Красная ручка покатилась по столу и с дробным стуком упала на ламинат. Андрей решительно сдвинул стопку непроверенных тетрадей, даже не заметив.
— Племянница поживёт в твоей комнате — ей же поступать! Так что швейную машинку выноси на лоджию, а учебники свои в коробки пакуй.
Лена машинально поймала ручку. Три года она обустраивала этот крошечный кабинет под себя. Покупала дорогое ортопедическое кресло, заказывала стеллажи по индивидуальным размерам.
— Какая племянница? — переспросила она, чувствуя, как внутри расползается неприятный холодок.
— Кристина, дочка моей сестры из Брянска. — Тон мужа не терпел возражений. Он уже по-хозяйски оглядывал Ленины полки, прикидывая, куда ставить чужие вещи. — В августе приезжает. Будет в медицинский готовиться. Репетиторов ей сестра оплатит, а жить девчонка у нас будет. Не снимать же квартиру с нынешними ценами в столице.
— Андрей, подожди. У меня здесь рабочее место. Я репетиторством зарабатываю, ученики каждый вечер. Где я с ними буду заниматься?
— На кухне пока посидите. Тебе принципиально именно за этим столом?
— Да, принципиально. Я за этот стол тридцать тысяч отдала, чтобы спина не отваливалась после шести уроков. И ремонт мы здесь делали напополам. Рустам обои клеил за тридцатку, а ты только с кефиром стоял и контролировал процесс.
— Опять ты деньги считаешь. — Андрей скривился и раздражённо махнул рукой. — Квартира моя, Лена. Я тебя сюда пустил, прописал. Неужели родной племяннице угла не найдётся? Девочке условия нужны, тишина.
Лена посмотрела на мужа, с которым прожила в браке пять лет. Вроде бы взрослый мужчина, пятьдесят лет, работает главным инженером-проектировщиком. И вот так запросто, одним небрежным махом перечёркивает её личное пространство.
— Значит, швейную машинку на лоджию, — медленно произнесла она. — А там солнце палит с утра до вечера. Она испортится.
— Накроешь чем-нибудь. Клеёнкой старой накрой. Лена, не начинай скандал на пустом месте. Это временное неудобство. Поступит — и сразу съедет в общежитие.
Кристина приثехала в середине августа. С тремя огромными чемоданами, набитыми модными вещами, дорогой косметикой и невероятными амбициями.
Семнадцать лет, яркая, громкая. С порога заявила, что у неё жуткая аллергия на книжную пыль, поэтому справочники Лены нужно не просто убрать в коробки, а желательно вынести в общий коридор.
— Тётя Лена, вы не против, если я тут всё по-своему расставлю? — Кристина уже сгружала на полку батарею тяжёлых стеклянных баночек с кремами. — Мне нужно свободное пространство для визуализации. Буду карту желаний вешать прямо над столом.
Лена молча смотрела, как её любимые фиалки переезжают на кухонный подоконник, покорно уступая место огромному ватману с наклеенными фотографиями врачей, машин и толстых пачек денег.
Привычная жизнь в квартире изменилась за одну неделю.
Кристина оказалась совой. Ложилась в три ночи, а до этого громко слушала популярную психологию в колонках или болтала с подружками по видеосвязи. На любые замечания реагировала бурно, картинно закатывая накрашенные глаза.
— Дядя Андрей, мне тётя Лена мешает концентрироваться на учёбе, — жаловалась она за завтраком, щедро намазывая на бутерброд дорогой творожный сыр, который Лена покупала для себя. — Я сижу, зубрю биологию, а она заходит за какими-то своими нитками.
— Лен, ну забери ты все свои катушки разом, — недовольно бурчал муж, даже не отрываясь от телефона. — Дай ребёнку спокойно готовиться.
Репетиторство Лены окончательно переехало на кухню. Это оказался бытовой ад. Ученики сидели за обеденным столом, а Кристина могла в любой момент зайти в коротких шортах, громко хлопнуть дверцей холодильника, налить себе сок и с наслаждением хрустеть яблоком прямо над ухом девятиклассника, пытающегося понять правила пунктуации.
Родители двух учеников отказались от занятий через месяц. Кому понравится платить по полторы тысячи за час, чтобы ребёнок постоянно отвлекался на посторонних.
Лена потеряла часть дохода. Зато расходы семьи выросли.
Кристина любила вкусно поесть. Обычные макароны с сосисками по акции её не устраивали.
— Мне для работы мозга нужна красная рыба и авокадо, — заявляла она, требовательно заглядывая в холодильник. — Тётя Лена, вы почему опять замороженный минтай купили? От него же пользы ноль.
Андрей на продукты дополнительных денег не давал. Он искренне считал, что двадцати тысяч в месяц должно хватать на питание троих человек.
— Лена, ты же опытный учитель, должна понимать, как подросткам сейчас витамины нужны, — отмахивался он от просьб пересмотреть бюджет. — Ну купи ты ей эти авокадо, не обеднеешь.
— Давай посчитаем вместе, Андрей. Двадцать тысяч — это скромная еда на нас двоих. Авокадо стоит двести рублей штука. Красная рыба — тысяча за небольшой кусок. Твоя племянница съедает это за один присест. Где мне брать дополнительные деньги?
— У тебя же зарплата школьная есть, репетиторство твоё. Зачем из мухи слона делать? Девочка растёт, организм формируется.
— Моё репетиторство накрылось, потому что твоя племянница разгуливает перед моими учениками в неглиже. — Лена крепко сжала губы. — И вообще, пусть ей родная мать эти деликатесы оплачивает.
— Сестра и так на московских репетиторов огромные суммы тратит, войди в положение, — снова завёл муж.
Из-за того, что Кристина постоянно занимала ванную по часу каждым вечером, а Лена проверяла тетради за кухонным столом допоздна, спать с мужем в одной кровати стало неудобно. Андрей ложился в одиннадцать и не терпел света ночника.
— Иди в гостиную, посиди там на диване, пока не допишешь свои бумажки, — командовал он.
В итоге Лена просто падала на раскладной диван в гостиной и проваливалась в сон там, не в силах тащиться обратно в тёмную спальню. Временное положение превратилось в постоянное. Она стала жить на диване.
В холодном ноябре в гости заглянула Рита, давняя институтская подруга. Принесла торт и собиралась душевно посидеть на кухне, но по дороге в туалет случайно заглянула в бывший кабинет.
Там на Ленином дорогом кресле сидели две незнакомые девицы и громко смеялись над чем-то в телефоне. На полу валялись смятые фантики, на столе стояли грязные липкие кружки.
Рита молча прошла на кухню, поставила чайник и внимательно посмотрела на уставшую подругу.
— Подожди, это та самая комната, которую ты с любовью обустраивала три года? И ты теперь спишь на этом диване? А Андрей твой что говорит?
Лена нервно поправила край кухонной скатерти.
— Андрей говорит, девочке нужно поступать. Это временно. До лета потерпеть.
— Временно? — Рита саркастично усмехнулась. — Я видела твою швейную машинку на лоджии. Стоит под куском какой-то грязной клеёнки. У неё уже корпус отсырел. А ты сама выглядишь так, будто по ночам вагоны разгружаешь. Ты же понимаешь, что это ненормально?
— Это квартира Андрея, Рита. Он здесь хозяин.
— А ты в этом доме кто? Бесплатная прислуга? Ты ей готовишь, стираешь, убираешь за её подружками. И оплачиваешь её деликатесы из своей учительской зарплаты. Андрей хоть копейку своей сестре выставил за коммуналку и проживание?
Лена виновато промолчала. Сестра Андрея звонила стабильно раз в месяц, долго рассказывала, как тяжело в регионах с деньгами. Ни о каких переводах на питание речи не заходило.
— Ты типичная терпила, Ленка, — жёстко припечатала подруга, отрезая себе кусок торта. — И чем дольше ты безропотно терпишь, тем больше на тебе будут ездить. Завтра эта принцесса скажет, что ей тяжело убираться, и Андрей заставит тебя лично мыть полы в её комнате.
— Я и так там мою, — совсем тихо ответила Лена. — Она жалуется, что от швабры у неё спина болит, а ей сидеть за учебниками надо.
Рита поперхнулась чаем.
— Да ты с ума сошла. Беги ты от него, Ленка. У вас же даже детей общих нет. Зачем тебе этот хомут на шее?
— Куда я сейчас пойду? На съёмную? Я половину зарплаты буду отдавать чужому дяде. Ипотеку мне сейчас ни один банк не даст, первоначального взноса нет.
— Так начинай копить. Перестань кормить великовозрастную чужую девицу деликатесами за свой счёт. Покупай дешёвую перловку и суповые кости на бульон. Поверь, быстро аппетиты поубавит.
Но Лена не могла варить пустую перловку. Ей было неудобно перед мужем. Она продолжала тянуть эту лямку, покупая творожки, дорогой сыр и красную рыбу, бесконечно стирая чужие вещи и убирая за Кристиной грязную посуду.
Наступил июль. Месяц истины.
Кристина наконец сдала вступительные экзамены. Медицинский требовал высоких баллов, конкуренция была сумасшедшая. Когда пришли результаты, в квартире повисла тишина.
Она не добрала сорок баллов. Даже на платное отделение не проходила.
Лена в тот вечер впервые за долгое время испытала мстительное облегчение. Мысленно уже паковала чемоданы племянницы и возвращала свои книги на полки.
Вечером Андрей сидел на табуретке мрачный. Кристина театрально рыдала в комнате, громко сморкаясь в бумажные платочки.
— Значит так, — сказал муж, размешивая сахар в кружке. — Ничего страшного не случилось. Конкурс в этом году огромный. На следующий год снова попробует.
Лена перестала мыть тарелку и медленно повернулась. Вода из-под крана била в раковину.
— В каком смысле на следующий год? Она разве не возвращается в Брянск?
— Куда она сейчас поедет? Там мать копейки считает. Пусть поживёт у нас, подготовится нормально без стрессов. Наймём других, более сильных репетиторов. В Москве у неё шансов больше.
Лена выключила воду. Тишина на кухне стала звенящей.
— Ещё один год? В моей комнате?
— Лена, не начинай, — поморщился Андрей. — Девочке сейчас поддержка нужна, а ты со своими квадратными метрами лезешь. Я сказал, она остаётся.
Лена вытерла руки полотенцем. Аккуратно повесила на крючок. Внутри не было ни злости, ни истерики. Только ледяной, ясный расчёт.
— Хорошо, — ровным голосом ответила она. — Тогда мой племянник Дима из Сызрани завтра тоже приедет. Он тоже никуда не поступил. Хочет в Бауманку пробовать. Пусть поживёт в твоём кабинете, подготовится.
Андрей поперхнулся чаем. Закашлялся, вытирая губы тыльной стороной ладони.
В его кабинете, который служил гостиной, стоял огромный плазменный телевизор, дорогой кожаный диван и два шкафа с профессиональными инструментами, коллекцией масштабных моделей автомобилей и рабочими чертежами. Это была его святая святых, куда даже Лена заходила только с пылесосом.
— В моём кабинете? — голос мужа дал петуха. — Ты в своём уме? Там же мои инструменты, чертежи. Мои коллекционные модели. Куда я чужого парня пущу?
— Ну сложишь свои машинки в коробки. Инструменты на лоджию вынесем, под клеёнку спрячем. Ничего с ними не случится. Мальчику комфортные условия нужны. Тишина. Сильных репетиторов наймём.
Андрей вскочил со стула. Лицо пошло красными пятнами.
— Это совершенно другое дело. Кристина — девочка, ей отдельная комната нужнее.
— А в моём бывшем кабинете были мои книги и любимая машинка, — спокойно продолжила Лена, глядя мужу в глаза. — Но это почему-то не считается?
— Ты сравниваешь несравнимые вещи. Я хозяин этой квартиры, и только я здесь решаю, кто у нас живёт.
— Я тоже девочка, — голос Лены даже не дрогнул. — Мне сорок четыре года, и я каждый день сплю на неудобном диване в чужой квартире. И оплачиваю красную рыбу твоей племяннице из скромной учительской зарплаты.
— Да кто тебя просит ей эти деликатесы оплачивать? Просто не покупай.
— Если я не куплю, она за вечер съест то, что я приготовила нам на два дня. И ты первый мне выскажешь претензии, что горячего ужина нет.
Андрей отмахнулся, как от мухи.
— Всё, закрыли тему. Кристина остаётся. А твоего Димку я на порог не пущу. Мне цыганский табор в доме не нужен.
На следующий день Лена после уроков зашла в строительный магазин. Купила два крепких навесных замка.
Вернувшись домой, молча освободила две нижние полки в холодильнике, аккуратно сложила туда свои продукты. Убрала крупы и чай в отдельный ящик и повесила замок.
Когда Андрей вернулся с работы, на плите было пусто. В холодильнике лежала одинокая пачка дешёвых пельменей, которую он сам покупал неделю назад.
— Лен, а что у нас сегодня на ужин? — крикнул он из коридора, стягивая ботинки.
Лена вышла из гостиной в домашнем костюме с книгой в руках.
— Твой ужин лежит в магазине, Андрей. Я теперь готовлю только на себя. Стираю только свои вещи. И убираю только за собой. Раз это твоя личная квартира и ты здесь всё решаешь, то и быт свой обеспечивай сам. И племянницу не забудь накормить.
Муж опешил. Он привык к удобной, покладистой жене, которая могла побухтеть, но всегда исправно подавала горячий ужин и гладила его рубашки.
— Ты чего устроила? Детский сад какой-то.
— Я просто установила новые правила проживания в твоей собственной квартире, — пожала плечами Лена. — Ты же мне вчера всё объяснил.
С этого душного вечера в квартире началась холодная война.
Лена перевела зарплату на отдельную карту. Покупала себе обычные продукты, готовила ровно одну порцию и съедала сразу. Кристина по привычке сунулась в её шкафчик за печеньем, но наткнулась на строгий взгляд.
— Твоя еда лежит на тех полках, которые оплачивает твой добрый дядя.
Андрей продержался неделю на магазинных пельменях и сосисках. Потом попытался устроить скандал.
— Ты мне законная жена или кто? Почему я должен приходить с работы и стоять у плиты?
— Потому что я тоже прихожу уставшая с работы, — невозмутимо отвечала Лена, не отрываясь от тетрадей. — И я не нанималась обслуживать двух взрослых здоровых людей бесплатно. У меня теперь режим экономии. Коплю на первый взнос по ипотеке.
— Какой ипотеке? Тебе жить негде?
— Оказывается, негде.
Жить в одной квартире как чужие соседи оказалось тяжело, но Лена втянулась. Перестала реагировать на музыку Кристины, купила беруши. Перестала замечать грязь в коридоре, аккуратно переступала через чужие кроссовки и мыла пол только в гостиной, вокруг своего дивана.
Кристине стало некомфортно. Дядя готовить не умел, питаться в доставках было накладно. Приходилось самой криво варить слипающиеся макароны и жарить подгоревшую яичницу. Красная рыба исчезла из рациона. Авокадо тоже.
Сестра Андрея постоянно звонила Лене, пыталась давить на жалость.
— Леночка, ну ты же мудрая женщина, настоящая хранительница очага. Что у вас там происходит? Кристиночка жалуется, что ты с ней не разговариваешь, еду прячешь. Девочке стресс вреден, ей поступать скоро.
— Пусть ей родной дядя очаг бережёт, — спокойно ответила Лена и добавила номер золовки в чёрный список.
Прошло полгода.
В январе Кристина неожиданно собрала вещи. Ей предложили место в платном колледже в Воронеже, где жили другие дальние родственники по линии отца. Там обещали и с жильём помочь, и учиться было проще.
Чемоданы снова перегородили коридор. Андрей суетился, помогал выносить вещи в такси. Кристина обняла дядю, сухо кивнула Лене и уехала.
В квартире воцарилась непривычная тишина.
Андрей зашёл на кухню, где Лена пила травяной чай. Потёр руки, улыбнулся неуверенно.
— Ну вот, я же говорил, что временно. Всё закончилось. Завтра перенесу твои коробки обратно. Можешь машинку забирать с лоджии.
В субботу Лена занесла швейную машинку обратно. Сняла пожелтевшую от солнца клеёнку. Белый металлический корпус покрылся мелкими пятнами ржавчины от сырости. Колесо прокручивалось с неприятным скрипом.
Книги в коробках отсырели, страницы пошли волнами. Комната пропахла чужими духами и пылью.
Андрей тихо подошёл сзади. Положил руки ей на плечи, попытался прижать к себе.
— Лен, ну хватит дуться. Давай возвращайся в спальню. Места теперь полно. Заживём как раньше. Я сегодня даже мясо хорошее купил, давай запечём, отпразднуем.
Лена повела плечами, сбрасывая его ладони, и сделала шаг в сторону.
— Я устала, извини.
— Чего ты устала? — искренне не понял муж. — Всё же нормально теперь. Комната свободна. Живи и радуйся.
— Я мясо запекать сегодня не буду, — Лена взяла тряпку и принялась оттирать застарелое пятно от чужой кружки на столешнице. — Если хочешь, запекай сам. А я завтра еду смотреть студию в новостройке. Риелтор уже подобрал варианты.
Андрей замер в дверях, растерянно хлопая глазами.
Лена больше не стала ничего объяснять. Она крепко сжимала тряпку и с силой тёрла столешницу, наблюдая, как под плотной тканью медленно исчезает липкий след от чужого пролитого чая.