Рыцарь консерватизма Роджер Скрутон
⠀
В мире философии редко встретишь человека, который настолько же любил абстрактные идеи, насколько и осязаемую красоту — архитектуру, музыку, пейзажи родной Англии. Сэр Роджер Скрутон, философ, писатель и публицист, скончавшийся в январе 2020 года, был именно таким мыслителем.
⠀
Для одних он — реакционный провокатор, для других — последний джентльмен-философ, отстаивающий здравый смысл в эпоху постмодернистского хаоса. Но кем он был на самом деле?
⠀
Его путь в философию начался с отторжения. Молодой Скрутон, наблюдая за студенческими протестами в Париже в мае 1968 года, не проникся духом свободы, как многие его сверстники. Напротив, он увидел в этом агрессивное желание разрушить традиции, не предлагая взамен ничего, кроме утопий. Именно тогда он осознал себя консерватором. И это определение стало его визитной карточкой на всю жизнь.
⠀
Скрутон преподавал эстетику в Лондонском университете и Бостонском университете, но его влияние выходило далеко за пределы кампуса. В 1980-х, в разгар холодной войны, он рисковал, помогая создавать подпольные сети для преподавателей в Восточной Европе, находившейся под контролем СССР. За эту деятельность президент Чехии Вацлав Гавел, бывший диссидент, вручил ему медаль «За заслуги». По иронии судьбы, консерватор оказался эффективным борцом с тоталитаризмом.
⠀
Центральной темой его творчества была красота. В эпоху, когда искусство превратилось в концепцию, а главным критерием стал эпатаж, Скрутон выпустил документальный фильм «Почему красота важна». Он спорил с миром современного искусства, утверждая, что красота — это не буржуазная прихоть, а фундаментальная человеческая потребность. Без неё, говорил он, мы теряем связь с трансцендентным, с душой. Он мог поставить рядом «Рождение Венеры» Боттичелли и фотографию Кейт Мосс не для того, чтобы уничтожить первое, а чтобы показать, как далеко мы ушли от сакрального смысла красоты.
⠀
Скрутон брался за самые сложные темы. Его книга «Сексуальное желание» считается одним из самых глубоких анализов темы в аналитической философии. Он рассуждал о природе извращения, об интимности и о том, как современный мир разрушает таинство отношений. При этом его взгляды часто шли вразрез с либеральным консенсусом, что навлекало на него гнев прогрессивной общественности.
⠀
Как мыслитель, он был наследником великой традиции Эдмунда Бёрка. Он верил, что общество — это не контракт между живыми людьми, а договор между поколениями. Мы не имеем права разрушать то, что создали наши предки, ведь мы лишь временные хранители культуры для тех, кто ещё не родился. С этой точки зрения, государство, закон и даже монархия — не пережитки прошлого, а механизмы, сдерживающие хаос. Он критиковал рыночный фундаментализм справа и социалистические утопии слева с одинаковой страстью.
⠀
Особое место в его творчестве занимала защита домашних животных и критика оголтелого активизма за права животных. Он высмеивал антропоморфизм, когда людские права механически переносятся на животных, забывая, что права неразрывно связаны с обязанностями.
⠀
Сегодня, когда политический ландшафт поляризован, а споры о культуре ведутся на повышенных тонах, работы Скрутона обретают новую жизнь. Его фонд продолжает продвигать идеи классической архитектуры, а книги остаются бестселлерами. Он сумел быть философом, который писал для всех: для академиков и для простых читателей The Times, для политиков и для студентов.
⠀
Скрутон не просто защищал консерватизм. Он пытался объяснить, что консерватизм — это не партийная идеология, а благодарность за то, что мы имеем, и желание сохранить это для будущего. И в этом стремлении он оставался подлинным философом, ищущим истину там, где другие видели лишь руины.
