Всем привет!
В последние дни из коридоров власти отчетливо слышен Ля Шине с его эпической фразой про продолжение Марлезонского балета, а простыми словами - снова "запахло жаренным", для целых бизнес направлений.
И пахнет отнюдь не горелыми посылками и не перегретыми серверами, а грандиозным переделом рынка, который пытаются выдать за акт милосердия. «Предложение, от которого невозможно отказаться», — мог бы прошептать Марлон Брандо, примеряя на себя роль Министерства цифрового развития. Суть «семейного дела» такова: решено «спасать» «Почту России» — тонущий корабль с 38 тысячами отделений, насквозь проржавевшую Атлантиду, — заставляя успешные частные компании грести вёслами.
Согласно утекшему в прессу законопроекту, власти хотят ввести «инфраструктурный сбор» в размере 3% с доходов логистических компаний от межгородских перевозок посылок . Деньги пойдут в специальный фонд Минцифры на ремонт убыточных отделений в сёлах.
Заодно всех обяжут получать почтовые лицензии, иметь уставной капитал не меньше 5 млн рублей и работать по правилам, которые «Почта» сама-то соблюдает с большим скрипом. Маркетплейсы уже подсчитали: это 90 миллиардов рублей в год только для крупнейших игроков .
Рынок e-commerce, который последние годы рос как на дрожжах (хоть темпы и замедлились), в ужасе. Им предлагают оплатить неэффективность государственного левиафана. Но давайте разберем этот «шедевр» законотворческой мысли по косточкам, используя весь арсенал цинизма, доступный здравомыслящему наблюдателю.
Сцена первая: «Горе от ума» (или его отсутствия)
Давайте на минуту отвлечемся от финансов и заглянем в отделение «Почты России». Это не просто место, это — портал в прошлое. Очереди, где время течет медленнее, чем ледник; запах нафталина и сургуча; бабушки, получающие пенсию, и странные коробки с надписью «осторожно, Хрупкое». Сама атмосфера кричит голосом гоголевского Городничего: «Чему смеетесь? Над собой смеетесь!».
Но, судя по инициативе Минцифры, смеяться будут долго. Цитата главы ведомства Максута Шадаева — «маркетплейсы фактически каннибализировали наиболее прибыльные сегменты рынка» — войдет в учебники по маркетингу и политэкономики как шедевр саморазоблачения .
«Каннибализировали», Карл! Это же надо было так точно подобрать слово. То есть злые маркетплейсы, словно дикари из фильмов про вампиров, сожрали «вкусненькое», оставив государственной компании «социалку». Звучит так, будто частники ворвались на почту с ножами и отобрали у нее прибыльные маршруты. Но как же это произошло на самом деле?
А произошло то, что должно было произойти в любом мало-мальски конкурентном поле. Клиенты (страшно сказать, живые люди) просто проголосовали рублем. Они выбрали тех, кто доставляет быстрее, кто открывает ПВЗ рядом с домом (даже в селах, к слову), кто не заставляет стоять в очереди и не говорит, что марок в отделении нет, зато в ассортименте имеются китайские тапки и тушенка .
Рынок — это вам не собес. «Почта» оказалась в роли извозчика, на которого наехал автомобиль. И вместо того, чтобы учиться водить машину, извозчик требует от водителей платить штраф за то, что они «каннибализируют» его бизнес по перевозке сена.
Сцена вторая: «Черная дыра» на Неглинной
Теперь о главном — о деньгах и эффективности. Идея создать фонд за счет чужих доходов — это признание собственной импотенции в управлении.
Цифры говорят сами за себя и делают это на чистом русском мате.
За 9 месяцев 2025 года чистый убыток «Почты» вырос на 44% и достиг 13,5 млрд рублей . Долговая нагрузка перевалила за 128 млрд . Выручка падает. При этом государство в 2021-2025 годах уже вбухало в модернизацию отделений 17 млрд бюджетных рублей, и обещает еще 15 млрд в ближайшую трехлетку .
Результат? Ноль. А точнее, минус 13,5 ярда.
Сотрудники увольняются толпами (до 40 тысяч в год), потому что при нагрузке, как у бурлаков на Волге, они получают 25-30 тысяч рублей. При этом менеджмент менялся 25 раз за пять лет, а фонды оплаты труда «советников» только росли. Компанию подозревают в выводе средств, выделенных на пенсии, на банковские депозиты . Коррупционные скандалы в регионах стали привычным фоном.
И вот в эту финансовую яму, где даже свет не может найти выход, предлагается ссыпать 90 миллиардов рублей от маркетплейсов ежегодно. Вспоминается Булгаков: «Разруха не в клозетах, а в головах». Эти деньги не дойдут до сельских отделений. Они осядут в тех самых «советниках», в неэффективных логистических схемах, в попытках залатать тришкин кафтан, который давно пора выкинуть. Это не спасение, это трансферт денег налогоплательщиков (через карманы селлеров и покупателей) в бездонную глотку менеджериальной некомпетентности.
Интермедия: О классике и метафорах
Как говорил Остап Бендер: «Спасение утопающих — дело рук самих утопающих». Но у нас решили иначе: утопающему кинуть веревку, привязанную к шее пловца, который лидирует в заплыве.
Это напоминает сюжет «Мертвых душ»: мы пытаемся оживить мертвые души (убыточные отделения) за счет живых и успешных хозяйств (маркетплейсов). Только Чичиков хотя бы покупал их по дешевке, а здесь предлагают отбирать принудительно.
Ассоциация цифровых платформ уже назвала это «недобросовестной конкуренцией». И это еще мягко сказано. Это — рэкет в законе. Государство создает ситуацию, где твой главный конкурент получает право безналогово (или с гарантированным сбором) снимать кассу с твоей выручки. Ни один мафиозный клан в истории не придумывал схемы изящнее. Это даже не «крыша», это — налог на успех.
Сцена третья: «Следствие ведут селлеры»
Самое забавное в этой истории — аргументация защитников законопроекта. «Сбор будет касаться именно доставки посылок между физлицами, а не товаров», — заявляют они, надеясь, видимо, что законы физики и математики обманут предпринимателей.
В мире, где у маркетплейсов логистика — это единый организм, отделить «мух от котлет» невозможно. Wildberries и Ozon не могут вести раздельный учет: вот этот курсор мыши везем как услугу по доставке товара, а вот этот — как услугу по пересылке между бабушками.
Как справедливо заметили в письме к вице-премьерам, 90 млрд — это прямые расходы . Их не проглотят акционеры. Эти деньги уйдут в фонд, а вместо них появятся новые комиссии для селлеров. Селлеры, люди небогатые и закредитованные, вынуждены будут поднять цены на полке.
В итоге сбор заплатит не богатый Ozon, а молодая мама в декрете, заказывающая памперсы, или пенсионерка, покупающая внуку форму на «Авито».
«Изъятие этой суммы приведет к сокращению инвестиций в IT и роботизацию», — говорят в АЦП . Это значит, что маркетплейсы не построят новые склады, не наймут новых курьеров, не откроют ПВЗ в тех самых селах, за которые так болит душа у Минцифры. Законопроект бьет по той самой инфраструктуре, которую он якобы призван дополнить.
Сцена четвертая: Мировой контекст
Георгий Бовт в своей колонке справедливо иронизирует: Дания вообще закрывает доставку бумажных писем, переходя на цифру, а Почтовая служба США убыточна с 2006 года. Но там не приходят с поборами к FedEx и UPS. Там либо пытаются приватизировать почту, либо ищут ей новую нишу, либо сокращают издержки.
В России же избрали третий путь — путь симбиоза. Когда неэффективный монстр присасывается к эффективному бизнесу, маскируя это под «справедливость». «Вы работаете в одной сфере — платите нам, потому что мы бедные и глубокотрадиционные». Настоящий «налог на бедность», только взимаемый с богатых, чтобы бедные не учились работать лучше.
Эпилог: Занавес
Чем же закончится эта пьеса в жанре абсурда? Скорее всего, долгими дебатами, поправками и, возможно, даже снижением ставки (с 3% до 1,5%, например). Но суть останется.
Будет создан прецедент: убыточность госкомпании — это повод для поборов с частного сектора.
Будет создан фонд, чья прозрачность будет стремиться к нулю, а аппетиты — к бесконечности.
Будут расти цены на маркетплейсах, падать темпы роста e-commerce и угасать инвестиции.
А «Почта России»... продолжит тонуть. Потому что её проблема не в отсутствии 90 миллиардов. Её проблема — в неспособности вылечить системную онкологию неэффективности. А подкармливать онкологию деньгами здорового организма — значит убивать и донора, и пациента.
Маркетплейсы ошибаются, когда говорят, что это увеличит их расходы. Это увеличит нашу общую глупость, масштабированную на бюджетном уровне. И как тут не вспомнить пророческое: «А сверху — с дерева — егерь глядел, И было ружье у него, и закон на него был припасен.» (В. Высоцкий).
Закон припасли. Осталось понять, кто будет по нему работать — пустые отделения с сотрудниками, которые разбежались, или роботы, которых не на что будет купить.