В двадцать пять всё казалось совершенно другим. У нее отбоя не было от ухажеров. Дважды ей делали официальное предложение. Сначала Костя — хороший парень, программист. Потом Илья — веселый, амбициозный. А она? Она отшивала их. Жестко, резко, рубя концы.
Дело в том, что перед глазами всегда стоял пример маменьки. Та выскочила замуж в двадцать три, потому что «все подруги уже там». Родила Наталью, потом через пару лет младшую сестру. А когда Наталье исполнилось шесть, брак с треском развалился. Отец решил просто слинять. Собрал спортивную сумку и ушел к другой женщине. Мать тогда швыряла ему вслед вещи и кричала на весь подъезд: «Выматывайся!». Уход отца казался откровенным предательством, оставившим их с алиментами, которых хватало на два пакета молока и пачку гречки.
Всё детство Наталья слушала один и тот же монолог. Мать пахала на двух работах, возвращалась домой уставшая и злая, срывалась на детях по малейшему поводу.
«Мужикам верить нельзя! Им только одно надо, а потом ты останешься с прицепом и никому не нужная! Каждый олух будет тебе указывать!» — вбивала мать в голову старшей дочери.
Наталья впитала это.
— Ни за что не повторю твою ошибку, — обещала она себе. — Никакой зависимости от мужика.
Ну вот, добилась своего. Дальше просто некуда. Сиди с мокрым ботинком, прячь глаза от успешных ровесников и считай мелочь в кошельке. Одинокая, независимая и никому не нужная со своим бракованным бизнесом.
Наталья подняла глаза на Андрея. Он сидел напротив, листал ленту новостей в телефоне.
Ему тридцать шесть. У него своя небольшая автомастерская. Обычный мужик, без пафоса и иллюзий. С въевшимся в поры машинным маслом на руках, спокойный, прямой. Не женат. Встречаются они полгода. И за эти полгода он ни разу на нее не давил. Приезжал, помогал с мелким ремонтом стеллажей на ее точке, решал вопросы с поставщиками. А Наталья вдруг осознала, что и с ним она ведет себя по старой, вызубренной схеме — держит глухую дистанцию. Строит из себя железную леди, у которой всё под контролем.
В горле пересохло. Сердце вдруг начало биться так часто и тяжело, что стало трудно дышать. Скулы свело от внутреннего напряжения.
Она смотрела на Андрея, и ее прорвало. Защита, которую она выстраивала годами, рухнула в одну секунду.
Слезы брызнули из глаз совершенно неожиданно. Наталья просто сидела, а вода покатилась по щекам, капая на стол и бумажные салфетки.
Андрей отложил телефон и нахмурил брови.
— Наташ? Ты чего? Нога болит? Замерзла?
— При чем тут нога? — ее голос дрогнул. — Андрей, я всё упустила.
Он непонимающе посмотрел на нее.
— Что упустила?
— Всё! — она подалась вперед. Внутри всё дрожало от накопившейся тяжести. — Мне тридцать четыре. Понимаешь? У Светки двое детей. Костя, которого я когда-то отшила, уже сына в школу повел. А я? Я всю жизнь бегала от отношений, потому что до одури боялась стать как маменька. Боялась остаться разведенкой с детьми на шее. Я так боялась повторить ее ошибку, что в итоге совершила свою собственную!
Андрей молчал, внимательно слушая.
— Знаешь, к чему привела моя независимость? — продолжала она, глотая злые слезы. — К тому, что я осталась одна. Мое ИП — это просто насмешка. Я каждый день выживаю. Я вечерами боюсь домой заходить, потому что там пустота. Время ушло, Андрей. Я всё профукала. Часики не просто тикают, они давно оглохли!
Она замолчала, тяжело дыша.
Андрей смотрел на нее несколько долгих секунд. Потом спокойно взял чистую бумажную салфетку и промокнул капли от ее слез на столешнице.
— А я на что? — спросил он будничным тоном.
Наталья удивленно захлопала глазами. Слезы остановились.
— В смысле?
— В прямом, — он откинулся на спинку стула, глядя на нее без капли театрального сочувствия. — Сидит тут, хоронит себя заживо. Наташ, ты в своём уме вообще? Твоя мать в двадцать три выскочила замуж за первого встречного, потому что гормоны играли и думать не хотелось. Очевидно, что это была откровенная спешка. При чем тут мы с тобой?
Наталья растерялась.
— Я же полгода держу тебя на расстоянии... — пробормотала она. — Никого не подпускаю.
— И ладно, — спокойно перебил он. — Держала и держала. Мне тридцать шесть, тебе тридцать четыре. Мы взрослые люди с мозгами. У меня мастерская работает, на жизнь нам точно хватит. У тебя твой магазин скрипит, но тянет. Не потянет — закроешь это всё и найдешь работу по найму. Это вообще не проблема. Ты чего из-за этого такую драму лепишь?
Наталья замолчала. Сбитое дыхание начало выравниваться. Холод в пальцах медленно отступал.
— Ну и что теперь? — спросила она тихо. — Думаешь, не поздно нормальную семью строить?
— Глупости. Для нормальной семьи никогда не поздно, — Андрей посмотрел на часы. — Собирайся, поехали твою онлайн-кассу чинить.
Наталья кивнула. Они встали из-за стола и пошли к выходу.
