Жестокость к себе часто вырастает из невыносимого груза вины и долга. Перед самим собой. Из убеждённости в том, что о себе необходимо позаботиться.
Внутри у многих есть часть, которая нуждается в заботе: маленькая, уставшая, испуганная, растерянная, раненая. Та, которой когда‑то не хватило внимания, поддержки, защиты. Но есть и другая часть. Эдакий серьезный и ответственный взрослый, который много знает о том, как нужно правильно с собой обращаться. Он читал книги, знает о своих травмах, слышал про внутреннего ребёнка, возможно, даже ходил на терапию, слушал вебинары... Он знает, что нужно давать себе отдыхать, поддерживать, а не обесценивать себя, заботиться о границах, быть бережным... Он очень хочет как-то максимально правильно обращаться со своей уязвимой частью. Но может ли?
Часто желание быть хорошим внутренним опорным взрослым упирается большое количество ограничений. В конфликт между тем, что искренне хочешь дать себе, и тем, что на самом деле можешь.
Действительно хочется жить иначе. Но когда внутри поднимается боль, боль той самой части, нуждающейся в заботе, рядом с ней возникает другая фигура. Фигура долга. «Раз уж ты видишь, как больно, теперь обязан что-то с этим сделать. Быстро. Правильно. Эффективно. Исправь всё немедленно. Сделай так, чтобы стало небольно». Но сил пока нет даже на то, чтобы смотреть на эту боль, не то, что остаться рядом.
Не хватает ресурса, чтобы чувствовать. Нет навыка переносить сильные чувства, нет свободного «контейнера» для слёз, злости, отчаяния... Есть знания, как надо себя поддерживать, но мало реального опыта, что рядом с моей болью можно оставаться живым и не разрушиться. Нет возможности, но надо. И это «надо» превращается в жёсткое обязательство, в список требований, обязательных к исполнению.
И от этих требований к себе сделать невозможное, страдает уже тот, кто мог бы, если не позаботиться, то хотя бы, увидеть и остаться рядом с собственной болью пусть всего на минуту или даже меньше. Ведь легче становится именно от присутствия того, кто способен выдерживать.
Но вместо присутствия начинается мобилизация. Человек начинает себя чинить, анализировать, разбирать по полочкам, применять техники, требовать результата. Вместо того чтобы просто дать боли быть и отболеть однажды, быть выплаканной, выстраданной до донышка. Вместо того, чтобы сказать тому себе, которому больно: «Я вижу, как тебе больно. Мне жаль, что я не могу сейчас дать тебе всего, в чём ты нуждаешься. Я правда хотел бы. Я не буду делать вид, что всё в порядке, и не буду на тебя злиться за то, что ты чувствуешь, за то, что ты нуждаешься. Я останусь с тобой настолько, насколько могу. Тебе не нужно немедленно исправляться, чтобы я продолжал к тебе хорошо относиться. Я не могу немедленно всё исправить, но я здесь. Ты можешь злиться, плакать, молчать». Но нет, внутренний голос повторяет: «Сколько можно страдать? Ты взрослый человек. Другие справились, и ты обязан. Хватит. Соберись, тряпка!»
Какое‑то время удаётся держать себя в тонусе за счёт этого внутреннего насилия. С усилием делать практики, заставлять себя заботиться о себе. Так забота о себе превращается в подвиг. Слишком дорогой подвиг. И с каждым днём дороже. И с каждым днём всё сложнее себя на подвиг сподвигнуть.
От попыток заставить себя больно и горько. И чем больнее и горше, тем больше раздражения появляется к той самой маленькой, уставшей, испуганной, растерянной и раненой своей части. Это же из-за неё приходится заставлять себя делать невозможное. Всё из-за неё. И тогда о ней уже не только невозможно позаботиться, а и не хочется. А хочется наоборот – убрать с глаз долой, уничтожить, заткнуть, чтобы не сообщала о своём страдании, запереть в подвал поглубже и потемнее...
Появляется жажда отдачи от собственной раненой части: «Я тут с тобой вожусь, а ты всё ноешь. Я не могу, а ты продолжаешь хотеть и ждать. Я и так стараюсь. Мне обычная рутина не всегда по силам, а тут ещё ты. Ты уже мог бы и успокоиться. Посмотри, я тоже устал! Мне тоже больно!»
Сначала это раздражённый внутренний шёпот, потом — всё более жёсткий и жестокий внутренний монолог, презрение к себе, обесценивание своей чувствительности, своей боли. Раненая часть объявляется виноватой, неправильной, слишком много ноющей и требующей, неудобной. На самом деле злость адресована несправедливому миру, конкретным людям из прошлого, обстоятельствам, из-за которых теперь и болит. Но предъявить им либо поздно, либо нельзя, либо бесполезно. А своей уязвимой части – легко.
Выход здесь в том, чтобы признать своё «не могу». Признать, что не обязан идеально заботиться о том себе, которому больно. Даже если хочется и надо, не обязан. Признать. что можно хотеть быть поддерживающим и заботливым по отношению к себе и одновременно не мочь. Пожалеть себя того, который хочет быть хорошим по отношению к себе, но не может сейчас. Погоревать о том, чего не получилось дать себе сейчас, и о том, чего никто не дал где-то там и тогда.
«Я не могу мгновенно себя исцелить. Я не могу отменить прошлое. Я не могу сделать так, чтобы не болело вовсе. Но я могу быть рядом». Признавать ограничения больно, особенно по отношению к себе. Но эту боль можно прожить.
И тогда внутри появляется чуть больше пространства для больного. Появляется больше устойчивости и способности самому себе посочувствовать, с самим собой остаться, даже если больно. Сначала на минуту, потом – на две...
Становится возможным быть к себе сочувствующим. Сначала очень понемногу, выдержав разрешив себе плакать, не оборвав мгновенно себя фразой «ну хватит», разрешить себе полежать, когда тяжело, не стыдить себя за страх, не ругать за усталость...
И тогда между разными частями внутри становится больше близости. Никто уже не стоит над раненой частью с указкой, зато есть тот, кто может остаться с ней рядом. И дать себе он может всё больше, пусть не того, что требует внутренний критикующий голос. Из желания позаботиться, а не из желания срочно исправить.
Когда рядом с раненой частью появляется сочувствующее присутствие, внутри становится меньше напряжения. Боль становится переносимой. А между внутренними фигурами появляется больше гармонии и возможности находить точку баланса и вместе с этим больше целостности и жизни.
Читать меня в телеграме:
МАХ: