Но зачем? Зачем родному человеку такое делать?
Тут же перед глазами всплыли слова незнакомки про документы на квартиру. Лена кинулась в спальню, открыла небольшой сейф, где они хранили важные бумаги, и дрожащими руками достала папку. На первый взгляд всё было в порядке — квартира по-прежнему оформлена на неё. Но иначе и быть не могло, ведь это наследство от бабушки, которое они с Димой получили уже будучи в браке. Однако Лена, вспомнив предупреждение, принялась внимательно перечитывать каждый лист. И тут её словно обухом по голове ударило — среди бумаг лежала доверенность на имя мужа, датированная буквально вчерашним числом. Согласно этому документу, Дмитрий получал полное право распоряжаться всем её движимым и недвижимым имуществом. А внизу стояла её собственная подпись.
— Этого не может быть! — вырвалось у неё вслух. — Я же ничего не подписывала! Это подделка!
Лена почувствовала, как её захлёстывает волна паники, но усилием воли заставила себя успокоиться. Она быстро взглянула на часы — время ещё позволяло. В гостиной стоял компьютер с принтером, она распечатала копии всех документов, положила их обратно в сейф, а оригиналы спрятала в сумку и ещё до начала своих уроков отвезла их к родителям, попросив сохранить до лучших времён.
В школе, хотя учебный год был в самом разгаре, в спортзале полным ходом шёл ремонт. Лена была классным руководителем шестого «Б», который все в школе называли «мальчуковым» — из двадцати восьми человек девочек насчитывалось всего семеро. Неудивительно, что в классе её встретил возмущённый гул.
— Елена Викторовна, ну когда уже у нас физкультура начнётся? — Павлик Мирошниченко, с его вечно улыбчивым, круглым, будто циркулем очерченным лицом, сейчас выглядел мрачнее тучи. — Опять в снежки во дворе играть или в футбол по сугробам гонять? Надоело уже!
Одноклассники дружно загудели, поддерживая Павлика. Лена прекрасно понимала их недовольство. Класс был по-настоящему спортивным, без их участия не обходилось ни одно школьное соревнование. Она подняла руку, призывая к тишине.
— Хорошо, я сегодня же поговорю с бригадиром и попрошу его поторопиться. А вы, мои «олимпийцы», шагом марш в гардероб и бегом на урок, — она выдержала паузу и, видя, что мальчишки не торопятся, добавила их любимую шутку: — Считаю до трёх. Уже два с половиной!
Проводив взглядом свой неугомонный шестой «Б», Лена направилась в спортзал. Бригадира, мужчину средних лет с открытым лицом и добрыми глазами, звали Павел. Он заверил её, что к концу следующей недели зал уже можно будет использовать для занятий.
— А вы случайно не Елена Викторовна будете? — вдруг поинтересовался он, и, получив утвердительный ответ, рассмеялся: — Тогда это ваши «гаврики» сегодня с утра уже забегали. Представляете, помощь предлагали, чтобы ремонт быстрее закончить! Мои парни чуть со стыда не сгорели, слушая их комментарии. Острые они у вас на язык.
— О, это да, — улыбнулась Лена в ответ, — они умеют удивить.
Она попрощалась и уже развернулась, чтобы уйти, как вдруг пол под ногами заходил ходуном, в глазах потемнело, и она бы непременно упала, если бы Павел не подхватил её под руки.
— Вам плохо? — участливо спросил он, поддерживая её.
— Да нет, не обращайте внимания, — Лена попыталась улыбнуться. — Это, наверное, остаточные явления после отравления. Сейчас пройдёт.
Она привычно прикрыла глаза, пытаясь справиться с дурнотой.
— Знаете что? — твёрдо сказал Павел. — Давайте-ка я вас до медпункта провожу. Не нравятся мне эти ваши остаточные явления.
Несмотря на её слабые протесты, он довёл её до медкабинета и передал с рук на руки школьной медсестре, подождав, пока Лена присядет на кушетку.
После уроков, когда Лена с Максимом вышли из школы, на крыльце они нос к носу столкнулись с Павлом.
— Домой? — приветливо улыбнулся он.
— А вы разве ещё работаете? — удивилась Лена.
— Да нет, мои уже ушли, а я вот дочку поджидаю, она сейчас выйдет.
Оказалось, что его дочь Таня учится с Максимом в параллельном классе. Павел, как выяснилось из разговора, после смерти жены один воспитывал ребёнка, никому из родственников не доверяя. Позже они с Леной стали часто встречаться — то в школе, то на улице — и подолгу беседовали о жизни, о детях. Лена чувствовала, что нравится ему, да и сама испытывала к этому простому, открытому мужчине тёплую симпатию, но отдавала себе отчёт, что она замужем, и намеренно держала дистанцию.
Продолжение :