Пока кто-то где-то продолжает спорить, сколько долларов прятать под матрасом, в Москве чиновники и юристы всерьёз столкнулись с юридическим анахронизмом — попыткой запретить наличные при сделках с недвижимостью. 27 февраля 2026 года Совет при президенте по кодификации и совершенствованию гражданского законодательства официально отказался поддерживать законопроект, который предусматривал жёсткие ограничения на расчёты наличными при купле-продаже жилья и других объектов недвижимости. Об этом заявил председатель Совета Павел Крашенинников.
На первый взгляд это выглядит как аккуратное отступление от идеи борьбы с серой экономикой или отмыванием денег. На деле причина глубже, и она связана не столько с политикой, сколько с юридическими, экономическими и институциональными противоречиями.
1. Против прав граждан и основ гражданского права.
Главный аргумент Крашенинникова прост, но болезнен для авторов законопроекта: ограничения наличных расчётов нарушают фундаментальные права граждан. Они мешают свободному использованию законного платежного средства и противоречат ключевым принципам гражданского законодательства — добросовестности, свободе договора и правовой определённости.
Юристы отметили, что подобный запрет превращает граждан в участников искусственно ограниченного рынка. Это похоже на ситуацию, когда тебя заставляют расплачиваться на базаре только зелёными купюрами определённого номинала. Проще говоря, «налички» никто не отменял, и её запрет — это не закон, а барьер, который юридически сложно обосновать.
2. Обход ограничений — за одну чашку кофе.
Инициатива вводила лимит в 5 млн рублей на наличные расчёты по одной сделке и максимум 50 млн рублей в месяц для одних и тех же лиц. Но это лишь на бумаге. Практика показывает, что такую норму легко обойти простой дроблением сделки на несколько частей или выделением долей в объекте недвижимости.
Юристы буквально указывают: «Да, можно установить лимит. Но никто не мешает продавцу продать три доли по 4,9 млн рублей каждая». Если закон можно «обойти за 5 минут в Excel», для чего он вообще нужен?
3. Контроль над отмыванием — не компетенция гражданского кодекса.
Законодатели, продвигающие ограничение наличных, аргументировали это борьбой с отмыванием денег. Но эксперты кодификационного совета и Минюста подчёркивают, что защита от отмывания относится к публичному праву и должна решаться через финансовый мониторинг, ФНС, Росфинмониторинг и прокуратуру — а не через запреты в гражданских сделках.
Короче говоря, если деньги подозрительные, пусть специализированные структуры этим занимаются. Превращать Гражданский кодекс в инструмент финансового надзора — странная идея и для юристов, и для бизнеса.
4. Позиция ЦБ и страх ухода в тень.
Стоит вспомнить и другую важную реакцию: глава Центрального банка Эльвира Набиуллина предупреждала, что запрет наличных может привести к уходу цен и расчётов ещё глубже в «теневую» сферу, с серьёзной потерей прозрачности.
Смысл простой: если наличные резко запретить, часть сделок уйдёт в неформальные схемы или фиктивные договоры, при которых реальные деньги физически передаются по-прежнему — только в обход закона и контроля.
5. Реальность российских сделок диктует свои условия.
Особенность российского рынка недвижимости в том, что наличные до сих пор широко используются — особенно на вторичном рынке и в регионах. Это не обязательно «серые схемы». Многие участники рынка так расплачиваются по привычке, из-за недоверия к банкам или сложности безналичных процедур.
Пока банковские переводы и эскроу-счета развиваются, рынок не готов к резкой переключке на безнал. Другие страны пробуют похожие меры (например, в Узбекистане с 1 апреля 2026 года вводится полный запрет наличных для крупных сделок), но и там это вызывает адаптационный шок и риски непредвиденных последствий.
6. Регуляторы развивают другие инструменты
Вместо прямого запрета наличных сейчас власть работает с повышением порога контроля сделок — тот же Росфинмониторинг увеличил лимит обязательного контроля для банков с 5 млн до 75 млн рублей. Это смягчает нагрузку на рынок и одновременно концентрирует контроль на действительно крупных операциях.
Что это значит для рынка недвижимости?
Отказ от запрета наличных — это не «ничего не делать». Это сигнал о том, что вопрос регулирования гораздо сложнее, чем кажется. Он балансирует между:
- защитой прав граждан,
- необходимостью борьбы с мошенничеством,
- технической инфраструктурой банков,
- институциональными полномочиями государственных органов.
Чиновники и юристы констатировали: закон, который противоречит фундаментальным принципам права, легко обойти, но трудно внедрить, не стоит принимать. Именно поэтому идея не вызвала отклика в Совете при президенте — и с юридической, и с институциональной точки зрения она оказалась слабой.