Мама ушла в четверг, рано утром. Я была рядом, держала её за руку. Последние восемь лет я провела рядом с ней — помогала, ухаживала, жила её жизнью. Почти три тысячи дней.
Олегу я позвонила в семь утра. Он взял трубку сразу — в Петербурге то же время.
— Мамы больше нет.
— Когда?
— Час назад. Приезжай на прощание. В воскресенье.
Он помолчал. На заднем фоне были слышны голоса, музыка — он был не дома.
— Приеду. Во сколько?
— Я напишу.
Положила трубку. Посмотрела на маму. Впервые за долгое время её лицо было спокойным. Я встала и пошла заниматься организацией.
Олег приехал в субботу вечером. «Сапсан» из Петербурга, четыре часа. За все годы маминой болезни он приезжал трижды.
Первый раз — когда маме поставили диагноз: деменция. Побыл два дня, сказал: «Держись, сестрёнка, если что — звони». И уехал. Через три месяца я позвонила — маме стало хуже, она перестала узнавать соседей. Олег сказал: «Найми сиделку, я скину денег». Перевёл пятьдесят тысяч. Один раз за все годы.
Второй раз — на мамин день рождения, через три года. Привёз торт, посидел пару часов, сфотографировался с мамой, выложил в соцсети: «Любимая мамочка, ты всегда в моём сердце». Двести тридцать лайков. Уехал на следующий день. Мама к тому времени уже не вставала без помощи.
Третий раз — сейчас.
Он стоял в прихожей, в хорошем пальто, с чемоданом.
— Тань, как ты?
— Нормально. Завтра в одиннадцать — прощание, потом кладбище, в три — поминки. Всё организовано.
— Ты всё сама?
— А кто ещё?
Он прошёл в мамину комнату. Кровать заправлена, чисто, пусто. На тумбочке — фотография: мама молодая, с нами двумя, мне десять, ему шесть.
— Ей тяжело было в последнее время?
— Последний год — да.
— Ты бы знал, если бы приезжал.
— Тань, у меня работа. Семья. Я не мог всё бросить.
— Я тоже работала. У меня тоже была семья. Муж ушёл четыре года назад. Сказал: «Ты живёшь с ней, а не со мной».
— Я не знал.
— Ты не спрашивал.
Пришли пятнадцать человек — родственники, соседи, мамины подруги. Олег стоял на прощании молча. Красивый, седой, пятьдесят восемь лет, айтишник, квартира в Петербурге, жена, двое детей. Я стояла рядом — пятьдесят два, бухгалтер, разведена, живу в маминой квартире.
На поминках подошла тётя Люда, мамина сестра.
— Танечка, ты героиня. Столько лет одна.
— Не совсем одна. Сиделка была последние три года. Тридцать пять тысяч в месяц.
— Откуда деньги?
— Работала. Продала папину дачу.
— А Олег?
— Олег перевёл пятьдесят тысяч. В первый год.
Тётя Люда посмотрела на Олега. Он сидел за столом, разговаривал с двоюродным братом Сашей. Спокойный, нормальный. Сын, который приехал проститься с матерью.
Через неделю — нотариус. Завещание мама написала пять лет назад, когда ещё могла подписывать документы.
«Всё моё имущество завещаю в равных долях: дочери Татьяне Сергеевне и сыну Олегу Сергеевичу».
Поровну. Квартира — шесть миллионов, вклад — четыреста тысяч. Каждому — по три миллиона двести.
Олег кивнул:
— Справедливо. Мама нас любила одинаково.
Я молчала.
— Татьяна Сергеевна, у вас есть вопросы? — спросила нотариус.
— Нет. Пока нет.
На улице Олег закурил.
— Продаём квартиру? Или выкупишь мою долю?
— Я хочу кое-что обсудить. Не здесь. В воскресенье, на семейном обеде. Позову тётю Люду, Сашу.
— Зачем?
— Есть вещи, которые нужно сказать при всех.
Он не понял. Но согласился.
В воскресенье за столом собрались пятеро: тётя Люда, Саша с женой Ирой, Олег и я. Чай, пироги по маминому рецепту.
Когда все поели, я положила на стол папку.
— Я хочу вам кое-что показать. Это расходы на уход за мамой. Я вела учёт по месяцам.
Олег нахмурился.
— Тань, зачем?
— Завещание — поровну. А уход — не поровну.
Я зачитала:
Сиделка — три года, 35 тысяч в месяц. Итого: 1 260 000 рублей.
Средства гигиены — в среднем 8 тысяч в месяц. Итого: 768 000 рублей.
Лекарства — от 4 до 7 тысяч в месяц. Итого: 540 000 рублей.
Специальное питание — последние два года, 6 тысяч в месяц. Итого: 144 000 рублей.
Медицинские услуги — анализы, консультации, вызовы на дом. Около 200 000 рублей.
Подвела итог:
— Общая сумма: 2 712 000 рублей.
Тётя Люда ахнула. Саша присвистнул.
— И это только деньги. Без учёта моего времени. Я не могла уехать в отпуск, не могла работать полный день. Муж ушёл, потому что я выбрала маму. Я потеряла семью.
Олег молчал.
— Олег за все эти годы перевёл деньги один раз — ту самую сумму в первый год. Приезжал трижды, на пару дней. Звонил раз в два месяца, спрашивал «как мама». Я отвечала: «Плохо». Он говорил: «Держись». И клал трубку.
— Тань, я не мог всё бросить! У меня работа, дети!
— У меня тоже были работа и муж. Я всё оставила. Потому что это наша мама. Твоя тоже. Только ты решил, что твоя жизнь важнее.
— Мама так решила! Завещание — поровну!
— Мама написала завещание пять лет назад. Она тогда ещё ходила, ещё узнавала нас. Она не знала, что будет дальше. Она думала, что мы оба будем рядом.
Тётя Люда положила руку мне на плечо.
— Танечка, что ты хочешь?
— Справедливости. Почти два миллиона семьсот — мои деньги, потраченные на маму. Из зарплаты, сбережений, из денег за дачу. Если делить поровну — Олег получит три миллиона двести за три визита. А я — три миллиона двести минус два миллиона семьсот. Пятьсот тысяч за годы ухода.
Я посмотрела на Олега.
— Я предлагаю так. Ты получаешь свою долю минус половина моих расходов — миллион триста пятьдесят. Потому что содержать маму — была и твоя обязанность тоже. Тебе — миллион восемьсот пятьдесят. Мне — четыре миллиона пятьсот пятьдесят.
— Это грабёж!
— Грабёж — это не появляться годами, а потом прийти за половиной.
Олег встал.
— Я не буду это обсуждать. Есть завещание. Подам в суд, если не согласишься.
— Подавай. Я тоже подам — на компенсацию расходов по содержанию родителя. По закону совершеннолетние дети обязаны содержать нетрудоспособных родителей. Ты не содержал. Я содержала за двоих. У меня чеки, квитанции, договор с сиделкой, выписки. Всё задокументировано.
— Ты серьёзно? Ты мне счёт выставляешь?
— Прощание было две недели назад. Сейчас — раздел наследства. Ты сам предложил продавать квартиру. Вот я и говорю: давай честно.
Олег взял куртку и ушёл.
Суда не было. Через три недели Олег позвонил.
— Адвокат говорит, что у тебя есть шансы. Расходы на содержание родителя можно взыскать.
— У меня всё задокументировано.
— Сколько ты хочешь?
— Миллион триста пятьдесят. Половина моих расходов.
— Миллион.
— Миллион двести. Ты забираешь деньги со вклада, я — квартиру.
Он согласился.
Квартиру я оставила себе. Сделала ремонт — покрасила стены в белый, проветрила, посадила цветы на балконе. Мама любила герань.
Тётя Люда: «Ты молодец, Танечка. Справедливость есть справедливость».
Саша: «Жёстко, но он заслужил».
Ира, Сашина жена, сказала — не мне, но мне передали: «Она торговалась. Это некрасиво».
Олег не звонит. На мой день рождения прислал сообщение: «С днём рождения». Я ответила: «Спасибо». Больше мы не разговаривали.
Мама смотрит на меня с фотографии. Молодая, красивая, с нами двумя — мне десять, ему шесть. Она не знала, что так будет. Она думала, что дети будут рядом. Оба.
Одна — была рядом. Все эти годы.
Второй — приехал проститься. И на раздел наследства.
Как думаете — надо было принять завещание как есть? Или я правильно сделала, что потребовала компенсацию?
***
Интересное тут: