— Забирай свои тряпки и съезжай. Сегодня.
Лена замерла у порога с пакетами продуктов. Ключи выскользнули из пальцев и звякнули о кафель прихожей. Десять лет она открывала эту дверь, десять лет несла домой продукты после смены на почте, десять лет ждала, когда Андрей скажет что-то другое. Что угодно другое.
— Что?
— Ты слышала. — Он стоял у окна, не оборачиваясь. Плечи напряжены, руки в карманах джинсов. — Мне нужна квартира. Одному.
— Андрюш, я не понимаю... — Пакеты выпали из рук. Яблоки покатились по полу. — Что случилось? Мы же вчера...
— Вчера я ещё не знал, что Вика беременна.
Тишина. Такая плотная, что можно было задохнуться. Лена услышала, как капает кран на кухне — она просила его починить ещё месяц назад. Услышала, как за стеной соседи включили телевизор. Услышала, как что-то рвётся внутри неё самой, тихо и окончательно.
— Кто такая Вика?
Теперь он обернулся. Лицо чужое, будто подменили человека. Или она десять лет смотрела не туда.
— Девушка из спортзала. Мы встречаемся полгода. Она ждёт ребёнка, и я хочу быть с ней. Здесь. В этой квартире.
— В квартире, за которую я плачу ипотеку восемь лет? — Голос прорезался сквозь оцепенение. — В квартире, которая оформлена на тебя, потому что ты сказал, что так выгоднее по кредиту?
— Лен, ну не устраивай сцен. Ты же взрослая женщина.
— Взрослая женщина? — Она шагнула к нему, и он непроизвольно отступил. — Мне тридцать два года, а впахиваю на работе за копейки, чтобы платить за твою квартиру! Я стираю твои носки, готовлю твой борщ, глажу твои рубашки! Я жду десять лет, когда ты соизволишь на мне жениться, потому что «надо встать на ноги», «надо накопить», «надо подождать»!
— Вот именно. — Андрей достал сигареты, закурил прямо в комнате, хотя знал, как она это ненавидит. — Ты ждала. Как верная собачка. А Вика — она другая. С ней интересно. Она живая, понимаешь? А с тобой... с тобой было просто удобно.
Удобно.
Это слово вошло в неё, как нож. Медленно, до рукоятки.
— Удобно, — повторила она. — Удобно, когда кто-то платит за твоё жильё? Удобно, когда кто-то терпит твою мать, которая десять лет называет меня «временной»? Удобно, когда кто-то работает, пока ты «ищешь себя» в очередном проекте?
— Заткнись. — Он резко развернулся. — Заткнись уже со своими претензиями. Думаешь, я не видел, как ты на меня смотришь? С этим своим мученическим лицом? «Я всё для тебя, я столько сделала». Достала!
— Когда Вика въезжает?
— В субботу. — Он затушил сигарету о подоконник. — Так что у тебя три дня.
— Три дня, чтобы съехать из квартиры, за которую я плачу?
— Из моей квартиры. Документы на меня. Суд тебе ничего не присудит, можешь не мечтать. Я консультировался.
Значит, планировал. Заранее. Пока она по вечерам массировала ему спину после его «тяжёлых» тренировок. Пока откладывала деньги на их будущую свадьбу. Пока выбирала обои для детской, которую они «скоро сделаем, Ленок, вот только встанем на ноги».
— Ты — сволочь.
— Может быть. — Он пожал плечами. — Но я хочу жить, а не существовать. Вика даёт мне это. А ты... ты просто привычка, Лен. Старая, надоевшая привычка.
Она развернулась и вышла. Не хлопнула дверью — просто вышла. Спустилась по лестнице их квартиры на окраине Серпухова, прошла мимо детской площадки, где когда-то представляла, как будут играть их дети. Дошла до остановки и села на скамейку.
Телефон завибрировал. Мама.
«Леночка, как дела? Андрей уже сделал предложение? Скоро десять лет вместе!»
Она выключила телефон.
***
— Елена Сергеевна, вы уверены, что с вами всё в порядке?
Начальница почтового отделения Марина Петровна смотрела с беспокойством. Лена кивнула, не поднимая глаз от компьютера. Уже неделю она приходила к открытию и уходила последней. Дома — то есть в съёмной комнате у чужой бабушки — делать было нечего. Там стоял продавленный диван, шкаф с чужими вещами и пахло нафталином.
— Всё отлично.
— У вас синяки под глазами. И вы похудели.
— Марина Петровна, мне нужна переработка. Любая. Я могу выходить по выходным, могу подменять кого-то.
— Что случилось?
Лена подняла глаза. Марина Петровна работала здесь тридцать лет, видела всякое. Может, поэтому не стала изображать удивление, когда Лена коротко рассказала.
— Сволочь, — выдохнула начальница. — Прости, но по-другому не скажешь. И что теперь?
— Не знаю. Снимаю комнату за пять тысяч. Зарплата — тридцать две. Ещё подрабатываю в магазине по вечерам. Хватает на еду и оплату жилья. На взнос за съёмную квартиру нужно минимум тридцать тысяч. Через полгода накоплю, если не заболею.
— А ипотека?
— Продолжаю платить. Иначе испорчу кредитную историю. Андрей сказал, что если перестану — подаст в суд.
Марина Петровна выругалась так, что Лена впервые за три дня улыбнулась.
— Слушай, у меня есть знакомый. Юрист. Хороший. Может, он что-то придумает?
— У меня нет денег на юриста.
— А ты не спрашивай про деньги. Просто сходи. Вот телефон.
***
Игорь Владимирович Крылов принял её в субботу, в свой выходной. Офис на центральной улице, панорамные окна, кожаные кресла. Лена сжимала в руках старую сумку и чувствовала себя нищенкой.
— Присаживайтесь. — Он был лет сорока пяти, седина на висках, дорогой костюм. — Марина Петровна вкратце рассказала. Давайте по порядку.
Она рассказала. Он слушал, не перебивая, изредка делая пометки.
— Документы на квартиру есть?
— Все на него.
— Чеки об оплате ипотеки сохранились?
— Часть. Половину платила наличными, когда денег на карте не хватало.
— Свидетели того, что вы вели совместное хозяйство?
— Соседи. Его мать, но она врать будет.
Игорь Владимирович откинулся в кресле.
— Дело сложное. Без брака и расписок вы юридически — никто. Но попробовать можно. Нужно подать иск о признании вас добросовестным приобретателем доли, собрать показания, поднять банковские выписки. Это долго и дорого.
— Сколько?
— Для вас — бесплатно.
Лена вздрогнула.
— Что?
— Я сказал: бесплатно. — Он улыбнулся. — У меня есть причины помогать таким, как вы. Личные причины. Не буду вдаваться в подробности, но скажу одно: я знаю, каково это — быть использованным.
— Я не могу принять...
— Можете. И примете. Единственное условие — вы будете делать всё, что я скажу. Собирать документы, ходить на заседания, не сдаваться. Договорились?
Она кивнула. И впервые за две недели почувствовала что-то похожее на надежду.
***
Андрей позвонил через месяц.
— Лена, ты офигела? Какой иск? Какой суд?
— Я требую компенсацию за оплату ипотеки. Восемь лет платежей.
— Ты ничего не докажешь!
— Посмотрим. У меня хороший адвокат.
— Адвокат? — Он засмеялся. — На твою зарплату? Кто тебе его оплачивает, интересно? Нашла спонсора?
— Это не твоё дело.
— Ещё как моё! Ты думаешь, я не понимаю? Кто-то тебе помогает. Кто-то богатенький. Быстро же ты утешилась, а?
— Иди к чёрту, Андрей.
Она сбросила звонок. Руки дрожали. Но не от страха — от злости. Чистой, яркой, освобождающей злости.
***
Суд длился четыре месяца. Игорь Владимирович поднял все выписки, нашёл свидетелей, доказал, что Лена фактически содержала Андрея. Тот нанял адвоката, но дешёвого, который путался в показаниях.
В итоге суд присудил Лене компенсацию. Не всю сумму — но половину. Андрей должен был выплатить ей шестьсот тысяч рублей.
— Я не отдам ни копейки! — орал он в коридоре суда. — Я обжалую! Я дойду до верховного!
— Дойдёшь, — спокойно сказал Игорь Владимирович. — И проиграешь снова. И заплатишь ещё больше — за судебные издержки.
Андрей смотрел на Лену с ненавистью.
— Ты изменилась. Стала стервой.
— Нет, — ответила она. — Я просто перестала быть удобной.
***
— Зачем вы это сделали?
Они сидели в кафе после последнего заседания. Игорь Владимирович заказал шампанское, Лена — чай. Она всё ещё не могла поверить, что всё кончилось.
— Что именно?
— Помогли мне. Бесплатно. Потратили столько времени.
Он помолчал, глядя в окно.
— Пятнадцать лет назад я был женат. Моя жена работала, растила сына, вела дом. Я строил карьеру, пропадал в офисе, ездил в командировки. Думал, что делаю это для семьи. А потом встретил другую женщину. Яркую, интересную. И ушёл. Оставил жену без ничего — квартира была на мне, машина, всё. Дал ей сто тысяч и сказал: «Начни новую жизнь».
Лена молчала.
— Она начала. Выучилась на бухгалтера, открыла своё дело. Сейчас у неё сеть магазинов. А я... я развёлся с той, другой, через два года. Понял, что совершил ошибку. Попытался вернуться. Бывшая жена посмотрела на меня и сказала: «Ты опоздал лет на десять». И знаете что? Она была права.
— Вы помогаете мне, чтобы искупить вину перед ней?
— Может быть. — Он улыбнулся. — А может, просто потому, что вижу в вас то, чего не увидел в ней тогда. Силу. Достоинство. Способность подняться.
— Я не поднялась. Я просто выжила.
— Пока. — Он придвинул к ней конверт. — Это от меня. Не отказывайтесь, не оскорбляйте.
Внутри была визитка и ключи.
— Что это?
— Квартира. Однокомнатная, на окраине, но приличная. Я сдаю её, но последние полгода она пустует. Живите, пока не встанете на ноги. Бесплатно. Это не благотворительность, — быстро добавил он, видя, как она открывает рот, чтобы отказаться. — Это инвестиция. В человека, который этого заслуживает. Когда встанете на ноги — вернёте. Или не вернёте. Как решите.
Лена смотрела на ключи. Маленькие, обычные, металлические. Но они весили больше, чем все десять лет с Андреем.
— Почему вы так в меня верите?
— Потому что я видел, как вы шли на каждое заседание. Видел, как работаете на трёх работах и не ломаетесь. Видел, как держите спину, когда бывший муж орёт на вас в коридоре суда. — Он допил кофе. — Люди делятся на два типа, Елена. Одни ломаются при первом ударе. Другие — закаляются. Вы из вторых.
***
Квартира оказалась на четвёртом этаже панельного дома. Чистая, светлая, с новым ремонтом. Лена вошла, поставила свой единственный чемодан посреди комнаты и расплакалась. Первый раз за полгода— по-настоящему, навзрыд, до икоты.
Плакала от облегчения. От усталости. От того, что кто-то поверил в неё. От того, что у неё есть дом. Свой, пусть и временно.
Телефон завибрировал. Андрей.
«Вика родила. Девочку. Назвали Викторией. Я счастлив».
Она посмотрела на сообщение. Ждала боли, но почувствовала только пустоту. Даже не злость — просто ничего.
Заблокировала номер.
***
— Елена Сергеевна, у вас посетитель.
Она подняла глаза от компьютера. Прошло восемь месяцев с суда. Она всё ещё работала на почте, но теперь ещё и училась — на курсах бухгалтеров. Игорь Владимирович настоял: «У вас голова светлая. Зачем гробить здоровье на двух работах?»
В окошко заглядывал мужчина лет тридцати пяти. Приятное лицо, простая куртка, смущённая улыбка.
— Здравствуйте. Вы Елена Морозова?
— Да.
— Меня зовут Дмитрий. Я... это неловко, но я видел вас в суде. Я там был по своему делу, тоже с бывшей женой разбирался. И вот... — Он замялся. — Я подумал, может, как-нибудь выпьем кофе? Просто поговорить. Вы так держались тогда, и я подумал...
— Я не ищу отношений, — перебила Лена.
— И я не предлагаю. — Он улыбнулся. — Просто кофе. С человеком, который поймёт. Я работаю механиком на заводе, развёлся год назад, живу один. Не миллионер, не принц. Просто устал быть один.
Лена посмотрела на него. Обычный человек. Усталые глаза, честное лицо, руки в мозолях.
— Хорошо. В субботу, в два. Знаете кафе «Встреча» на площади?
— Знаю. — Он просветлел. — Спасибо. Правда.
Когда он ушёл, Марина Петровна заглянула в окошко.
— Симпатичный.
— Не начинайте.
— Я ничего не говорю. Просто... жизнь продолжается, Леночка. Даже после таких козлов, как твой Андрей.
***
В субботу она пришла в кафе на десять минут раньше. Села у окна, заказала чай. Нервничала — первое свидание за много лет. Если это вообще можно назвать свиданием.
Дмитрий пришёл минута в минуту. Принёс цветы — скромный букет хризантем.
— Не знал, что любите, — извинился он. — Продавщица сказала, что хризантемы — для сильных женщин.
Они проговорили три часа. Он рассказал про завод, про развод, про дочку, которую видит по выходным. Она рассказала про суд, про Игоря Владимировича, про курсы. Не рассказала про Андрея — не хотелось ворошить.
— Знаете, что самое страшное? — сказал Дмитрий, допивая третью чашку кофе. — Не предательство. А то, что начинаешь думать: может, я и правда был плохим? Может, заслужил?
— Нет, — твёрдо сказала Лена. — Не заслужили. Никто не заслуживает предательства. Это их выбор, их слабость. Не наша.
Он посмотрел на неё с благодарностью.
— Можно увидеться ещё раз?
— Можно.
***
Андрей написал через год. Лена как раз закончила курсы и получила предложение от небольшой фирмы — помощник бухгалтера, зарплата сорок восемь тысяч. Не миллионы, но побольше, чем на почте.
«Лена, мне нужно с тобой поговорить. Это важно».
Она согласилась встретиться. Из любопытства.
Они встретились в том же кафе, где она пила кофе с Дмитрием. Андрей постарел — мешки под глазами, небритость, мятая рубашка.
— Ты хорошо выглядишь, — сказал он, садясь напротив.
— Спасибо.
— Слушай, я... мне нужна твоя помощь. — Он не смотрел в глаза. — Вика ушла. Забрала дочь, съехала к матери. Говорит, что я не тот, за кого она меня принимала. Что я ленивый и безответственный. Представляешь?
— Представляю.
— И вот... ипотеку платить нечем. Я потерял работу, новую не могу найти. Банк грозит забрать квартиру. Я подумал... может, ты поможешь? Ну, временно. Ты же получила с меня деньги, вот и...
Лена допила чай. Поставила чашку на блюдце — медленно, аккуратно.
— Нет.
— Лен, ну пойми...
— Я поняла. Когда ты сказал, что со мной было «просто удобно». — Она встала, взяла сумку. — Знаешь, Андрей, я благодарна тебе. Правда. Ты показал мне, кто я есть на самом деле. Не «вечная невеста», не «удобная дурочка». А человек, который может подняться. Который стоит большего, чем ты мог дать.
— Ты стала стервой.
— Нет. Я стала собой. — Она улыбнулась. — Удачи тебе, Андрей. Серьёзно. Надеюсь, ты найдёшь того, кому будет с тобой «удобно».
Она вышла из кафе, и холодный осенний ветер ударил в лицо. Лена подняла воротник куртки — новой, купленной на первую зарплату — и пошла по улице.
Телефон завибрировал. Дмитрий.
«Забираю дочку из садика. Может, прогуляемся втроём? Она хочет познакомиться с тётей Леной, о которой папа всё время говорит :)»
Лена улыбнулась и набрала ответ.
«Конечно. Буду через полчаса».
***
Вечером она сидела в своей квартире — той самой, что дал Игорь Владимирович. Он отказался брать деньги: «Живите. Когда-нибудь поможете кому-то другому. Так работает карма».
На столе лежали документы для оформления ипотеки, которые она собрала для оформления собственной квартиры — двухкомнатной, в центре. Она копила полгода, получила компенсацию, и теперь могла себе это позволить.
Рядом — фотография: она, Дмитрий и его дочка Маша в парке. Обычная семейная фотография. Пока ещё не семья — но что-то похожее. Что-то настоящее.
Лена открыла ноутбук, зашла в соцсети. Из любопытства посмотрела страницу Андрея. Последний пост — месяц назад: «Сдам однокомнатную квартиру, недорого, срочно».
Она закрыла страницу. Ей было всё равно.
Телефон снова завибрировал. Дмитрий.
«Спасибо за сегодня. Маша сказала, что ты ей понравилась. И мне тоже. Очень. Я знаю, что рано, но... я хочу попробовать. С тобой. Не спеша, без обещаний. Просто попробовать. Ты согласна?»
Лена посмотрела в окно. Город засыпал, зажигались огни. Где-то там жил Андрей со своими проблемами. Где-то там была Вика, которая поняла то же, что когда-то поняла Лена. Где-то там были другие «вечные невесты», которые ждали, надеялись, верили.
А здесь была она. Елена Морозова, помощник бухгалтера, съёмщица квартиры, женщина с прошлым и — может быть — с будущим.
Она набрала ответ.
«Согласна. Попробуем».
И нажала «отправить».
Не зная, что будет дальше. Не обещая себе ничего. Просто — живя. Здесь и сейчас. Без ожидания, без жертв, без «когда-нибудь».
Просто живя.
И это было достаточно.
Подписывайтесь. Делитесь своими впечатлениями и историями в комментариях , возможно они кому-то помогут 💚