Спину ломило страшно. Я сидела на узкой скрипучей кровати. Ноги в толстых шерстяных носках всё равно мерзли. Батареи здесь не было. Только маленькая вытяжка под потолком.
Стены давили. Два на два метра. Рядом монотонно гудел газовый котел.
Мне шестьдесят два года.
Всю жизнь я проработала медсестрой. Была у меня своя двушка-хрущевка. Старенькая, но теплая. На подоконниках цвели мои любимые фиалки.
А потом дочка Оля вышла замуж за Максима. Родился Ромка, мой первый внук. Жили они на съемной квартире. Денег вечно не хватало.
Оля часто приходила ко мне. Садилась на кухне и плакала.
— Мам, мы так устали углы чужие снимать. Максим психует. Давай твою квартиру продадим? Добавим наш маткапитал. Возьмем большой таунхаус за городом! Будем жить все вместе. У тебя своя комната будет, светлая, на втором этаже. Ты же с внуком поможешь? Мы же семья.
Я поверила. Продала свое гнездышко.
Деньги отдала Максиму. Оформили дом на него. Он же мужик, добытчик. Я в эти бумажки не лезла. Доверяла своим детям.
Дом купили. Я въехала в ту самую светлую комнату.
А через полгода всё изменилось. Я как-то незаметно превратилась в бесплатную прислугу.
Вставала в шесть утра. Варила кашу. Кормила Ромку. Потом мыла полы на двух этажах. Готовила ужин к приходу зятя. Максим возвращался с работы вечно недовольный.
— Нина Петровна, почему суп недосолен? — бросал он ложку на стол.
И я молча шла досаливать. Оля в это время сидела в телефоне.
Когда к зятю приходили друзья на шашлыки, мне прямо говорили не выходить из комнаты. Чтобы не смущала гостей своим старушечьим видом.
А потом Оля забеременела вторым.
В ту пятницу я мыла посуду. На кухню зашел Максим. Встал у стола.
— Нина Петровна, собирайте вещи, — сказал он ровным голосом. — Нам для второго ребенка нужна просторная детская. Ваша комната как раз подойдет. А вы переедете вниз.
Вниз — это в кладовку на первом этаже. Рядом с бойлерной. Там раньше стояли ведра, швабры и старые зимние куртки лежали, ждали своего часа. Окна там нет. Воздуха тоже. Только гудящий котел и голый бетонный пол.
У меня из рук выпала мыльная тарелка. Звякнула о раковину.
Я вытерла руки о передник. Пошла в зал к дочери.
— Оленька, — голос у меня дрожал. — Дочка, как же так? Там же дышать нечем. Куда я на старости лет в чулан? Я же вам свою квартиру отдала.
Оля даже не подняла глаз от телевизора.
— Мам, ну потерпи. Максиму виднее. Это его дом, он хозяин. И вообще, скажи спасибо, что мы тебя содержим. Куда ты теперь пойдешь? Жилья-то у тебя нет.
В коридор вышел Максим.
— Не нравится — дверь открыта, — бросил он. — Вы тут на птичьих правах.
Внутри у меня ничего не оборвалось. Там уже давно всё выгорело. Слез не было.
Я вернулась в кладовку. Достала из-под кровати свою старую клетчатую сумку. Сложила белье, пару свитеров, документы. Фиалки свои забирать не стала. Они бы в темноте всё равно завяли.
Утром я вызвала такси. Оля спала. Максим тоже.
Я не пошла в суд. Не стала ругаться и делить метры. В моем возрасте на суды здоровья не хватит, да и по бумагам я там никто.
Я поехала на вокзал. Купила газету с объявлениями.
В тот же день я позвонила по одному номеру. И устроилась няней с проживанием к совершенно чужим людям.
*****
Прошло два года.
Я живу в хорошей семье. Слежу за пятилетним Павликом.
Люди оказались интеллигентные. Выделили мне светлую комнату с большим окном. Платят хорошую зарплату. Вечерами мы вместе пьем чай на кухне. Мальчик зовет меня бабой Ниной. Меня здесь просто уважают как человека.
Оля звонит мне раз в полгода. На праздники.
Жалуется, что сильно устает с двумя детьми. Максим по дому ничего не делает, только орет. Денег на платную няню у них нет, а дом зарастает грязью.
Она всё ждет, что я предложу помощь. Вернусь.
А я слушаю и молчу. Потом ссылаюсь на занятость и кладу трубку.
Подхожу к окну в своей новой комнате. Там, на широком подоконнике, цветут новые фиалки. Я поливаю их из маленькой лейки.
Чужие люди оказались намного роднее собственной дочери. Моей квартиры больше нет. Зато я сплю в тепле, и мне легко дышать.
🎀Подписывайтесь на канал. Ставьте лайки😊. Делитесь своим мнением в комментариях💕
