Я молча положила ключи от дачи на стол. Сын замер, не ожидая такого поворота.
— Вот, забирай. Продавай, — сказала я спокойно.
Максим схватил связку, прижал к груди, словно боялся, что я передумаю. Глаза горели — не благодарностью, а азартом. Он уже считал миллионы в своей голове.
— Мам, ты не пожалеешь! Я всё верну, клянусь! Через полгода у меня будет сеть кофеен, я…
— Иди, Максим.
Он ушёл, даже не обернувшись. Дверь хлопнула так, что задребезжало стекло в серванте. Я села на диван и посмотрела на фотографию на стене — мы с покойным мужем на крыльце той самой дачи. Он держит трёхлетнего Максима на руках, мальчишка смеётся, размахивает игрушечной лопаткой.
Двадцать лет назад мы купили этот участок на последние деньги. Вместо отпуска, вместо новой мебели. Муж каждые выходные ездил туда — копал, строил, таскал брёвна. Я помню его руки — в мозолях, с занозами. Помню, как он говорил: «Это Максиму останется. Пусть знает, что у него есть место, куда можно вернуться».
Когда мужа не стало, я продолжала ухаживать за дачей. Сажала помидоры, которые он любил, красила забор в тот же зелёный цвет. Максим приезжал редко — то работа, то друзья, то ещё что-то важное. Последние два года вообще не появлялся.
А потом пришёл с этой идеей. Бизнес. Партнёр. Уникальная концепция. Нужно всего триста тысяч на старт.
— Продай дачу, мам. Она же просто стоит! Ты туда всё равно не ездишь!
Я езжу. Каждые выходные. Но ему это не интересно.
Через три дня позвонила соседка по участку, тётя Валя.
— Лена, у вас там кто-то ходит. Вчера машина приезжала, люди какие-то осматривали дом.
— Это сын, Валь. Всё нормально.
— А чего он замок на воротах сменил? Я хотела полить твои цветы, не попала.
Я положила трубку и долго смотрела в окно. Значит, уже начал. Даже не предупредил.
Ещё через два дня Максим прислал сообщение: "Покупатели есть. Триста пятьдесят предлагают. Завтра оформляем".
Я не ответила.
На седьмой день он вернулся. Без звонка, без предупреждения. Я открыла дверь — он стоял на пороге с пакетами. Лицо осунувшееся, глаза красные.
— Можно войти?
Я молча посторонилась.
Максим прошёл на кухню, поставил пакеты на стол. Достал оттуда банку маринованных огурцов, помидоры, мёд в трёхлитровой банке.
— Это… это из погреба на даче. Я вспомнил, как мы с папой их закатывали. Ну, то есть вы закатывали, а я крышки подавал.
Я взяла банку с огурцами. На крышке маркером была выведена дата — прошлый год, август.
— Я приехал туда с этими… покупателями, — продолжал он, не глядя на меня. — Показывал дом. Они такие деловые, всё меряли, стучали по стенам. А потом один говорит: "Снесём это всё, построим коттедж нормальный".
Максим сел на стул, уронил голову на руки.
— И я вдруг увидел, как папа эти стены ставил. Как балки таскал. Помнишь, он спину сорвал тогда? Две недели лежал. А потом опять поехал — доделывать.
Я поставила чайник. Руки не дрожали — это странно, я думала, что должны дрожать.
— Я зашёл в дом, — говорил Максим. — А там пахнет деревом и этими твоими травами. И на стене фотография висит — мы втроём на крыльце. Папа держит меня, я ещё маленький совсем. И я подумал: что я делаю? Какой бизнес? Какая кофейня?
Он поднял голову, посмотрел на меня.
— Я сказал им, что дача не продаётся. Они психанули, начали говорить, что мы договорились, что они время потратили. А я просто развернулся и ушёл. Замок обратно поменял, ключи вот.
Он положил связку на стол. Та самая, что я ему отдала неделю назад.
— Мам, прости. Я… я не знаю, что на меня нашло.
Я налила чай, села напротив.
— А бизнес твой?
— Какой бизнес, — он усмехнулся горько. — Я просто хотел быстрых денег. Думал, что так проще. Что папина дача — это же просто доски и земля.
— А партнёр?
— Нет никакого партнёра. Есть я и моя дурость.
Мы пили чай молча. За окном стемнело. Где-то внизу кто-то громко смеялся, хлопали двери машин.
— Я могу поехать туда в выходные? — спросил он наконец. — Грядки вскопать, забор подкрасить. Он облез уже.
— Можешь.
— И потом… может, я буду приезжать чаще. Просто так. Без повода.
Я кивнула. Не стала говорить, что ждала этого двадцать лет. Не стала говорить, что каждый раз, подкрашивая забор или высаживая рассаду, представляла, как он приедет и скажет: "Мам, давай вместе". Некоторые слова не нужны.
Максим остался ночевать. Утром, уходя, он взял ключи от дачи.
— Я в субботу поеду. Составишь компанию?
— Составлю.
Он ушёл, но на этот раз дверь закрыл тихо, аккуратно.
Я подошла к окну, посмотрела, как он садится в машину. Потом вернулась к столу, открыла банку с огурцами. Один попробовала — получились хорошие, хрустящие. В меру солёные.
Может, в субботу сделаем новую закладку. Вместе.