Мысли словно диковинные животные проносятся перед внутренним взором. Они так же реальны, как трава во дворе, кружка чая, стол или стул. Мысли реальны, но не вещественны.
Философ Людвиг Витгенштейн наблюдает за ними, как биолог наблюдает за поведением антилоп: пытается уловить их повадки и склонности, их отношения между собой. Для Витгенштейна мышление — это не какой-то набор шаблонов или механизм, а живой мир, взаимодействующий с трехмерностью вещей, переплетающийся с нею.
«Есть один способ избежать, по крайней мере отчасти, загадочных проявлений процессов мышления, и он заключается в том, чтобы заменить в этих процессах любую работу воображения актами созерцания реальных объектов. Так, может показаться существенным, что, по крайней мере в определённых случаях, когда я слышу слово «красный», понимая его, красный образ как бы находится перед моим мысленным взором. Но почему бы мне не заменить созерцание этого образа актом созерцания реального красного образца?»
цитата из «Голубой книги» Людвига Витгенштейна.
Философ словно ныряет в невидимое пространство — и начинает записывать: смотрите, что тут происходит. Но запись эта ведётся не для того, чтобы построить теорию «внутреннего мира», а чтобы показать, что мышление не укрывается в тени вещей, а дополняет их, расширяет поле реальности.
Образ «красного» перед мысленным взором не иллюзия и не тайная психическая субстанция: он работает как элемент обучения, как практика сравнения с реальным образцом. Мы учим ребёнка показывать на красное, указывая на красный предмет — и в этом указании, в этом обращении к реальному объекту, заключается всё «понимание», которое мы искали во внутреннем кино.
Вот она, улика: невидимый процесс мышления уловлен в акте, в движении, в практике. Материальная реальность при этом не исчезает, не сводится к механизму — она остаётся опорой, но опорой для чего-то более широкого.
В этом ключе сюрреалисты — такие же натуралисты, фиксирующие мир образов, который художники действительно созерцают.
Картины становятся уликами на месте происшествия: вот оно, всё это есть на самом деле! Витгенштейн идёт дальше: он показывает, что это «есть на самом деле» — не альтернатива материальному миру, а его продолжение. Созерцание реального объекта и «мысленный образ» — не два разных мира.
Материальное и невещественное переплетаются между собой, образуя единую реальность. Мы не живем в голове, глядя на мир через окно; мы живем в мире, где мысли являются такими же действующими агентами, как столы и стулья. Искусство и философия — это способы документирования этого единства.
Автор — Ирина Лямшина