Если провести неофициальный опрос среди ювелирных экспертов и одержимых коллекционеров, они без колебаний назовут описываемый нами момент самым значительным в истории украшений XX века. Итак...
1981 год. В детской комнате Виндзорского замка Чарльз делает предложение воспитательнице детского сада леди Диане Спенсер. На ее руке — кольцо с двенадцатикаратным цейлонским сапфиром, окруженным четырнадцатью бриллиантами-солитерами. Но что самое удивительно: кольцо (которое сегодня принадлежит принцессе Уэльской Кэтрин) не имело ни древней королевской истории, ни особой сакральности.
Более того — купить подобное мог любой. Достаточно было открыть каталог дома Garrard и иметь под рукой совсем небольшую по меркам ювелирного мира сумму — около 60 000 долларов.
И в этом — весь парадокс. В эпоху, когда королевские украшения традиционно создавались на заказ и передавались по наследству, выбор Дианы выглядел почти дерзким. Кольцо не было уникальным артефактом монархии — оно было доступным. И почти демократичным.
И в этом была вся Диана: она выбирала не символ династии — она выбирала то, что нравилось ей. Так родился один из самых узнаваемых ювелирных образов в мире. И, возможно, именно в этом выборе — свободном, личном, не продиктованном протоколом — впервые проявился ее будущий титул: Принцесса народа.