Звали её Ушастик.
Не потому, что у неё были особенно большие уши — у всех коал уши большие, — а потому, что она всегда настораживала их, прислушиваясь к лесу. Она слышала каждый шорох, каждый крик птицы, каждый упавший лист.
Ушастик была не молодой коалой. Сколько ей лет — она и сама не помнила. Может, двенадцать, может, пятнадцать — по коалиным меркам глубокая старость. Шерсть на её ушах поседела, когти стёрлись, но она всё так же ловко лазала по веткам и всё так же любила спать.
Коалы вообще много спят. Двадцать часов в сутки — это норма. Остальные четыре часа они едят листья эвкалипта. И больше ничего не делают. Не бегают, не прыгают, не играют. Просто сидят на дереве, жуют и спят.
Ушастик жила на своём эвкалипте уже много лет. Это было огромное дерево, старое, развесистое, с толстым стволом и густой кроной. Его листья были самыми вкусными в округе — Ушастик это точно знала, потому что перепробовала все деревья в округе.
На соседних деревьях жили другие коалы. Они тоже спали, ели и изредка перекликались друг с другом — хриплыми, низкими голосами, похожими на скрип несмазанных дверей.
— Ушастик, — кричал ей сосед снизу. — Ты там жива?
— Жива, — отвечала она, не открывая глаз. — Сплю.
— Ну спи, — соглашался сосед и тоже засыпал.
Так и текла их мирная жизнь. Медленно, сонно, без происшествий.
До того утра, когда в лесу появились люди.
Ушастик проснулась от странного звука. Где-то далеко, но приближаясь, гудело, рычало, лязгало. Она насторожила уши, прислушалась.
— Что это? — спросила она у соседа.
— Не знаю, — ответил тот, тоже проснувшись. — Раньше такого не было.
Звук приближался. И вдруг лес вздрогнул.
Грохот, треск, и одно из деревьев, росших на опушке, покачнулось и с жутким скрежетом рухнуло вниз.
Коалы замерли.
— Дерево упало, — прошептал сосед. — Само?
— Нет, — сказала Ушастик. — Там кто-то есть.
Она выглянула из-за ветки и увидела.
Внизу, у подножия упавшего дерева, стояла огромная рычащая машина. А рядом с ней — люди. Несколько человек в касках, с бензопилами, с топорами. Они кричали друг другу, показывали на деревья, и машина двигалась дальше.
— Лесорубы, — сказала Ушастик. — Я слышала о них от старой коалы, которая жила до меня. Они валят лес.
— Зачем? — спросил сосед.
— Не знаю. Но говорят, после них ничего не остаётся.
Они смотрели, как люди подходят к следующему дереву. Как пила вгрызается в ствол, как летят опилки, как дерево начинает крениться.
— Надо уходить, — сказал сосед.
— Куда? — спросила Ушастик. — Коалы быстро не бегают. Мы даже по земле ходим еле-еле.
— Но нельзя же оставаться! Они и наше дерево свалят!
Ушастик посмотрела на свой эвкалипт. На его толстые ветки, на его зелёные листья, на его шершавую кору, к которой она так привыкла. Это был её дом. Единственный дом, который у неё был.
— Я никуда не пойду, — сказала она. — Это моё дерево.
— Ты с ума сошла! — закричал сосед. — Они же тебя убьют!
— Может быть, — спокойно ответила Ушастик. — Но уйти я всё равно не успею. Коалы не умеют быстро бегать.
Она сказала это без паники, без страха — просто констатировала факт. И снова устроилась поудобнее на своей ветке, обняла её лапами и закрыла глаза.
Сосед смотрел на неё с ужасом, потом спрыгнул с дерева и, смешно переваливаясь, побежал вглубь леса, он то и дело падал, вставал и снова бежал. Это было смешно и жалко одновременно, но он бежал — спасался.
А Ушастик осталась.
Она сидела на своём дереве и слушала, как приближаются люди. Слушала, как падают одно за другим деревья. Слушала, как кричат птицы, как мечутся звери.
Ей было страшно. Очень страшно. Но она ничего не могла с этим поделать. Она была коалой. Она не могла убежать, не могла спрятаться, не могла защитить себя. Она могла только сидеть и ждать.
Шум становился всё ближе.
— Эй, смотрите! — раздался вдруг человеческий голос. — Тут коала!
Ушастик открыла глаза. Внизу, прямо под её деревом, стояли люди. Они смотрели на неё и показывали пальцами.
— Точно, коала! — сказал один. — Вон она, на ветке сидит.
— Какая старая, — заметил другой. — Вся седая уже.
— А чего она не убегает?
— Коалы не убегают. Они вообще медленные.
Люди стояли и смотрели на неё. Ушастик смотрела на них. В её маленьких глазках не было страха — только усталость и грусть.
— Ну и что делать будем? — спросил молодой парень с бензопилой. — Дерево валить?
— Подожди, — сказал старший, бригадир. Дядька лет пятидесяти, с обветренным лицом и сильными руками. Он подошёл поближе, всмотрелся в коалу.
Ушастик смотрела на него. Прямо в глаза.
Бригадир замер.
Он видел многое в своей жизни. Валил лес в разных местах, видел разных зверей. Кенгуру удирали, валлаби прыгали, змеи шипели, птицы улетали. Но такого он не видел никогда.
Коала сидела на ветке и смотрела на него. В её взгляде не было страха. Не было ненависти. Не было мольбы. Был только вопрос.
— Зачем?
— Чего встал? — крикнул ему молодой. — Давай валить, пока свет есть.
— Погоди, — сказал бригадир. — Отойдём.
Он отошёл в сторону, достал папиросу, закурил. Смотрел на лес, на поваленные деревья, на эту старую коалу, которая сидела на своём дереве и ждала смерти.
— Шеф, ты чего? — подошёл к нему напарник. — Проблемы?
— Смотри, — сказал бригадир, кивая на коалу. — Видишь?
— Вижу. Коала. И что?
— А то, что она не убегает. Сидит и смотрит.
— Ну и что? Коалы тупые. Они вообще не понимают, что происходит.
— Не, — покачал головой бригадир. — Она понимает. Всё понимает. Просто бежать некуда.
Он докурил, затоптал окурок и подошёл к дереву.
— Эй, старая, — сказал он тихо. — Ты это... не бойся. Не тронем мы тебя.
Ушастик смотрела на него, не двигаясь.
— Парни! — крикнул бригадир. — Это дерево не трогаем. Оставляем.
— Как не трогаем? — удивился молодой. — Тут же участок сплошной вырубки, по плану все деревья...
— Я сказал — не трогаем! — рявкнул бригадир. — Обойдём. Это дерево с коалой. Пусть живёт.
Молодой хотел возразить, но напарник тронул его за плечо:
— Не связывайся. Шефу виднее.
Они отошли к следующему дереву, и вскоре пила завелась снова. Грохот, треск, и ещё одно дерево рухнуло на землю.
Но дерево Ушастик стояло.
Она сидела на своей ветке и смотрела, как уходят люди. Как они валят лес дальше, оставляя позади пустошь. Как стихает шум и наступает тишина.
К вечеру всё кончилось.
Лесорубы уехали. На месте, где ещё утром был густой эвкалиптовый лес, теперь простиралась вырубка. Пни, щепки, обломанные ветки. И одно-единственное дерево посреди этой пустоты.
Ушастик сидела на нём и смотрела на закат.
К ней начали возвращаться звери. Те, кто успел убежать. Они выходили из укрытий, оглядывались, не верили своим глазам.
— Ушастик! — закричал сосед, тот самый, который убежал утром. — Ты жива?
— Жива, — ответила она, не оборачиваясь.
— Как? Они же твоё дерево... Они все деревья повалили!
— Моё не тронули, — сказала Ушастик.
— Почему?
Она помолчала, потом ответила:
— Не знаю. Может, пожалели.
Сосед забрался на соседний пень, посмотрел на неё с удивлением.
— Ты сидела и ждала, — сказал он. — Ты не убежала.
— Да, — кивнула Ушастик. — Не убежала.
— А если бы они и твоё дерево...
— Значит, так бы и было, — перебила она. — Я старая. Мне некуда бежать. Это мой дом.
Они замолчали. Вокруг, насколько хватало глаз, были только пни да обломки. И посреди всего этого — одинокий эвкалипт с коалой на ветке.
— Теперь мы все к тебе переселимся, — сказал сосед. — Других деревьев нет.
— Места хватит, — ответила Ушастик. — Залезайте.
И коалы, одна за другой, начали взбираться на её дерево. Медленно, неуклюже, цепляясь когтями за кору. Они занимали ветки, устраивались поудобнее и засыпали.
А Ушастик всё сидела на самой верхней ветке и смотрела в ту сторону, куда уехали люди.
Прошло несколько месяцев.
Лес потихоньку восстанавливался. На вырубке появилась молодая поросль, зазеленела трава, прилетели птицы. Дерево Ушастик стояло, как маяк, и на нём жила целая колония коал.
Иногда мимо проезжали машины. Люди останавливались, смотрели, фотографировали.
— Смотри, — говорили они. — Коалы. А дерево одно на всю округу. Как они там помещаются?
— Помещаются, — отвечал кто-нибудь из местных. — Это дерево пощадили, когда лес рубили. Лесорубы пожалели.
— Неужели пожалели? — удивлялись люди.
— Ага. Говорят, бригадир увидел старую коалу и приказал оставить.
— Повезло им.
— Повезло, — соглашались местные. — Или не повезло. Кто знает.
Ушастик жила на этом дереве ещё три года. А потом, в одну из ночей, просто не проснулась. Её нашли утром на ветке — сидела, обняв ствол, и уже не дышала.
Коалы похоронили её по-своему — просто оставили там же, на дереве. Она стала частью этого эвкалипта, частью этой земли, частью этой истории.
А дерево всё стоит.
И до сих пор, если ехать по той дороге, можно увидеть огромный эвкалипт посреди молодого леса. И на нём всегда сидят коалы. Много коал. Они спят, едят листья и изредка перекликаются хриплыми голосами.
Добро пожаловать в нашу подборку рассказов о животных.