Бывают люди, чья жизнь напоминает не ровную линию, а кардиограмму в момент сильнейшего приступа — резкие взлеты к самому небу и сокрушительные падения в бездну. Александр Иванович Маринеско был именно таким. Читая о его судьбе в интернете, я невольно поймал себя на мысли: как в одном человеке могли ужиться гений морского боя и мятежный дух, который не признавал никаких авторитетов?
В январе 1945 года он совершил то, что назовут «атакой века», отправив на дно символ нацистского престижа и заставив Гитлера объявить в Германии траур. А уже через несколько лет этот же человек ехал по этапу в холодном пересыльном вагоне, отбиваясь от бывших полицаев и уголовников. Маринеско не просто воевал — он прожил за одно десятилетие десять чужих жизней, и ни одна из них не была легкой.
Гений с «неудобным» характером
Маринеско никогда не был «паркетным» офицером. Его характер — смесь одесского задора, балтийской суровости и абсолютного бесстрашия — был костью в горле для начальства. Он мог исчезнуть на несколько дней перед боевым походом, нарушить дисциплину или надерзить старшему по званию. Но когда дело доходило до выхода в море, равных ему не было. Его лодка С-13 была для него не просто машиной из стали, а продолжением его самого.
В январе сорок пятого С-13 уже долго была в походе. Удача не улыбалась, горизонт оставался пустым. Другой капитан, более осторожный и вышколенный, возможно, вернулся бы на базу, сославшись на обстоятельства. Но Маринеско принимает решение, которое изменит историю: он самовольно меняет квадрат патрулирования и берет курс к порту Данциг. Он не ждал приказа, он шел на запах добычи.
Лайнер надежды или плавучая крепость?
К моменту своей гибели огромный десятипалубный «Вильгельм Густлофф» уже мало напоминал тот белоснежный символ «красивой жизни», которым его представляла пропаганда Геббельса в 1938 году. Тогда это была обложка организации «Сила через радость», витрина нацистского благополучия. Но война быстро сорвала этот глянец.
В 1945 году «Густлофф» был полноценной военной единицей. Он шел без знаков Красного Креста, в сером камуфляже, вооруженный зенитными орудиями. В его чреве находилось более полутора тысяч немецких подводников — элита Кригсмарине, те, кто завтра должен был сесть в новейшие субмарины и продолжить топить союзные конвои. Да, там были и беженцы, и чиновники СС, и раненые. Но ответственность за то, что на военный транспорт посадили тысячи гражданских, целиком лежит на капитане лайнера, а не на командире советской подлодки, который видел в прицеле законную и опасную цель.
Как вы считаете, имел ли право командир в тот момент думать о гуманности, когда перед ним была цель, способная завтра унести тысячи жизней его соотечественников? Мог ли он знать, кто именно находится за стальными бортами в ту ледяную ночь?
Охота в надводном положении
Сама атака 30 января была верхом дерзости. Темнота, шторм, ледяная крошка в лицо. Маринеско решает бить наверняка — из надводного положения. С-13 буквально «пристроилась» в хвост конвоя. Когда с немецкого миноносца «Лёве» запросили опознавательные, советские моряки, не моргнув глазом, отсемафорили в ответ ругательства на немецком. И это сработало! Немцы приняли их за своих.
Три торпеды с надписями «За Родину», «За советский народ» и «За Ленинград» поставили точку в истории нацистского левиафана. Это был ответ за сорок погибших советских подлодок, за полторы тысячи балтийских моряков, навсегда оставшихся в пучине. Маринеско вернул долг с лихвой.
Почему им до сих пор больно?
Сегодня на Западе всё чаще пытаются перекрасить историю. Нобелевский лауреат Гюнтер Грасс в своей повести «Траектория краба» облил Маринеско грязью, называя его военным преступником. Нас пытаются заставить оправдываться за блестяще проведенную операцию.
Но прежде чем говорить о Маринеско, давайте вспомним директиву немецкого штаба от 22 августа 1941 года. Там черным по белому было написано: «Ленинград стереть с лица земли. В сохранении населения мы не заинтересованы». Давайте вспомним Хатынь. Давайте вспомним Дрезден, который союзная авиация превратила в пепел вместе со всеми жителями.
Когда нам говорят: «Признайте, что Маринеско преступник», за этим стоит простая цель. Заставить нас признать, что мы не победили нацизм, а «просто захватили Европу». Что мы должны каяться за то, что выжили и не дали себя уничтожить. Но С-13 выполнила свою задачу образцово. И память об этом не стереть никакими «траекториями».
Цена подвига
Судьба не была милостива к Александру Ивановичу после войны. Понижение в звании, командование заштатным тральщиком, а затем и вовсе тюремный срок по ложному доносу. Человек, которого боялся весь флот Гитлера, оказался беззащитен перед бюрократической машиной своей страны. Лишь спустя десятилетия после смерти справедливость восторжествовала, и он получил свою золотую звезду Героя.
Друзья, такие истории — это всегда проверка на то, кем мы являемся сегодня. О Маринеско можно спорить бесконечно, но одно остается фактом: он был воином, который не боялся брать на себя ответственность в самые страшные моменты истории. Его жизнь — это напоминание о том, что за великие победы часто приходится платить великую личную цену.
А были ли в вашей семье истории о моряках или о тех, кто встречал врага лицом к лицу в открытом море?
Может быть, ваши деды рассказывали о том, как они воспринимали новости о таких победах, как атака Маринеско?
Делитесь вашими мыслями и семейными преданиями в комментариях — именно из этих крупиц складывается наша общая большая память.