Марине было сорок пять, когда ее мирок, который она так старательно выстраивала почти три десятилетия и который казался ей стабильным и устойчивым, внезапно дал трещину.
Ее муж Олег, высокий статный мужчина, чья внешняя привлекательность всегда была предметом её тайной гордости. Они были вместе с ее пятнадцати лет, когда познакомились на дне рождения у двоюродной сестры Олега, и так понравились друг другу, что начали встречаться, а когда ей исполнилось восемнадцать, поженились.
За годы совместной жизни они сумели прошли путь, достойный женского романа: от полной неустроенности к стабильной обеспеченной жизни, в которой были и большой дом, и хорошие автомобили у обоих, и приобретение дорогих вещей, и регулярные путешествия за границу.
Все эти годы Марина была тем самым надежным тылом, на котором держалось их общее благополучие: она занималась воспитанием и учебой детей, их досугом, решала бытовые вопросы, а позже — и юридические тонкости оформления недвижимости.
Олег же, став совладельцем бизнеса лет десять назад, всегда находился в движении, и его главной отдушиной, его священным правом на личное пространство в эти годы была рыбалка. Каждые, без исключений, выходные он, как одержимый, сбегал на эту самую рыбалку, оставляя Марину одну с детьми, бытом и удаленной работой, которую она умудрялась вести даже в декрете.
Тогда, в круговерти выживания и забот, у нее просто не было ни сил, ни времени задуматься: а что именно он там делает? Только лишь рыбу ловит или...? Сейчас же, оглядываясь, женщина осознавала, что сеть, скорее всего, закидывалась не только на рыбу.
В роследние же пару лет в их отношениях наступила оттепель. Рыбалки сошли на нет, Олег стал проводить выходные дома, и между ними впервые за долгие годы отчуждения, которое ранее Марине казалось практически нормой, начали возникать доверительные разговоры.
У женщины появилось ощущение, что муж, наконец-то, ее заметил и разглядел по-настоящему. И именно на гребне этой обманчивой эмоциональной близости, за бокалом хмельного напитка, Марина, захлебываясь слезами и вспоминая былое, вдруг призналась ему, что в глубине души она его подозревала в изменах, что вместо рыбалок он...
Олег тогда побледнел от неожиданности и все отрицал. И с того самого вечера его поведение настолько изменилось, что женщине временами даже становилось противно.
Муж начал названивать по три раза на дню, задаривать подарками по незначительным поводам, чего раньше никогда не было; говорить то, чего она не слышала от него никогда за всю жизнь: что они созданы друг для друга, что она замечательная, что он любит ее и хочет состариться с ней рядом. Все эти чрезмерные знаки внимания стали для женщины не радостью, а токчичным подтверждением его вины.
Марина провалилась в черную яму отчаяния: она сильно похудела, не спала сутками, пила препараты горстями, пока специалист не выписал ей антидепрессанты, которые смогли частично сгладить остроту переживаний, но, увы не решить возникшую с ее сознании проблему по примирению с тем фактом, что вся ее жизнь, выстроенная с таким трудом и самопожертвованием, оказалась построенной на лжи и предательстве?
И как, скажите на милость, пережить осознание того, что ты была всего лишь удобным, надежным партнером по игре под названием "семья", в то время как настоящая жизнь, с эмоциями и страстью, проходила где-то на выезде якобы на рыбалку?
Мысль о разводе отметаоаст сразу. Потому что остаться одной в сорок пять, без него, после стольких лет совместной жизни, ведь Олег был единственным мужчиной, которого она знала, нет, это было бы полным безумством.
Марине было не просто страшно, а очень страшно. Женщина хорошо понимала, что он не останется один ни на минуту, а она... Она будет тонуть в пустоте и одиночестве. К тому же сын-подросток, которому тоже пятнадцать, будет лишен полноценного общения с отцом, и неизвестно еще, икак намем отзовется разрыв между родителями.
В психологии такое явление называется кризисом идентичности и инвентаризацией жизни, которое часто настигает людей в возрасте сорока-пятидесяти лет, особенно когда внешние задачи — выжить, поднять детей, построить дом — решены.
История Марины — классический пример того, что материальная безопасность, выстроенная годами, совершенно не гарантирует безопасности эмоциональной.
Жить дальше, смирившись — путь в никуда, ведущий к психосоматике и глубокой депрессии. Смирение здесь не работает, потому что оно отрицает боль, а боль требует признания. И выход здесь может быть в том, чтобы пересмотреть ценность себя и собственной жизни вне контекста мужа и его измен.
Марине предстоит трудная работа: отделить его поведение и поступки от своей самооценки. Да, он, возможно, некогда предал ее доверие. Да, это очень неприятно и даже больно. Но на этом жизнь не кончается.
Она все так же продолжается, и ее дальнейший смысл будет зависеть только от самой Марины. Самым лучшим для женщины будет решение разрешения себе не совершать активных действий по кардинальному изменению жизни в состоянии острого горя и под действием антидепрессантов.
А также разрешение, хотя бы на время, на прекращение поиска в поведении мужа подтверждения его вины. Гораздо лучше воспользоваться его вниманием, то есть дополнительными финансовыми возможностями, для личного роста.
Например, позаниматься с хорошим специалистом по выстраиванию внутренней опоры и выходу из кризиса, уделить время спорту, поиску дела, которое будет не только вдохновлять, но и приносить хоть какую-то прибыль.