Газетчик старой школы

Взгляд скользнул в правый нижний угол монитора. До звонка будильника оставалось менее двух часов. Но мозг, вместо того чтобы отдать команду отправиться спать, выбрал другой вариант. Рука потянулась к чашке с остывшим кофе, а взгляд вернулся на 'исходную' — к пожелтевшим страницам 'Липецкой газеты', которые хранились в электронном архиве. Они повернули время вспять, застыв на отметке '1993 год'. Взявшись за цикл материалов о ветеранах липецкой журналистики, я то и дело сталкивался с фамилией Лесников. О нём как бы невзначай упоминали многие газетчики. И все они говорили примерно одно: Лесников — певец русского поля. Рассказывали, что Иван Тимофеевич прекрасно разбирался в сельском хозяйстве, был знаком чуть ли не со всеми председателями липецких совхозов и колхозов, и даже к рядовой доярке из глухой деревеньки обращался на 'вы' и по имени-отчеству. Острые стрелы критики Конечно, я решил познакомиться с журналистом через его материалы. Но по воле случая взялся за публикации не советского времени, а 90-х годов. И то, что я увидел, заставило напрочь забыть и про будильники, и про головную боль от хронического недосыпа. В самом начале 90-х годов Иван Тимофеевич колесил по районам как разведчик. Времена настали неспокойные, люди понимали: грядёт нечто страшное. Лесников на тот момент уже два десятилетия трудился в 'Ленинском знамени', видел, как зарождалось, крепло и вставало на крыло областное сельское хозяйство. И вдруг поползли страшные слухи о грядущих реформах, направленных против сельскохозяйственной отрасли. Газетчик разговаривал с председателями и без дипломатических ужимок спрашивал: 'Сейчас можно нередко услышать, что колхозы и совхозы доживают свои последние дни. Так ли это?' И руководители, суровые, жёсткие мужики, привыкшие ко всякому, внезапно терялись. Одни отводили взгляд, другие начинали нервно барабанить пальцами по столешнице, третьи мрачно усмехались. Все они пытались выиграть несколько секунд, подбирая в голове 'правильные' слова для ответа на непростой вопрос. А потом говорили откровенно, не стесняясь. Авторитет Лесникова среди аграриев был непререкаемым. С кем поделиться переживаниями и тревогами, если не с Тимофеичем? Он столько лет писал о трактористах, комбайнёрах, доярках и пастухах, разбирался во всех нюансах и тонкостях сельского хозяйства, поэтому мог понять по-настоящему, по-человечески. Председатели честно признавались, что ещё вчера они 'с уверенностью смотрели в завтрашний день', а сегодня впереди видели лишь темноту. Но в 1992 году надежды не стало. По всей России ликвидировали колхозы и совхозы, вчерашние герои и примеры для подражания в одночасье превратились в 'пережиток прошлого'. Иные люди, вкусив свободу, в том числе и от совести, ловко запрыгнули в вагоны поезда, устремившегося по рельсам рыночной экономики. Сельское хозяйство вдруг стало ненужным, архаичным и вообще зазорным. А комбайнёров на первых полосах газет сменили те самые шустрые 'пассажиры' вагонов. Слом произошёл и в Липецкой области. Новая власть попыталась 'отформатировать' и областное издание, которое в 1991 году стало называться 'Липецкой газетой'. И пока шла ожесточённая борьба в высоких кабинетах с красными коврами, простые газетчики выполняли свою работу, отказавшись пойти на компромисс с совестью. Среди них был и Лесников. 'Знак беды' В 1992 году, невзирая на политическую обстановку, его материалы словно острые стрелы, летели в болевые точки новой реальности. Лесников не понимал, как можно было сломать то, во что верили миллионы людей на протяжении десятилетий. Они что, все были слепы? Неужели слеп был и сам Лесников, который долгие годы не видел, что живёт 'неправильно'? Нет, Иван Тимофеевич отказался в это верить. Лесников по-прежнему часто ездил в командировки по области, встречался с разными людьми. Он видел, как многие быстро приспособились, забыв о прежних идеалах. Но сам газетчик не захотел предавать то, во что свято верил. Словно скинув с плеч пару десятков лет, Иван Тимофеевич едва ли не каждый день выдавал по острому материалу. Заголовки были соответствующими: 'Бегом к светлому будущему?', 'У прилавка с протянутой рукой', 'Знак беды', 'Переживём ли мы ещё одну зиму?', 'Обездоленная старость'. Он не стесняясь критиковал власть и её решения, поскольку видел: липецкий агрокомплекс прихлопнули на взлёте, словно надоедливую муху. А отечественную продукцию на прилавках стали замещать заокеанскими 'ножками Буша' и 'пепси-колой'. И как насмешку над людьми он воспринимал заполонившие рынки бейсболки с вышитыми орлом и тремя буквами U.S.A. Лесников переживал искренне, не ради шумихи, не думая 'залететь в тренды'. В его очерке 'Торгуем Отечеством?' есть характерная фраза: 'Нас будут презирать за то, что мы, спалив свой собственный дом, вместо того чтобы восстановить его, живём от продажи найденного на пепелище'. Время поиска Иван Тимофеевич родился в 1934 году в Большой Поляне, что сейчас относится к Тербунскому округу. Его детство пришлось на суровые фронтовые годы. Он прекрасно знал, на какую жертву пришлось пойти стране и всем советским людям, чтобы одолеть фашизм. Его воспоминания о военном детстве спустя годы превратились в очерк 'Мишка-Ерошка и его команда'. В нём Иван Тимофеевич подробно рассказал, каково пришлось жителям села, где, пусть и короткое время, хозяйничали враги. Потом наступила мирная жизнь. Лесникову, чтобы получить полное среднее образование, пришлось каждый день пешком преодолевать по 15 километров — расстояние между Большой Поляной и Вторыми Тербунами, где находилась школа. Ему нравилось учиться и читать книги. Он поступил в Московский энергетический институт на радиотехнический факультет, но учиться не стал, поскольку не удалось получить комнату в общежитии. Её предлагали студентам теплостроительного факультета, но этот вариант Лесникова не устроил. И он вернулся в Большую Поляну. Сначала работал заведующим клубом, потом, вступив в партию в 1953 году, занимал должности в райкомах. Поступил в Новочеркасский политехнический институт на факультет открытой разработки драгоценных металлов. Но вскоре сменил его на другой вуз — Воронежский сельскохозяйственный. Однако и там не задержался. Всё было не то, и он упрямо продолжал искать себя. В итоге своё призвание нашёл на филологическом факультете ВГУ. Загадка Лесникова В тот период Лесников начал работать в Большеполянской газете 'По ленинскому пути'. А когда Большая Поляна стала частью Тербунского района и издание упразднили, перешёл в 'Ленинскую правду' (будущая тербунская газета 'Маяк'). Заведовал отделом писем, стал заместителем главного редактора. В 1963 году перебрался в Липецк, в областную молодёжную газету 'Ленинец'. А спустя ещё семь лет перешёл в 'Ленинское знамя'. И отдал газете почти 36 лет. Иван Тимофеевич возглавлял разные отделы, но сельское хозяйство всегда оставалось для него главным. При этом Лесников много писал и о партийной жизни, прекрасно ориентируясь в политических ветрах, дувших тогда в области. Он брался за самые сложные темы, не обращая внимания на то, как далеко находится та или иная деревенька. Когда газетчик возвращался в редакцию, его блокнот мог 'похвастаться' лишь несколькими предложениями да цифрами. Казалось, фактуры нет, но… Иван Тимофеевич работал по ночам, выдавая к утру материал на полосу. Логичный и живой, с обязательными примерами. Для молодых коллег было загадкой, как он умудрялся хранить в памяти столько информации. Певец русского поля Как руководитель одного из самых крупных отделов в 'Ленинском знамени' — сельскохозяйственного — Иван Тимофеевич работал не только в 'поле', но и с молодыми газетчиками в редакции. Был суров и беспощаден, но по-отечески заботлив. Коллеги понимали: Лесников критикует не ради критики, а ради качества материала, требуя от молодых подчинённых ответственности за факты. Учил любить не только газету, но и людей, о которых и для которых она издавалась. Умел и похвалить, и поддержать, и защитить. Иван Тимофеевич не знал, что такое равнодушие. Такой же подход он применял к героям своих публикаций. Если что-то было не то, никто не мог задобрить или подкупить газетчика — жди в 'Ленинском знамени' критический материал, где все факты чётко разложены по полочкам. Но уж если Лесников хвалил, то от души, с размахом, с 'горочкой'. Этим он и завоевал авторитет у аграриев. Люди знали, что в газете написана правда. В 80-х годах он сосредоточился на жизни колхозов и совхозов. Иван Тимофеевич выдал цикл материалов, в которых рассказывал о кадровых проблемах. 'Кто оседлает 'стального коня'?', 'Один на один с полем', 'Каждому полю — высокое плодородие', 'Кто у руля хозяйства' и другие статьи были пронизаны тревогой. Рабочие люди покидали деревни, переезжая в города, а вакантные места пустовали. Постепенно появились новые проблемы — сокращение необходимой для аграриев органики, логистические трудности, бюрократические препоны. А потом настали 90-е. Беды селян Иван Тимофеевич пропускал через себя и старался обратить на них внимание всех жителей Липецкой области. Очерк 'Бурёнка в рыночном разрезе' — лучшая иллюстрация того, что в те годы происходило с нашим регионом. Но постепенно жизнь налаживалась. Убрал стрелы и Лесников, поскольку видел, что к власти в области пришли неравнодушные люди. Но время от времени всё равно позволял себе критические материалы. Он по-прежнему ездил в отдалённые села, смотрел, как живут обычные люди в глубинке. Этому, например, посвящён материал 'Русь изначальная', опубликованный в 'Липецкой газете' в январе 1995 года. В пути Иван Тимофеевич часто пел, чтобы не было скучно. Едет редакционный уазик по разбитой грунтовке, затерянной в каком-нибудь районе, пыль столбом, а из машины доносится 'Как родная меня мать провожала'. Отдельная история — почерк Ивана Тимофеевича. Его рука, словно челнок, быстро двигалась по бумаге. А коллеги, наблюдавшие за процессом творчества, гадали, на что же похож почерк старого газетчика? На смесь шумерской клинописи с санскритом или симбиоз рунического письма со славянской глаголицей? Но ответа не находили, как не могли понять, что же написал Тимофеич. С тоской в глазах ждали его материалы машинистки, которые 'переводили' рукописи в печатный формат. И только одна из всего штата могла разобрать его почерк. 'Есть и частичка моего труда' В начале 2000-х здоровье стало подводить газетчика. Всё чаще его видели с валидолом в руках. Но он не останавливался, писал материалы, ездил в командировки и, как многие годы до этого, любил повторять: 'Только вперёд, только на линию огня'. И сокрушался, что юная журналистская 'поросль' не понимала важности публикаций, посвящённых крестьянству, не спешила изучать отдалённые уголки области, боясь потратить лишние пару часов на дорогу. В 2004 году Иван Тимофеевич отпраздновал 70-летие. На страницах 'Липецкой газеты' вышло с ним интервью, написанное Михаилом Лыткиным. Они сидели в кабинете, играли в шахматы и разговаривали. И Тимофеич признался: 'Могу сказать тебе, чуть переиначив Ги де Мопассана: я был хорошим газетчиком. И остаюсь им. Я написал тысячи статей, заметок, репортажей, отчётов. Мне хочется верить: своим пером, которое можно приравнять не только к штыку, я хоть немножко поднимал урожайность зерновых, надои, привесы. Если громко, то решал продовольственную проблему. А самое главное — всегда поддерживал бодрость духа и боевой настрой в людях'. Если гибель советского государства Лесников всё-таки смог пережить, то утрата жены Лидии Александровны стала для него невосполнимой. Они на протяжении долгих лет нежно любили друг друга. Хотя оба были сильными, характерными, но умели находить компромиссы. Когда супруга заболела, Иван Тимофеевич делал всё что мог, но спасти её не удалось. Этот удар оказался роковым. И в 2007 году Ивана Тимофеевича не стало. …На чёрно-белой фотографии запечатлён эпизод: мужчина в очках, белой рубахе с закатанными рукавами и брюках косит траву. Это Иван Тимофеевич Лесников. Газетчик старой школы, не боявшийся тяжёлой работы. Журналист Игорь Сизов, который начинал работу в 'Липецкой газете' под руководством Лесникова, подметил: 'Если бы Василий Шукшин снимал кино о 'Ленинском знамени', то Тимофеич был бы главным героем'. Потому что он настоящий шукшинский персонаж, глубоко понимающий деревню и крестьянскую жизнь. Ведь это его родная земля, в любые времена — его 'Россея'. Про которую Иван Тимофеевич пел, когда ехал в командировку по бескрайним дорогам. Фото из архива 'Липецкой газеты' и родственников Ивана Лесникова