Месяц прошел как в тумане. Подготовка к свадьбе превратилась в полосу препятствий. Людмила Петровна разговаривала с дочерью сквозь зубы, критикуя всё: от фасона платья («слишком вульгарно») до ресторана («кухня для плебеев»). Сергей Иванович трубку не брал. А за три недели до даты Х мать позвонила сама. — Приезжай. Разговор есть. Голос был сухой, ломкий. Как старый пергамент. Аня ехала через весь город, чувствуя, как внутри всё сжимается в тугой узел. В животе крутило. На светофоре ее затошнило. Дома у родителей было стерильно чисто. Ни пылинки. Окна закрыты, пахло хлоркой и лекарствами. На журнальном столике лежала стопка выглаженного белья. Ровная, как по линейке. Мать сидела в кресле, глядя в стену. — Отец ушел, — сказала она. Без предисловий. Аня опустилась на диван. Ноги подкосились. — Куда? В больницу? Что случилось? — К бабе он ушел. К твоей этой... хабалке. Ирине. В комнате тикали часы. Громко. Тик-так. Тик-так. Аня моргнула, пытаясь осознать услышанное. Пазл в голове не склады
Публикация доступна с подпиской
Читатель Дзена