- О, вы уже чайник поставили, - громкий голос вечно энергичного доцента Прудникова, раздавшийся от входа на кафедру, привлек внимание всех присутствующих.
Маргарита Федоровна тоже обернулась у дверей своего кабинета и слабо улыбнулась доценту.
- А я вот что принес, - резко контрастируя с настроением собравшихся, бодрый Прудников потряс убедительной связкой коробок, источающий все несомненные признаки горячих пирогов из ближайшей булочной.
- Как раз к чаю, Константин Евгеньевич, - с немного фальшивым энтузиазмом Маргарита Федоровна провела рукой по направлению к уже накрытому столу.
Излучающий совершенно неприличную в текущих реалиях жизнерадостность Прудников водрузил на стол коробки с пирогами и внимательно оглядел присутствующих:
- Я что-то пропустил? Что-то случилось?
- Да все то же, - с досадой ответил ему Викентьев, - обсуждали реформы нового ректора.
- А что реформы? – удивился Прудников, увлеченно пытаясь развязать узел бечевки, перетягивающей коробки с пирогами. – Реформов больше нет.
Затем Прудников немного задумался и поправил себя:
- Реформ больше нет.
- Как нет? Ты что несешь, Костя? Я говорю тебе про объединение кафедр и факультетов. – Викентьев испытал очень сильное желание чем-нибудь огреть плохо понимающего текущие обстоятельства непонятно чему радующегося друга.
- Так и я про тоже, - Прудников, наконец, оторвался от пирогов и с непониманием посмотрел на Викентьева. – Я сейчас как раз с ректором разговаривал. Представляешь, он у меня перед носом в булочной увел последний пирог с мясом.
- Какой пирог с мясом, Костя, - Викентьев почувствовал, что сдерживаться ему становится все труднее. – Давай по существу.
- Да, Константин Евгеньевич, - вмешалась в разговор доцента и проректора Маргарита Федоровна, - вы объясните поскорее, что там с реформами.
Прудников огляделся вокруг. Напряженные взгляды всех присутствующих были прикованы к нему, а в воздухе отчего-то запахло надеждой.
Прудников, стараясь скинуть с себя какое-то непонятное наваждение, помотал головой, а затем пожал плечами и начал объяснять:
- Стою я в очереди в булочной, смотрю – впереди меня знакомая спина. О, думаю, так это наш новый ректор…
- Прудников, - практически прорычал Викентьев, угрожающе двинувшись к доценту.
- Постойте, Станислав Алексеевич, пусть рассказывает, - Маргарита Федоровна ловко удержала проректора за рукав, - иначе мы так никогда не узнаем, об отмене какой реформы шла речь.
Прудников благодарно кивнул заведующей кафедрой и сделав над собой заметное усилие, все-таки перешел к сути вопроса.
- Когда я отжал у него пирог, - тут Прудников победно оглядел всех присутствующих, но не найдя одобрения в их глазах, немного поправился, - когда я убедил его отдать мне пирог с мясом в обмен на пирог с вишней…
Леночка вздрогнула от утробного, какого-то совсем глубинно зверинного рева Викентьева, изданного при последних словах доцента.
Петрухин, стиснув кулаки, стал нервно ходить по кафедре вперед и назад, стараясь не смотреть на Прудникова. Лицо Серебрянской начало приобретать какое-то непонятное, но определенно опасное выражение, Мария Сергеевна и Максим напряженно ловили каждое слово доцента.
- Одним словом, - Прудников понял, что ситуация складывается совсем не в его пользу и решил призвать на помощь всю свою лаконичность, - после взаимовыгодного обмена пирогами мы с ректором проделали совместный путь до университета и вполне миролюбиво обсудили предстоящие реформы. Я заметил, что наша кафедра известна в мировой науке еще с петровских времен, а факультет, основанный Екатериной, на очень хорошем счету сами знаете где. И утрата таких структурных подразделений в результате интеграции вызовет много неправильных и неприятных вопросов.
- А ректор что ответил? – нетерпеливо спросил Максим, тогда как Маргарита Федоровна со старым профессором с ужасом смотрели на Прудникова.
- А что ректор? Ничего ректор, - Прудников самодовольно улыбнулся, - он сказал, что не знал о такой достойной истории нашего факультета и кафедры и это его окончательно убедило не инициировать реформу.
Звенящая тишина была ему ответом. Прудников осторожно оглядел коллег и немного поежился от строгого и одновременно странного взгляда Маргариты Федоровны.
- Скажите-ка, голубчик, - деликатно откашлявшись, неторопливо начал Николай Филиппович, вновь обменявшись быстрыми взглядами с Маргаритой Федоровной, - о каких петровских временах вы говорили? Насколько я помню, наша кафедра – продукт послереволюционной эпохи.
- Ну как же, - Прудников самодовольно улыбнулся, - я историю знаю хорошо, Николай Филиппович. Помните, перед Маргаритой Федоровной кафедру возглавлял профессор Петров?
- Неловко уточнять, - Маргарита Федоровна, впервые за долгое время испытала острую потребность рассмеяться, - что вы имели ввиду, упоминая Екатерину Великую?
- Почему Великую? – удивился Прудников, - обычную Екатерину. Не помню ее отчества. Она была первым деканом нашего факультета в советское время.
Собравшиеся вновь замолчали, обдумывая услышанное. Однако громкий резкий вызов на телефоне Викентьева бесцеремонно потревожил их раздумья.
- Слушаю, - отрывисто бросил Викентьев в трубку, - Иду.
И, сунув телефон в карман, проректор спешно направился к выходу их кабинета. У самых дверей он обернулся и посмотрев на Маргариту Федоровну, произнес:
- Срочное совещание у ректора.
Конец.
Истории про преподавателей и студентов
Друзья, буду рада видеть вас в телеграм-канале блога Семья и Психология
https://t.me/family_and_psycholog
