Туман 5 апреля 1945 года лег на шоссе Рейхсштрассе 96 таким плотным, что машины едва различали друг друга. Природа словно нарочно устроила эту завесу, чтобы скрыть то, что происходило на дороге. Сотни автомобилей тянулись от Берлина к югу, образуя живую цепь отступления.
Это не была военная операция. Это не напоминало организованную эвакуацию гражданских лиц. Роскошные лимузины соседствовали с компактными "хорхами", на капотах отблескивали серебряные орлы. Машины гудели, пытаясь протиснуться вперед, создавая затор из страха. Каждый стремился уехать подальше, пока туманная пелена не исчезла.
Бегство тех, кто носил золотые значки
В салонах этих автомобилей устроились люди, которых простые немцы презрительно окрестили "золотыми фазанами". Прозвище появилось из-за золотых значков свастики - партийных отличий высшей нацистской элиты. Гауляйтеры утраченных восточных земель, их жены в роскошных мехах, светловолосые дети в теплых вещах - все эти персонажи спешили спасти собственную жизнь.
Следом за легковушками ползли военные грузовики, набитые награбленным имуществом. Предметы мебели, скульптуры, живописные полотна и весь этот хлам господа успели присвоить за военные годы. Люди в коричневой униформе с нарукавными повязками пытались держаться высокомерно, но плечи их выдавали внутреннее состояние. Они испытывали ужас. Ужас от мысли, что их могут остановить и заставить защищать столицу.
Вот так начинался великий германский исход не с героических битв, а с позорного отступления тех самых людей, которые громче всех выкрикивали лозунги на площадях.
Генерал, идущий против течения
А навстречу этому потоку пробивался одинокий запыленный мерседес с генеральским штандартом. Готтхард Хейнрици, командующий группой армий "Висла", направлялся к фюреру. Он все еще верил в возможность дать отпор и защитить столицу. Какой разительный контраст - тысячи партийных деятелей спасаются бегством, а один военачальник едет навстречу гибели.
Когда туманная пелена рассеялась, завыли сирены. Под эту мрачную мелодию Хейнрици въехал в Берлин. Столица встретила его тотальным опустошением. Воронки от авиабомб, обугленные скелеты домов, груды строительного мусора. Проезжая через эти руины, генерал подумал с горечью:
"Мы хотели покорить планету, а получили груду развалин."
Закопченная Рейхсканцелярия с пустыми оконными проемами производила гнетущее впечатление. Но настоящая резиденция фюрера уже переместилась вниз за бронированный вход подземного укрытия.
Погружение в иной мир
Эсэсовцы тщательно досмотрели Хейнрици и его начальника штаба, изъяли все вооружение. Начался продолжительный спуск по тесным коридорам многоуровневого подземного сооружения.
Помещения переполнены людьми, склады ломятся от запасов еды и алкоголя. Повсюду стоял застоявшийся запах сырости, перемешанный с запахом немытых человеческих тел. Бункер возводили в спешке, строители не успели завершить все работы. Трубы протекали, системы вентиляции не справлялись со своей задачей. Обитатели буквально существовали в сырости, но притворялись, что ситуация под контролем.
Генерала привели в помещение для совещаний. Там уже находились рейхсфюреры и высшее командование. Атмосфера ошеломила Хейнрици вместо военной сосредоточенности царило какое-то болезненное веселье.
Иллюзорная реальность
Руководитель Гитлерюгенда Артур Аксман радостно обратился к командующему:
"Правда ли, что у Сталина в пехотных частях теперь остались только киргизы и узбеки? Славянские потери огромны, не так ли?"
Хейнрици застыл от подобного вопроса. В помещении стоял громкий гул голосов, принесли кофе с венской выпечкой.
Гиммлер с Герингом громко хохотали, вспоминая совместный отдых в Зальцбурге. В другом углу Борман с Геббельсом обсуждали, когда американцы нападут на русских, а новое оружие обрушится на противников. Начальник штаба группы армий "Висла" тихо сказал командующему: это какой-то нереальный мир иллюзий.
Как взрослые, умные люди могли настолько утратить связь с реальностью? За стенами рушился мир, вооруженные силы распадались, а здесь, в душном бункере, высшее руководство продолжало верить в победу. Это напоминало коллективное помешательство, вызванное страхом признать истину.
Входит фюрер
Неожиданно шум прекратился. Офицер СС громко объявил:
"Внимание, господа, фюрер!"
В проеме появился Адольф Гитлер. Он волочил левую ногу, придерживая трясущуюся левую руку правой. Сгорбленный, истощенный человек, медленно вошедший в помещение, мало походил на великого оратора.
Генерал Хейнрици с трудом узнал в этой фигуре того фюрера, которому когда-то поклонялась вся Германия. Но глаза Гитлера продолжали полыхать неистовым пламенем. Тем самым, что двенадцать лет назад дало ему власть над сердцами миллионов германцев. Даже в этом изможденном, разваливающемся теле сохранялась та магнетическая сила, что привела страну к краху.
Этот день стал знаковым. Пока одни нацисты спасались бегством на юг в туманной дымке, укрывая награбленное, другие в подземном укрытии продолжали жить фантазиями. Третий Рейх умирал дважды - снаружи под авиаударами и внутри от малодушия и самообмана тех, кто его создавал.