На аэродроме Таганрогского авиационного предприятия в начале семидесятых годов прошлого века можно было увидеть странную картину: огромная машина с коротким, будто обрубленным фюзеляжем, раздвоенным хвостом и надувными «баллонами» по бокам медленно выруливала на старт. Лётчики-испытатели между собой называли её по-разному — кто «Змеем Горынычем», а кто и вовсе «Фантомасом» за необычный, почти фантастический вид. Это был ВВА-14 — детище гениального конструктора Роберта Бартини, человека с удивительной судьбой: итальянского барона, коммуниста и беженца от Муссолини, который нашёл вторую родину в СССР и решил создать самолёт, способный перевернуть представления о войне на море. Задумка была смелой до безумия: построить вертикально взлетающую амфибию — охотника на атомные подводные лодки НАТО. Но почему же машина, обогнавшая своё время, так и не стала грозой океанов, а сегодня пылится в музее под открытым небом?
Как создавали «летающую рыбу»
В середине шестидесятых годов советское военно-морское командование всерьёз обеспокоилось: американские подлодки с ракетами «Поларис» начали патрулировать Атлантику, и достать их обычными средствами было сложно. Нужно было что-то принципиально новое. И тут Роберт Бартини, работавший в ЦКБ по морскому самолётостроению, вытащил из стола папку с эскизами. Он предложил гибрид самолёта, вертолёта и корабля. Внешне проект напоминал утолщённую сигару с крыльями, а для устойчивости на воде конструкторы придумали хитрый ход — надувные поплавки, которые в полёте убирались в крыло. Представьте себе резиновую лодку, приделанную к бомбардировщику, только в масштабе настоящего монстра.
Строили машину всем миром. К работе подключили институты — от ЦАГИ до СибНИА, но главный мотор проекта, сам Бартини, был фигурой своеобразной. Заместитель Бартини Николай Погорелов вспоминал: когда они шли по цеху, итальянец мог вдруг замереть перед каким-нибудь узлом и начать чертить прямо на полу мелом схему, которую никто, кроме него, не понимал. Люди вокруг суетились, приносили справочники, а он говорил: «Не надо книг, думайте головой». В 1972 году первый экземпляр, названный «1М», был готов, хотя без главной «фишки» — подъёмных двигателей для вертикального взлёта — их просто не успели доделать. И всё равно 4 сентября того же года лётчик Юрий Куприянов оторвал машину от земли. Самолёт взлетел как обычный, но все понимали: это только начало.
На что был способен «Горыныч»
Если заглянуть в тактико-технические требования к ВВА-14, захватывает дух. При взлётном весе за пятьдесят тонн он должен был разгоняться до 760 километров в час — быстрее многих современных истребителей тех лет. Высота — до десяти километров, дальность — две с половиной тысячи километров. Но главное — вооружение. В грузовом отсеке планировали разместить две торпеды или целую связку глубинных бомб. Представьте картину: американская атомная подлодка идёт на перископной глубине, уверенная в своей скрытности. И вдруг над горизонтом появляется странный аппарат, зависает вертикально, как вертолёт, и сбрасывает гидроакустические буи. Через пару минут точные координаты цели передаются на борт, и торпеды уходят в воду.
Бартини вообще любил повторять, что войну выигрывает не тот, у кого танк толще, а тот, кто умеет обмануть противника. ВВА-14 должен был стать таким обманщиком: он мог садиться на воду там, где его не ждали, и взлетать с любого пятачка. В теории это делало его неуязвимым для авианосных групп. Как вспоминал историк авиации Андрей Совенко, однажды на защите проекта кто-то из военных скептически спросил: «А зачем нам эта экзотика? У нас есть Бе-12». На что Бартини спокойно ответил: «Ваш Бе-12 — лодка, которая умеет летать. А мой — самолёт, который умеет плавать. Чувствуете разницу?» В зале тогда повисла тишина. Спорить с итальянцем было трудно.
Почему проект закрыли, а «Фантомас» отправили в музей
К сожалению, чуда не случилось. Подъёмные двигатели, те самые двенадцать РД-36-35ПР, никак не удавалось довести до ума. Они то перегревались, то не давали нужной тяги, то просто отказывали на стендах. А в декабре 1974 года случилось непоправимое: Роберт Бартини умер. Ушёл не просто главный конструктор — ушёл человек, который держал в голове всю картину целиком. Инженеры потом рассказывали, что после его смерти работать стало физически трудно: будто из проекта вынули душу. Начались бесконечные переделки, попытки превратить машину в экраноплан, но энтузиазм уже угас.
Военные к тому времени охладели к идее. Слишком дорого, слишком сложно в обслуживании, слишком много «но». Дешевле и надёжнее оказалось строить обычные самолёты-амфибии и вертолёты, благо промышленность уже умела их делать серийно. Программу свернули. Единственный уцелевший экземпляр долго мыкался по разным базам, пока в 1987 году его не решили отправить в музей в Монино. История перевозки достойна отдельного упоминания: машину доставили водным путём до Лыткарино, и там она простояла под открытым небом несколько недель. Местные жители, увидев диковинный аппарат, растащили всё, что можно было открутить. Когда наконец прилетел вертолёт Ми-26, чтобы забрать «Фантомаса» в музей, от него осталась лишь оболочка.
Сегодня этот обломок великой мечты стоит под открытым небом в Монино. К нему подходят туристы, фотографируются, дети залезают на крылья. Экскурсоводы рассказывают про Бартини, про его невероятную жизнь, про то, как он бежал из Италии, строил планы и верил, что техника может быть прекрасной. И, глядя на этот самолёт с надувными баллонами, торчащими как рёбра доисторического ящера, начинаешь понимать: иногда важна не победа, а сама попытка взлететь выше головы. Идеи Бартини не умерли — сегодня те же принципы вертикального взлёта используют беспилотники, а экранопланы снова входят в моду. Просто тогда, в семидесятых, мир оказался не готов к «Змею Горынычу».
Подписывайтесь на канал, чтобы не пропустить новые статьи и ставьте нравится.
