Они сидели друг напротив друга, и стеклянная ваза с одной-единственной орхидеей делила столик на две половины, словно демаркационная линия.
Официант возник бесшумно — серый костюм, серые глаза, улыбка, натренированная до степени полного отсутствия эмоций.
— Добрый вечер. Позвольте представить наше фирменное предложение: тартар из лосося с муссом из авокадо и чипсами из пармезана. На горячее — дорада в соляной корке с молодыми овощами и соусом шафран. На десерт — скорлупа из белого шоколада с маракуйей и миндальным бисквитом.
Он говорил ровно, с паузами, будто зачитывал условия договора.
Мужчина поднял глаза от меню и посмотрел на женщину.
— Звучит неплохо. Как думаешь?
— Я не очень голодна, — ответила она, не поднимая взгляда от бокала с водой.
— Возьмем тогда сет на двоих? — он повернулся к официанту. — Это же у вас сет?
— Именно так, сэр. Шеф рекомендует начинать именно с него. Идеальный баланс вкусов.
Женщина чуть заметно повела плечом — жест, который когда-то означал «как хочешь», а теперь не означал ничего.
— Хорошо. Давайте.
Официант кивнул и исчез так же бесшумно, как появился.
В зале играл джаз. Саксофон делал вид, что ему не все равно. За соседним столиком пожилая пара с одинаковыми седыми головами молча ела устриц. Женщина отложила вилку и накрыла ладонь мужа своей. Тот даже не повернул головы.
— Как мама? — спросил мужчина.
— Хорошо. Передавала привет.
— Алеша поступил?
— Да. В Бауманку.
— Молодец.
Пауза повисла между ними тяжелая, как скатерть.
Она поправила салфетку на коленях. Кольцо на безымянном пальце отсутствовало — на его месте виднелась бледная полоска незагорелой кожи, будто палец все еще помнил то, что сознание предпочло забыть.
— Ты выглядишь хорошо, — сказал он.
Она подняла глаза. В них не было благодарности за комплимент.
— Ты тоже.
Официант принес закуски. Расставил тарелки с ювелирной точностью, поправил приборы на миллиметр, пожелал приятного аппетита и испарился.
— Красиво, — сказала она, глядя на тартар. — Как картинка.
— Есть руками нельзя, — улыбнулся он. — Проверено.
— Ты всегда проверял границы.
Фраза повисла в воздухе. Он сделал вид, что не расслышал, и принялся аккуратно намазывать мусс на чипс.
— Помнишь, мы здесь были? — спросил он вдруг.
Она замерла на секунду.
— Здесь?
— Ну да. Лет пять назад. Или шесть. Отмечали что-то. Годовщину, кажется.
Она медленно положила вилку.
— Ты уверен?
— Вроде да. Я еще тогда удивился, что дорада в соляной корке — это просто рыба, запеченная в соли. Думал, будет что-то особенное.
Она смотрела на него долго, изучающе. Потом отвернулась к окну, за которым текла вечерняя жизнь, равнодушная к их диалогу.
— Это был не этот ресторан, — сказала она тихо. — Тот закрылся два года назад.
— Да? — он наморщил лоб. — А мне казалось...
Официант возник у столика, чтобы сменить приборы. Движения отточенные, беззвучные. Живой механизм.
— Как вам закуски, господа?
— Замечательно, — ответил мужчина.
Женщина кивнула.
— Тогда позвольте предложить аперитив к основному блюду. У нас есть великолепное «Шабли», урожай...
— Не надо, — перебила она. — Просто воду. С газом.
Официант поклонился и ушел.
— Ты не пьешь? — спросил мужчина.
— Не хочу.
Он отхлебнул из своего бокала. Вино было терпким, с легкой кислинкой. Хорошее вино. Он специально выбирал, заказывая столик. Вспомнил даже, что она любит рыбу и не любит слишком сладкие десерты. Гордился собой.
— Знаешь, — начал он, — я иногда думаю...
— Не надо, — сказала она.
— Чего не надо?
— Думать. Особенно вслух.
Он замолчал.
Принесли дораду. Официант торжественно разбил соляную корку маленьким молоточком — церемония, отработанная до автоматизма. Рыба лежала на белом блюде, пар поднимался к потолку.
— Шеф просил передать, что это специально для вас, — сообщил официант. — Рыба выловлена сегодня утром.
— Спасибо, — сказал мужчина.
Официант удалился.
— Выловлена сегодня утром, — повторила женщина. — Где? В Москве-реке?
— Ты злая стала.
— Я? Нет. Я просто не голодна.
Он положил ей кусочек рыбы на тарелку. Она не притронулась.
— Зачем ты согласилась прийти? — спросил он тихо.
Она посмотрела на него в упор, и впервые за вечер в ее глазах появилось что-то живое. Что-то, похожее на боль.
— А ты зачем позвал?
— Хотел увидеть.
— Увидел?
— Нет.
Она усмехнулась уголком губ и взяла вилку.
Ели молча. Саксофон за соседним столиком затих, пожилая пара расплатилась и ушла, оставив после себя скомканные салфетки и пустые раковины от устриц.
— Десерт? — спросил он, когда официант убрал тарелки.
— Давай.
Скорлупа из белого шоколада оказалась произведением искусства — тонкая, кружевная, с золотым ободком. Внутри дрожало маракуйевое суфле. Ложка с хрустом провалилась внутрь.
— Красиво, — сказала она.
— Есть руками нельзя, — машинально повторил он.
— Можно. Просто потом сложно отмыться.
Она отломила кусочек шоколадной скорлупы пальцами, обмакнула в суфле и отправила в рот.
Он смотрел на ее руки. Тонкие, с аккуратным маникюром, без кольца. Те самые руки, которые он гладил когда-то по ночам, думая, что это навсегда.
— Я скучаю, — сказал он вдруг.
Она дожевала, вытерла пальцы салфеткой, отпила воды. Посмотрела в окно. Потом перевела взгляд на него.
— По чему именно?
Он открыл рот и закрыл. Потому что ответа не было. Не по скандалам. Не по молчанию. Не по тому, как она чистила зубы по утрам и оставляла мокрый след на раковине. По чему-то другому. По иллюзии, наверное.
Официант снова возник у столика.
— Вам понравился десерт?
— Да, спасибо, — ответил мужчина.
— Невероятно, — сказала женщина, глядя на официанта с каким-то странным выражением. — Вы работаете здесь давно?
— Пять лет, мадам.
— Пять лет, — повторила она. — И каждый вечер разбиваете эту соляную корку? Рассказываете про рыбу, выловленную утром?
— Это моя работа, мадам.
— Да. Конечно. Простите.
Официант замер на секунду — впервые за вечер его идеальная маска дала трещину. Но только на секунду.
— Желаете что-нибудь еще? Чай, кофе?
— Кофе, — сказал мужчина. — Два.
Официант исчез.
— Что это было? — спросил мужчина.
— Ничего. Просто он напомнил мне одного человека.
— Кого?
— Тебя. Каким ты был пять лет назад. Тоже все время что-то разбивал и делал вид, что так и надо.
Он хотел возразить, но не успел. Официант вернулся с кофе, поставил чашки, поправил сахарницу, пожелал хорошего вечера и удалился к другому столику, где только что села молодая пара. Девушка смеялась, мужчина ловил ее руку и что-то шептал.
— Смотри, — сказала женщина. — Они счастливы.
— Откуда ты знаешь?
— Видно.
— Почем?
— По тому, как он на нее смотрит. Как будто боится, что она исчезнет, если отвести взгляд.
Мужчина посмотрел на пару, потом на нее.
— Я тоже так на тебя смотрел.
— Знаю.
— И что?
— И ничего. Смотреть мало.
Она допила кофе одним глотком, поднялась, взяла сумочку.
— Ты куда? — он тоже встал.
— Домой. Поздно уже.
— Я провожу.
— Не надо.
Она пошла к выходу. Он смотрел, как она лавирует между столиками, как поправляет волосы на ходу, как толкает тяжелую стеклянную дверь.
Официант принес счет в кожаной папке.
— Позволите?
Мужчина кивнул, достал карту.
— Прекрасный вечер, сэр, — сказал официант, протягивая терминал. — Надеюсь, вам все понравилось.
— Да. Спасибо.
— Приходите к нам еще. Будем рады.
Мужчина посмотрел на столик у окна. Пустые чашки, надкусанная скорлупа из белого шоколада, скомканная салфетка. И полоска света от уличного фонаря, падающая ровно на то место, где она сидела.
— Знаете, — сказал он вдруг. — А ведь я здесь делал предложение.
Официант замер.
— Простите, сэр?
— Лет пять назад. Или шесть. Здесь, за этим столиком. Я заказал дораду в соляной корке и спрятал кольцо в десерте. В скорлупе. Она чуть зуб не сломала.
Официант моргнул.
— Примите мои поздравления, сэр. Прекрасное место для такого события.
— Да, — мужчина усмехнулся и убрал карту в бумажник. — Прекрасное.
Он встал, надел пальто и направился к выходу. У двери обернулся.
Официант стоял у их столика и смотрел на остатки десерта. В руках у него был маленький молоточек для разбивания соляной корки. Он вертел его в пальцах, и лицо у него было странное — будто он пытался вспомнить что-то важное, но никак не мог.
Потом подошла новая пара, и он снова улыбнулся своей идеальной улыбкой.
— Добрый вечер. Позвольте представить наше фирменное предложение...