Серега пришел с работы злой как черт, с порога кинул ключи на тумбочку. Света вздрогнула, но промолчала, продолжая помешивать макароны. Она уже научилась определять его настроение по шагам. Сегодня шаги были тяжелые, с притопом.
— Чего молчишь? — спросил он, вваливаясь на кухню. Даже не разделся, в куртке стоит, смотрит исподлобья.
— А чего говорить? Есть будешь? — Света кивнула на кастрюлю.
— Погоди с макаронами. Разговор есть, — он сел на табуретку, та жалобно скрипнула под его стокилограммовой тушей. — Звонила мне сегодня Ленка.
У Светы внутри все похолодело, но вида она не подала. Ленка — это прошлое, это эпизод в биографии мужа, который она старалась не ворошить. Бывшая сожительница, мать его ребенка.
— И что надо твоей Ленке? Денег опять? — Света навалилась грудью на стол, заглядывая ему в глаза. — Только вчера же передавал на школу этому… как его… Денису.
— Ну, передавал, — Серега заерзал, зачем-то почесал щетину на подбородке. — Там другое. Она замуж выходит. За какого-то Руслана с авторынка. И, короче, залетела уже от него.
— Ну и слава Богу, — Света искренне не понимала, почему муж так мрачен. — Пусть катится со своим Русланом. Нам-то что?
Серега поднял на неё глаза. Виноватые, как у побитого пса.
— Она Дениса сбагрить хочет. К бабке своей, в Тьмутаракань. А мне говорит, если ты мужик, забирай сына. Ты ж отец.
Стало слышно как за стеной у соседей работает телевизор. Света, замерев, смотрела на мужа и не верила своим ушам. Она забыла про макароны и они начали прилипать ко дну.
— Ты обалдел, что ли? Какого сына? Ты его в загсе записывал? Она в свидетельстве о рождении прочерк поставила! Какой он тебе сын? Так, биологический материал!
— Свет, ну зачем ты так грубо? — Серега сморщился, будто лимон разжевал. — Так то, он мой. Пацан растет без отца.
— А я тут при чем?! — Свету наконец прорвало. Она шарахнула половником об плиту, брызги полетели во все стороны. — Ты о нашей дочери подумал? Аленке четыре года! Где мы его спать положим? У нас однушка, сорок метров! Он будет с ней в одной комнате? Ты представляешь, что это за зверь девятилетний, который рос, как сорная трава, пока эта… Ленка твоя по мужикам скакала? Она ж его, как собачонку, то к матери закинет, то к сестре, то сама возьмет, когда делать нечего!
— Не смей так про пацана! — Сергей тоже встал, навис над ней скалой. — Он не виноват, что мать такая… гулящая. А бабка его нормальная женщина, просто старая уже, ей не до воспитания.
— Нормальная! — передразнила Света. — Сереж, ты же сам рассказывал, как она Ленку с тобой застукала и веником гоняла? Это нормальная бабка, с веником? Да там семейка еще та! И пацан этот… Денис… ты его видел хоть раз за девять лет? Он тебе звонил?
— Он стеснялся, наверное, — неуверенно пробормотал Сергей, отводя взгляд.
— Стеснялся он! — Света засмеялась, но смех был злой, истеричный. — Сереж, опомнись! Мы только ремонт в комнате сделали, купили Аленке кровать-чердак, шкаф красивый. Ты хочешь, чтобы туда чужой пацан залез? Чтобы он её игрушки ломал? Чтобы он, мало ли чего у него в голове, обижал её?
— Да ты что несешь?! Какой он чужой? Он мой! — рявкнул мужчина. — И не будет он её обижать! Я ему объясню!
— Объяснишь? — Света подошла к мужу вплотную, ткнула пальцем в грудь. — Ты ему девять лет ничего не объяснял. Только деньги передавал раз в полгода. Ты ему не отец, ты чужой дядька. А теперь ты хочешь его взять и сделать счастливым? Чтобы я его стирала, готовила, за уроками следила?
— Он не чужой, — упрямо твердил Сергей, но голос его уже не звучал так уверенно. — Мы его проверим, поговорим с психологом. Может, он хороший, тихий мальчик.
— Ах, психологом! — всплеснула руками Света. — У нас деньги на психолога есть? Ты ипотеку платишь, я в садик за Аленку вношу, машина твоя опять задымила! Мы еле концы с концами сводим, а тут ещё один рот! И не просто рот, а пацан, которого обеспечивать надо! Одевать, обувать, в школу собирать, в секции водить! Ты где на всё это возьмешь?
— Я вторую работу найду, — буркнул Серега, садясь обратно. — Буду шабашить по выходным.
— Ага, а мы тебя видеть вообще перестанем! — Света уже не кричала, она говорила с обреченной злостью. — Будешь приходить, ночевать и уходить. А я тут одна с двумя? Спасибо, муж, удружил. Ты меня за кого держишь? За дуру, которая все стерпит?
— Ты не дура, ты моя жена, — попытался обнять её Сергей, но она вывернулась. — Свет, ну а что мне делать? Мой пацан. Если я сейчас откажусь, я же себя потом уважать не буду. Буду знать, что сын где-то мыкается, пока я в тепле сижу.
— А меня ты уважать будешь, если я заявление на развод подам? — выпалила Света и сама испугалась своих слов.
Мужчина замер. Посмотрел на неё долгим, тяжелым взглядом.
— Не говори так. Проблем у нас нет, ты же сама говорила.
— Пока не было проблем. Но если ты не выкинешь эту дурь из головы, мы будем ссориться. Я тебя умоляю, Сережа, не надо. Давай найдем другие варианты. Может, поможем деньгами бабке? Будем регулярно высылать, чтоб она его не выгоняла.
— Бабка старая, она помрет сегодня-завтра, — отрезал Сергей. — И куда он тогда? В детдом?
— А ты его прям в рай хочешь забрать? — Света опять закипала. — В однокомнатную квартиру, где маленькая девочка, к чужой тетке, которая его не знает? Он тут счастливее станет? Да он озвереет от такой жизни! Он же привык, что его бросают, а тут опять новая обстановка, чужие люди. У него крыша поедет!
— Мы ему свою любовь дадим, — уверенно сказал Серега, и от этой его наивной уверенности Свете захотелось разбить тарелку об его голову.
— Какую любовь! А если он Аленку ударит? Если воровать начнет или матом ругается? Ты подумал? Он с бабкой жил, которая матом, наверное, как сапожник ругается, и Ленка эта… Чему они его научить могли? А если он психически больной?
— Да типун тебе на язык! — рассердился Серега. — Что ты гадости говоришь?
— Это не гадости, а правда жизни, — скривилась Света. — Короче, Сереж, кончай этот балаган. Не дам я согласия и не проси.
— А твоего согласия никто и не спрашивает, — резко сказал Сергей. — Он мой сын и я имею право его забрать.
Света попятилась, как от удара. Вот оно что! Он уже всё решил. А она должна молча принять его решение.
— Значит, не спрашиваешь? — переспросила она, стараясь не разрыдаться. — Ну тогда знай: если этот пацан переступит порог, я с тобой в одну постель больше не лягу и с ним за одним столом сидеть не буду. Я ему готовить не буду. Это твой сын, вот стирай, убирай и в школу собирай. Я буду жить с Аленкой в комнате, а вы вдвоем тут, на кухне и в коридоре. Посмотрим, как долго ты протянешь.
— Света, не дури, — Серега побледнел. — Ты чего? Мы же семья.
— Была семья, — отрезала Света. — Пока ты своих бастардов в дом не решил тащить. Выбирай: или я с Аленкой, или твой ненужный сын.
— Это нечестно, — прошептал Серега. — Ты ставишь условия, как в дешевом сериале.
— А ты поступаешь, как последний… — Света не договорила, потому что из комнаты вышла Аленка.
— Мама, папа, чего шумите? — пробормотала она.
— Ничего, доченька, иди играй, — Света подхватила дочку на руки и унесла в комнату, закрыв за собой дверь.
Она прислонилась к двери спиной, прижимая к себе теплую Аленку, и слушала, как муж ходит по кухне, громыхая посудой. Мысль о том, что через неделю в их маленькой квартире появится чужой девятилетний мальчишка с тяжелой судьбой и, наверняка, испорченным характером, приводила её в ужас. Она представила, как он будет сидеть на их диване, брать пульт, есть из её тарелок, ходить в туалет, где висят Аленкины полотенца. Как он будет пялиться на них своими глазищами, в которых застыла либо злоба, либо равнодушие, выращенное годами бродяжничества по чужим углам.
Нет! Этого нельзя допустить.
Но как переубедить этого упрямого барана? Он ведь если вобьет себе что в голову, его не свернешь.
Месяц пролетел, как один кошмарный день. Сергей ходил сам не свой. Он узнавал, как установить отцовство, бегал по нотариусам, собирал справки, договаривался с Ленкой, чтобы она написала согласие.
Света наблюдала за этим со стороны, заледенев от отчаяния. Она перестала разговаривать с мужем по-человечески, отвечала односложно, спала, демонстративно отвернувшись к стенке, и даже не касалась его в тесной прихожей, когда они сталкивались.
Она надеялась, что он одумается, испугается её молчаливого бойкота. Но Серега, кажется, вообще перестал её замечать. В нем проснулась запоздалая отцовская ответственность, смешанная с чувством вины перед пацаном. Он уже мысленно перекроил их жизнь: Аленкину кровать-чердак он предлагал отдать Денису, а для Аленки купить раскладушку («она же маленькая, ей и на раскладушке норм!»). Света тогда чуть не задушила его подушкой.
— Ты о своей дочери вообще думаешь? — шипела она. — Ей четыре года, у неё должно быть своё место! А ты её на раскладушку хочешь?
— Ну, временно, — отмахивался Серега.
В день, когда Сережа поехал за Денисом, Света специально ушла с Аленкой в парк аттракционов. Нагулялись до одури, ели сахарную вату, катались на всех каруселях по три раза. Домой возвращались затемно, когда фонари уже горели. Света надеялась, что пацан уже спит и встреча отложится до утра. Или что Сережа поймет, что совершает ошибку, и не привезет его.
Не угадала.
Когда она открыла дверь ключом, в прихожей горел свет. На полу, рядом со старыми Серегиными кроссовками, стояли рваные кеды, грязные до невозможности, и видавшая виды спортивная сумка, из которой торчал рукав куртки. Из кухни доносился запах жареной картошки и голоса.
Аленка, ничего не подозревая, влетела в квартиру первой.
— Папа, папа, я на пони каталась! — закричала она и тут же замерла на пороге кухни.
Света, собравшись с духом, вошла следом.
За столом, на табуретке, где обычно сидела она, Света, сидел пацан. Тощий, как жердь, в застиранной футболке с дурацким принтом и спортивных штанах с пузырями на коленях. Голова острижена почти налысо, видимо, чтобы вши не заводились, с тоской подумала Света. Он сидел ссутулившись, втянув голову в плечи, и смотрел в одну точку на столе. Перед ним стояла тарелка с горой картошки и большим куском жареной курицы.
Сережа сидел напротив и смотрел на пацана с таким умилением, что Свету чуть не вывернуло.
— А вот и наши девочки! — радостно объявил мужчина, вставая. — Денис, знакомься. Это Света, моя жена, а это Аленка, твоя сестра.
Пацан медленно поднял голову и уставился на них. Глаза у него были, как у волчонка, которого загнали в угол. Он скользнул взглядом по Свете, задержался на Аленке и снова уткнулся в тарелку. Ни «здрасте», ни «привет».
— Добрый вечер, — ледяным тоном сказала Света. — Ужинаете?
— Садитесь с нами, — предложил Серега, подвигая табуретки. — Денис, скажи что-нибудь.
Денис молчал, усиленно работая челюстями. Он жевал картошку и даже не смотрел в их сторону. Аленка спряталась за Светину ногу и испуганно выглядывала оттуда.
— Он просто устал с дороги, — зачем-то оправдался Серега. — Долго ехали.
— Ага, — только и сказала Света. Она раздела Аленку и, не глядя на мужчин, увела её в комнату, плотно закрыв дверь.
Укладывая дочку спать, она слышала приглушенные голоса из кухни. Серега что-то бубнил, а Денис молчал. Потом полилась вода в ванной — видимо, мылся. Потом Сергей повел его в комнату. Света замерла. Сейчас он войдет сюда, в их с Аленкой спальню. Она же сказала, что не пустит его в комнату.
Но Серега, видимо, решил иначе. Дверь открылась, и он пропустил вперед Дениса.
— Вот, Денис, здесь будешь спать. — Серега показал на Аленкину кровать-чердак, которая стояла у окна. Красивую, с розовыми занавесочками, с ящиками для игрушек внизу. — Залезай наверх.
— Нет! — крикнула Аленка. — Это моя кроватка! Мама!
Света вскочила как ужаленная.
— Ты что творишь, Сережа? — зашипела она. — Я же сказала: не смей трогать Аленкины вещи! У него есть раскладушка в коридоре!
— Она жесткая, — буркнул Серега. — Пусть пацан нормально выспится. Аленка маленькая, ей там будет хорошо.
— Это моя кроватка! — Аленка разревелась в голос, вцепившись в одеяло. — Пусть он уходит! Это мой домик!
Денис стоял посреди комнаты, как статуя, и смотрел в пол. Он не проронил ни звука, только руки сжал в кулаки. Свете на миг стало его почти жалко, но жалость тут же сменилась злостью на мужа.
— Убери его отсюда, — приказала она Сереге. — Немедленно.
— Света, не при детях… — начал Сергей.
— При детях, не при детях, — перебила она. — Ты обещал, что он не будет трогать вещи Аленки. Ты обещал! Убирай его, или я сейчас сама его выставлю.
Сережа схватил Дениса за плечо и вывел из комнаты. Аленка рыдала навзрыд, уткнувшись Свете в колени. Света гладила её по голове и чувствовала, как в груди поднимается волна такой ненависти, какой она никогда не испытывала. Ненависти к этому тощему мальчишке, который даже не виноват ни в чем, но стал катализатором всего этого кошмара.
Утро началось с крика. Света вышла на кухню и обнаружила, что её любимая кружка, из которой она пила кофе лет десять, разбита. Осколки валялись на полу, а Денис сидел за столом и жевал бутерброд, даже не повернув головы.
— Это ты разбил? — спросила Света, стараясь говорить спокойно.
Денис промолчал.
— Я тебя спрашиваю, — повысила голос Света. — Ты разбил кружку?
— Она сама упала, — буркнул он, не глядя.
— Сама? Кружки сами не падают, — Света сдержалась, чтобы не наорать. Она подошла, собрала осколки в совок. — В следующий раз будь аккуратнее. И извиниться надо было.
Денис опять промолчал. Света посмотрела на него: он ел жадно, быстро, почти не жуя, как будто боялся, что отнимут. Футболка на нем была та же, что вчера, грязная. Серега, видимо, не удосужился купить ему ничего нового.
— Ты умывался? Зубы чистил? — спросила она.
— Ага, — буркнул Денис, не переставая жевать.
Врет, поняла Света. Щетка новая так и лежит в стакане нетронутая.
В комнату вышла заспанная Аленка. Увидела Дениса, насупилась и подошла к маме, прижавшись к ней.
— Мама, а почему он тут? — спросила она громко, показывая на Дениса пальцем.
— Он теперь будет жить с нами, — сухо ответила Света.
— Не хочу! Пусть уходит! — Аленка топнула ногой.
Денис наконец поднял голову и посмотрел на Аленку. Взгляд у него был недобрый. Аленка испугалась и спрятала лицо в Светину кофту.
— Не смотри на неё так, — резко сказала Света. — Она маленькая.
Денис отвернулся и продолжил жевать. Света положила Аленке каши и села с ней за стол, подальше от мальчишки. Атмосфера была такая, что хоть топор вешай.
Вечером, когда муж пришел с работы, Света устроила ему разнос.
— Ты видел, в чем он ходит? — набросилась она на него, как только он переступил порог. — У него футболка одна, и та грязная. Штаны все в дырах. Куртка осенняя, а на улице уже холодно. Ты о чем думал, когда забирал его? Ты его голым привез?
— Да я не подумал как-то, — Серега виновато почесал затылок. — Думал, у него есть вещи.
— Есть! — Света кивнула на сумку в прихожей. — Я заглянула. Там такой хлам, что в мусорку нести страшно. Носки все дырявые, трусы непонятно чьи. Завтра же идешь и покупаешь ему всё нормальное.
— Ладно, куплю, — согласился Серега. — Свет, может, ты с ним поговоришь? Он какой-то дикий совсем. Молчит целый день.
— А что я ему скажу? — огрызнулась Света. — Я его не рожала, не растила, и любить его не обязана. Это твоя забота, сам и разбирайся. Но чтоб мою дочь не трогал и вещи её не брал.
В субботу Сергей пошел с Денисом за покупками. Вернулись они через три часа, нагруженные пакетами. Света мельком глянула на обновки: всё дешевое, уродливое, каких-то мышиных цветов. Сережа, видимо, выбирал самое практичное и немаркое. Денис стоял в новых джинсах и куртке и выглядел ещё более чужим и несчастным, чем в своем старье.
— Спасибо скажи, — буркнул Серега, подталкивая его к Свете.
— Спасибо, — еле слышно выдавил Денис, глядя в стену.
— Пожалуйста, — холодно ответила Света. — Только, пожалуйста, не таскай домой грязь. Вон, в коридоре уже наследил.
Денис опустил голову и ушел в угол, как побитая собака. Сережа посмотрел на Свету с укором, но она сделала вид, что не заметила.
Прошла неделя. Денис ходил по квартире как тень. Со Светой не разговаривал, на вопросы отвечал односложно, с Аленкой не играл, даже не смотрел в её сторону. Свету это одновременно и устраивало, и напрягало. Устраивало, потому что не лезет, не пристает. Напрягало, потому что непонятно, что у него в голове. Молчун — это хуже, чем откровенный хулиган. Хулигана хоть видно, а этот… сидит в углу и молчит. И смотрит иногда так, что мурашки по коже.
Однажды Света вернулась из магазина и застала его в комнате. Дверь была приоткрыта, и она увидела, как Денис стоит у Аленкиного игрушечного домика и рассматривает кукол. В руках у него была любимая Аленкина кукла — та, что Света ей на день рождения подарила, дорогая, с длинными волосами.
— Положи на место, — резко сказала Света, входя.
Денис вздрогнул, обернулся. В глазах мелькнуло что-то вроде испуга, но тут же сменилось обычным безразличием. Он молча положил куклу обратно в домик и пошел к выходу, стараясь обойти Свету подальше.
— Ты заходил в комнату без спроса, — остановила его Света. — Трогал чужие вещи. Ты понимаешь, что это нельзя?
— Я просто посмотрел, — буркнул он, не поднимая глаз.
— Нельзя смотреть чужие вещи, — отчеканила Света. — Твоя раскладушка в коридоре. Если хочешь зайти в комнату, спроси разрешения. Но лучше вообще не заходи. Ясно?
— Ясно, — выдавил Денис и ушел в коридор, где на раскладушке лежали его вещи и где он теперь спал.
Света вздохнула. Может, слишком жестко? Но страх за дочку пересиливал всё. Она не знала этого пацана, не знала, чему его научили, какие у него наклонности. Лучше перебдеть.
Вечером пришел Сережа. Света отвела его в сторону и рассказала про случай с куклой.
— Ты к нему придираешься, — неожиданно заступился Серега. — Он просто ребенок, ему интересно. У него же своих игрушек нет. Может, ему поиграть хочется?
— Пусть с камушками на улице играет, — отрезала Света. — Или ты ему что-то купи. Я сказала: ни мои вещи, ни Аленкины он не берет. И точка.
— Свет, ты не права, — покачал головой Серега. — Он же тянется. Может, хочет с Аленкой поиграть, а боится.
— Если он хочет играть, пусть подходит и говорит, — не сдавалась Света. — А не тайком шарит по углам. Я за ним наблюдаю: он как волчонок, все высматривает, принюхивается. Не нравится мне это.
— Тебе ничего не нравится, что связано с ним, — устало сказал Серега. — Ты его с порога невзлюбила. Он это чувствует.
— А я должна его любить? — изумилась Света. — За что? За то, что он влез в нашу жизнь? За то, что ты меня не послушал? Я его не люблю и любить не собираюсь. Но я его и не трогаю, не обижаю, кормлю, хоть и не хочу. Чего тебе ещё?
— Ладно, — сдался Серега. — Просто… попробуй быть помягче. Ему тяжело.
— Мне тоже тяжело, — буркнула Света, закрывая тему.
Скандал грянул через две недели.
Света зашла в комнату и увидела, что Аленка сидит на полу и горько плачет. Любимая кукла валялась рядом, но без головы. Голова была оторвана и брошена в угол.
— Кто это сделал? — ахнула Света, поднимая куклу.
— Де-е-енис! — завыла Аленка. — Он пришел, когда я спала, и оторвал! Он сказал, что так надо! Что кукла всё равно дурацкая!
Кровь ударила Свете в голову. Она вылетела из комнаты. Денис сидел на своей раскладушке в коридоре и читал книжку, которую Сергей ему дал.
— Ты что сделал? — закричала Света, тряся перед ним куклой. — Ты зачем голову оторвал? Ты зачем в комнату зашел?
Денис поднял голову. В глазах не было ни страха, ни раскаяния. Только застывшая злоба.
— Она сама оторвалась, — сказал он спокойно.
— Врёшь! — завизжала Света. — Аленка сказала, что ты специально!
— Аленка маленькая и глупая, — отрезал Денис. — Она ничего не понимает.
Света опешила от такой наглости. Она схватила его за плечо и потащила к входной двери.
— Убирайся вон! — заорала она. — Чтобы духу твоего здесь не было! Иди к своей матери, к бабке, куда хочешь! Чтоб я тебя больше не видела!
В этот момент из кухни выскочил Сергей, услышавший крики.
— Ты что творишь? — он оторвал Светины руки от Дениса. — С ума сошла?
— Это он сошел! — Света швырнула куклу в Серегу. — Посмотри, что твой сынок сделал! Он Аленкину куклу изуродовал! Он сказал, что она дурацкая! Он в комнату залез, пока она спала!
Серега посмотрел на куклу, потом на Дениса. Тот стоял, вжав голову в плечи, и молчал.
— Денис, это правда? — спросил Серега строго.
Денис молчал.
— Отвечай, когда отец спрашивает!
— Она сама, — прошептал Денис.
— Врёт он всё! — закричала Аленка, выбегая из комнаты. — Он злой! Пусть уходит! Я его боюсь!
Сережа заметался между тремя огнями. Вид у него был растерянный и жалкий.
— Денис, иди на кухню, — сказал он наконец. — Мы потом поговорим.
Денис, не глядя ни на кого, ушел. Серега повернулся к Свете.
— Я разберусь, — сказал он примирительно. — Купим новую куклу.
— Дело не в кукле, — Света уже не кричала, голос её звенел от ненависти. — Дело в том, что он опасен для моей дочери. Он заходит к ней в комнату, пока она спит. Он говорит ей гадости, ломает её вещи. А что будет завтра? Он её саму ударит? Задушит? Ты этого ждешь?
— Не говори ерунды, — поморщился Серега. — Он просто привыкает. Ему тоже трудно.
— А мне плевать, трудно ему или легко! — отрезала Света. — Я тебя предупреждала, а ты не послушал. Теперь выбирай: или он уходит, или мы с Аленкой уходим. Я не шучу.
Серега посмотрел на жену долгим взглядом и понял, что она не шутит. Глаза у неё были как у волчицы, защищающей детеныша. Он вздохнул, потер переносицу.
— Дай мне время, — попросил он. — Я с ним поговорю. Поставлю условия. Если ещё раз тронет Аленку или её вещи, я сам его отвезу обратно. Честное слово.
— Честное слово? — усмехнулась Света. — Ты мне уже давал честное слово, что не будет проблем. И что?
— В этот раз всё будет по-другому, — пообещал Сергей. — Дай мне месяц. Если за месяц ничего не изменится, я его отправлю. Обещаю.
Света сомневалась, но выхода не было. Уходить ей было некуда, да и не хотелось разрушать семью окончательно. Она согласилась на этот ультиматум, но с условием: отныне дверь в комнату будет закрыта на ключ.. И Денису запрещено приближаться к Аленке ближе, чем на метр, без присутствия взрослых.
Сергей согласился.
После того разговора в квартире наступило шаткое перемирие, похожее на холодную войну. Денис стал ещё более замкнутым, если это вообще было возможно. Он перестал вставать с раскладушки в коридоре без крайней нужды, питался и делал уроки на кухне, когда никого нет, и даже в туалет старался ходить так, чтобы ни с кем не столкнуться. Света наблюдала за ним краем глаза, но ключ от комнаты всегда был при ней, а Аленку она без присмотра не оставляла ни на минуту.
Сергей пытался наладить контакт с сыном. Он водил его в парк, в кино, покупал мороженое. Денис ходил с ним, но оставался таким же молчаливым и отстраненным. Он не жаловался, не просил ничего, не рассказывал о себе. Казалось, он просто существует в режиме ожидания — когда всё это кончится и его опять куда-нибудь денут.
Аленка, поначалу боявшаяся его, со временем перестала обращать внимание. Она играла в своей комнате, и если случайно сталкивалась с Денисом в коридоре, просто проходила мимо, делая вид, что его нет. Такой расклад устраивал всех.
Но однажды вечером, когда Сергей задержался на работе, а Света мыла посуду на кухне, она услышала странные звуки из коридора. Она вытерла руки и выглянула.
Аленка стояла у раскладушки Дениса и протягивала ему шоколадную конфету. Денис сидел на раскладушке, смотрел на неё своими темными глазами и не брал конфету.
— Возьми, — говорила Аленка. — Это вкусно. У меня много.
— Не надо, — буркнул Денис.
— Возьми, — настаивала Аленка. — Ты грустный. Когда я грустная, мама дает мне конфету, и мне становится весело.
Денис посмотрел на неё, потом на конфету. Света замерла, боясь спугнуть момент.
— Я не грустный, — сказал он наконец.
— А почему ты тогда всё время молчишь? — не унималась Аленка. — Ты как робот. Роботы молчат. Ты робот?
— Нет, — Денис почти улыбнулся, но сдержался. — Я человек.
— Тогда возьми конфету, — Аленка сунула ему конфету в руку. — На. А я пойду, у меня там куклы плачут, их кормить надо.
И она убежала в комнату, оставив Дениса с конфетой в руке. Он долго смотрел на неё, потом развернул фантик, откусил маленький кусочек и замер, словно пробуя на вкус что-то незнакомое.
Света стояла в дверях кухни и смотрела на эту сцену. В груди кольнуло что-то похожее на жалость. Но тут же включился внутренний голос: «Не расслабляйся. Он всё равно чужой. Он всё равно может быть опасен».
Она вернулась на кухню и продолжила мыть посуду.
Сергей, узнав об этом случае от Светы, она рассказала ему, как бы между прочим, очень обрадовался.
— Видишь! — заявил он. — Аленка к нему подобрела! Дети всегда чувствуют. Он не злой, он просто обиженный.
— Посмотрим, — уклончиво ответила Света. — Одна конфета ничего не решает.
Но внутри неё что-то сдвинулось. Может, и правда, он не монстр? Может, ему просто нужно было тепло и внимание, которых он никогда не видел?
Прошло ещё две недели. Денис по-прежнему был молчалив, но перестал шарахаться от Светы, как от огня. Иногда он даже отвечал на её вопросы про школу. Его определили в ближайшую, и он, к удивлению Светы, учился неплохо, особенно по математике. Аленка периодически подкармливала его конфетами и печеньем, и он брал, молча, но уже без прежней враждебности.
И вот однажды, в субботу днем, Свете позвонила подруга и срочно позвала по важному делу. Аленка играла в комнате, Денис сидел в коридоре с книжкой. Света заколебалась: оставлять их вдвоём? Но дело было срочное, а Сережа должен был вернуться с работы через час.
— Денис, — позвала она. — Я уйду ненадолго. Присмотри за Аленкой. Если что, звони мне или папе.
Денис поднял на неё глаза. В них мелькнуло удивление.
— Ладно, — сказал он.
— Только, пожалуйста, ничего не ломай и не обижай её, — добавила Света строго.
— Я не ломаю, — тихо ответил он.
Света ушла, оставив ключ соседке на всякий случай. Вернулась она через час, запыхавшаяся. Открыла дверь и прислушалась. В квартире было тихо. Сердце ушло в пятки, она бросилась в комнату.
Аленка сидела на полу и рисовала. Рядом с ней, на корточках, сидел Денис. Он держал в руке карандаш и что-то поправлял в её рисунке.
— Смотри, тут надо хвост подлиннее, — говорил он тихо. — И гриву вот так, волнами.
— Как у настоящей лошадки? — спросила Аленка.
— Да, как у настоящей.
Света замерла на пороге. Денис, почувствовав её взгляд, обернулся. На его лице не было ни страха, ни злобы. Оно было спокойным, почти умиротворенным.
— Я за ней присматриваю, — сказал он. — Мы рисуем.
— Я вижу, — Света не знала, что сказать. — Спасибо.
Денис кивнул и снова повернулся к Аленке. Света вышла из комнаты, прикрыв дверь. На кухне села на табуретку и выдохнула.
Она не полюбила его. Не могла. Слишком много злости накопилось за эти месяцы. Но что-то изменилось. Она перестала его бояться, перестала видеть в нем врага.
Вечером, когда пришел Сергей, она отвела его в ванную комнату и рассказала.
— Я же говорил, — улыбнулся Серега. — Он хороший пацан. Просто ему нужно было время.
— Может быть, — согласилась Света. — Но знаешь, я всё равно не могу его полюбить. Он мне чужой. Я буду с ним нормально общаться, буду помогать, но любить… не знаю. Не получается.
— А кто говорит про любовь? — удивился Серега. — Пусть просто живет. А любовь, если будет, то будет. Если нет, тоже не страшно. Главное, чтобы не враждовали.
Света кивнула. Она посмотрела в сторону комнаты, где Денис и Аленка теперь уже вместе собирали конструктор, и впервые за долгое время не почувствовала тревоги.
Она не знала, что будет дальше. Может, со временем всё утрясется, а может, и нет. Но одно она поняла точно: этот тощий, молчаливый мальчишка с волчьими глазами больше не был для нее чужим захватчиком. Он был частью их жизни, такой же неудобной и непонятной, как и вся эта ситуация.
И с этим надо было как-то жить.