Дорожная сумка била по колену на каждом шагу. Тамара давила на кнопку звонка — раз, другой, третий — и слушала тишину за дверью. В сумке гремели таблетки: успокоительные, которые она глотала всю дорогу от Воронежа. Утреннее сообщение Юли не выходило из головы: «Мам, срочно приезжай, у Игоря серьёзные проблемы, нужна помощь с Дашей».
Замок щёлкнул. Дверь распахнулась. Тамара с порога упёрлась взглядом в огромный ярко-жёлтый чемодан посреди коридора.
— Где он? — выдохнула она, стягивая сапоги. — В полиции? В больнице?
— Мам, аккуратнее, ты на мою куртку наступила. — Юля вышла из ванной с косметичкой в руках. — Игорь на работе, закрывает дела перед вылетом.
— Каким вылетом?
Тамара замерла с сапогом в руке. Спину прошило — то ли от резкого движения, то ли от предчувствия.
— Ну, мам, я же писала — проблемы с выгоранием. — Юля защёлкнула косметичку. — У человека стресс, партнёры давят. Мы летим в Дубай на неделю. Форум успешных предпринимателей, такие связи можно завести — я просто не могла отказаться. А няня вчера уволилась, представляешь?
Тамара медленно поставила сапог на пол. В пояснице заныло — привычно, тупо.
— То есть я сорвалась с места, отменила квоту на обследование, которую ждала с весны, — чтобы вы поехали связи заводить?
— Мам, не начинай. — Юля закатила глаза. — Это не просто отдых, это вклад в будущее. Игорю нужна перезагрузка. Ты же знаешь, как ему тяжело тянуть платежи за эту двушку.
— Я знаю, что вы за путёвку отдали столько, сколько за полгода кредит можно гасить. И почему нельзя было сказать прямо? Зачем про беду писать?
— Если бы написала прямо, ты бы читать морали начала и не приехала. — Юля даже не смутилась. — А мне Дашу реально не с кем оставить. Свекровь в санатории, у неё грязевые ванны оплачены.
— А я свою очередь в клинику выкинула. — Тамара прошла на кухню, тяжело опираясь о дверной косяк. — Этот талон я ждала с апреля. У меня спина так болит, что иногда с кровати встать не могу. Направление к специалисту бесплатное дали. А теперь — заново в очередь?
— Сходишь платно, мы тебе потом переведём. — Юля махнула рукой, закидывая в чемодан яркий сарафан. — Господи, мам, цена вопроса пять тысяч. Зато Игорь вернётся полный сил и заработает в десять раз больше.
— Вы мне за ремонт ещё с прошлого года переводите. Когда Игорь клялся, что сам всё организует, нанял каких-то шабашников, половину им не заплатил, и они мне обои криво поклеили.
— Опять старое! — Юля вспыхнула. — Мы тогда на мели были. И вообще, мы же тебе стиралку купили на юбилей.
— В рассрочку. Которую до сих пор платите.
Тамара смотрела на дочь. Юля суетилась, перекладывала баночки с кремами. Ни тени раскаяния — только раздражение, что мать портит предвкушение поездки.
— Ладно. — Тамара сдалась. Билеты куплены, скандалить поздно. — Неделю посижу. Но ровно через семь дней уезжаю. Мне спиной заниматься надо.
— Конечно, мам, ровно через неделю вернёмся! — Юля расцвела, захлопывая чемодан. — Дашка в садике, заберёшь в пять. Деньги на еду на тумбочке.
Тамара посмотрела на тумбочку. Три тысячные купюры.
— На неделю? На двоих?
— В холодильнике полно еды. Крупы, сосиски. Даша в садике ест, тебе много ли надо. Если что — со своей пенсии добавишь, потом сочтёмся.
Первая неделя прошла в беготне. Тамара водила Дашу в сад, готовила, убирала просторную квартиру. Спина болела так, что приходилось каждые четыре часа пить обезболивающие, привезённые с собой.
Три тысячи кончились на третий день. «Полный холодильник» оказался двумя упаковками детского творожка и куском засохшего сыра. Пришлось идти в «Пятёрочку» и тратить свои — те самые, отложенные на платный приём.
В четверг вечером Тамара начала собирать вещи. Телефон зазвонил.
— Мам, привет! — Голос Юли звенел. — Слушай, тут такое дело. Мы познакомились с потрясающим наставником. Он предложил Игорю индивидуальное сопровождение, но нужно остаться ещё на неделю. Мы продлили номер.
Тамара опустилась на стул.
— Юля, мы договаривались. У меня во вторник осмотр, я его чудом перенесла.
— Ну перенеси ещё раз. Это шанс всей жизни! Наставник вывел на миллионные обороты уже десять компаний. Игорь светится от счастья.
— За чей счёт банкет? У вас квартира в залоге.
— Взяли ещё один заём. — Юля нехотя призналась. — Но это вклад в развитие, мам. Ты не понимаешь современных реалий.
— Я понимаю, что остаюсь тут ещё на неделю без денег и с больной спиной. Юля, возвращайтесь.
— Билеты уже поменяли, они невозвратные. Ну что ты как маленькая! Посиди с родной внучкой, жалко тебе? Тебе в Воронеже всё равно делать нечего.
Связь оборвалась.
Тамара посмотрела на погасший экран, потом на Дашу, которая сосредоточенно размазывала кашу по столу.
В субботу Даша проснулась вялая. Завтрак не тронула. К обеду поднялся жар — тридцать восемь и пять.
Тамара полезла в аптечку на верхней полке. Пластыри. Пустые блистеры. Больше ничего.
Она набрала Юлю.
— У ребёнка температура, лекарств нет. Что делать?
— Мам, не паникуй, это простуда. — На фоне гремела музыка. — Дай тёплой воды. У нас бизнес-завтрак, перезвоню.
Тамара оделась и побежала в дежурную аптеку. Жаропонижающее, сироп от кашля, капли в нос. Две тысячи — последние наличные.
К вечеру у Даши было тридцать девять. Девочка плакала, хваталась за горло.
Скорая приехала через четыре часа. Фельдшер послушал, сказал «сильное воспаление», выписал рецепт и ушёл.
В воскресенье поликлиника не работала. Дежурный врач по телефону ответил: вызовов много, ждите.
Даша горела. Кашель стал лающим, страшным. Тамара не выдержала и вызвала платного специалиста.
Пять тысяч. Пришлось расплатиться кредиткой, которую она хранила на крайний случай.
Врач осмотрел девочку, нахмурился.
— Инфекция спускается ниже. Строго следите, обильное питьё. Если начнёт задыхаться — сразу в больницу.
Ещё три с половиной тысячи в аптеке.
Следующие три дня слились в бессонный кошмар. Тамара сидела у кроватки, слушала дыхание, давала микстуры по часам, варила морс из мороженых ягод, найденных на дне морозилки.
Спина горела. Мази не помогали. Она передвигалась по квартире, держась за стены.
Юля отвечала короткими сообщениями: «Мы на лекции». «Игорь на встрече». «Не паникуй, обычный вирус».
В четверг Даше полегчало. Температура спала, кашель смягчился.
Тамара сидела на кухне, пила пустой чай, смотрела в стену. В кошельке ноль. На кредитке минус. Спина — как будто туда воткнули раскалённый прут.
Юля с Игорем вернулись в субботу утром.
Дверь распахнулась. В коридор ввалились загорелые, улыбающиеся, пахнущие дорогим парфюмом.
— Мамулечка, мы дома! — Юля вкатила чемодан. — Дашка, иди к маме!
Даша выбежала, повисла на матери. Юля подхватила её, закружила.
— Ой, а чего мы такие бледные? — Она нахмурилась, разглядывая дочь. — И худая какая-то.
Прошла в комнату. Сморщила нос.
— Мам, ты что, не проветривала? Душно! Прямо палатой пахнет. Я же просила просто посидеть с ребёнком, а ты тут лазарет устроила.
Тамара медленно поднялась с дивана. Посмотрела на дочь. На Игоря, который проверял телефон, не поднимая головы.
— Душно? — тихо переспросила она.
— Ну да, дышать нечем. — Юля распахнула балкон. — Ребёнку воздух нужен, а ты её в парнике держишь. И что за гора таблеток? Я же сказала — тёплой водой поить.
Тамара не стала сдерживаться.
— Водой?! У ребёнка три ночи жар под сорок был! Она кашляла так, что стены ходуном! Я платного врача за последние деньги вызывала, потому что скорая ехать отказалась!
Юля отшатнулась.
— Мам, ты чего орёшь? Ну заболел ребёнок, бывает. Зачем платного? Дождалась бы дежурного.
— Я тут две недели одна с больным ребёнком! — Тамара шагнула к дочери. — Ты хоть раз спросила, как я справляюсь? Хоть копейку перевела, когда я чеки скидывала? Ты меня бросила выживать, пока сама загорала!
— Мы не загорали, мы на форуме были, — вмешался Игорь, не отрываясь от экрана. — Тамара Васильевна, вы не понимаете специфику нашей работы. Мы делегировали вам быт, чтобы спасти дело.
— Я понимаю специфику вашей жизни! — Тамара повернулась к зятю. — Жить в долг, пускать пыль в глаза и ездить на чужом горбу! Вы на свои сборища мои пенсионные деньги потратили! У меня было двенадцать тысяч. Пять отдала за врача. Четыре — в аптеку. Две с половиной — в магазин, потому что холодильник пустой. Я в долги влезла!
— Всё вернём, — процедил Игорь, краснея. — Подумаешь, копейки. У нас контракт на миллионы намечается.
— Ты эти миллионы пять лет обещаешь. А пока Юля у меня на зимнюю резину просит.
— Мам, зачем ты так? — Юля всплеснула руками. — Ты вечно обвиняешь! Мы стараемся, крутимся! Я тоже имею право на отдых!
— А я? — Тамара упёрлась рукой в стол. — Я из-за ваших амбиций очередь на лечение пропустила. У меня спина так болит, что я сейчас упаду. Но вам плевать. Главное — ресурсное состояние Игоря.
— Ты просто не можешь порадоваться за нас! — Юля зло прищурилась. — Тебе нравится быть жертвой. Нравится страдать и попрекать каждой копейкой. Я просила помощи — получила скандал. Ты ведёшь себя токсично!
— Помощь — это когда вместе решают проблему. А вы скинули на меня ребёнка и сбежали.
— Знаешь что? — Юля схватила Дашу за руку. — Если тебе так тяжело с родной внучкой, могла бы не приезжать. Мы бы нашли выход.
— Ну ищите теперь.
Тамара развернулась, прошла в коридор, достала сумку и начала молча складывать вещи.
Юля стояла в дверях, обнимая притихшую Дашу, и плакала в голос.
— Ты всегда так! Как только мне нужна поддержка — отворачиваешься! Ты холодная и бесчувственная!
Тамара застегнула молнию. Обулась. Накинула куртку. Открыла дверь.
Вслед полетело:
— И не звони больше, раз мы такие плохие!
Дверь захлопнулась.
Поезд стучал колёсами. Тамара пила чай из подстаканника и смотрела в окно. Спина ныла. В голове крутился разговор с дочерью — по кругу, по кругу.
В Воронеже она первым делом пошла в поликлинику. Пробилась к заведующей, объяснила ситуацию. Ей пошли навстречу — записали к специалисту на платный приём со скидкой, потом оформили направление в дневной стационар.
Начались процедуры. Спина постепенно отпускала. Тамара считала копейки, экономила на всём, закрывала долг по кредитке.
Телефон молчал. Юля не звонила. Тамара тоже.
Прошла неделя. Вечером Тамара сидела за столом, перебирала счета за коммуналку, квитанции из аптеки. Достала лист бумаги и ручку. Писала долго, вычёркивала, переписывала.
«Юля, здравствуй.
Пишу, потому что по телефону мы обязательно поругаемся, а мне нельзя нервничать. Моё здоровье теперь стоит денег, которых у меня нет из-за вашей поездки.
Я вас люблю. Но я больше не буду службой спасения. Не буду срываться по первому зову, бросая своё здоровье. Не буду оплачивать ваших врачей и ремонты из своей пенсии.
Вы взрослые люди. Выбрали такую жизнь. Расплачивайтесь сами. Если Игорь устал — пусть меняет работу. Не хватает денег — живите по средствам.
Я с радостью приму вас в гости. Посижу с Дашей, если привезёте её на выходные и оставите деньги на питание. Но использовать себя больше не позволю.
Пора взрослеть, Юля. А мне пора заняться собой».
Она сложила письмо в конверт, заклеила и на следующий день отправила заказным. Знала: Юля прочитает и снова обидится.
Ей было всё равно.
Месяц прошёл. Тамара закончила лечение, спина почти отпустила. Игорь деньги так и не вернул. Она закрыла долг из своих сбережений.
Звонок раздался в четверг вечером. На экране — имя дочери.
Тамара вытерла руки, вздохнула и ответила.
— Да.
— Мам… привет. — Голос глухой. На фоне тишина.
— Привет.
— Письмо твоё получила. Ещё две недели назад. Всё это время злилась, порвать хотела. Игорю показала — он сказал, ты из ума выжила.
— И что изменилось?
— Игорь ушёл. — Юля разрыдалась. — Сказал, я его не мотивирую. Сказал, я тяну его на дно. Собрал вещи и ушёл. Дело его прогорело. Наставники с того форума оказались пустышками, вытянули последние деньги. У нас долгов три миллиона. На квартиру начали процедуру взыскания.
Тамара прикрыла глаза. Она ждала чего-то подобного.
— Мам, мне страшно. Я не понимаю, что делать. Дашка капризничает, я на работе до ночи, чтобы хоть на еду хватило. Прости меня. За Дубай, за упрёки, за всё. Ты была права. Я такая дура.
Тамара слушала. Ей хотелось крикнуть: собирай вещи, приезжай немедленно. Хотелось перевести ей последнее с карты.
Но она вспомнила две недели без сна. Пустой холодильник. «Мам, ты что, не проветривала?»
— Хорошо, что сейчас понимаешь, — сказала Тамара ровно. — Слезами делу не поможешь.
— Мам, можно мы к тебе? На время. Пока с долгами не разберусь. Я на работу в Воронеже устроюсь, клянусь.
— Приезжайте. Место есть. Но сразу предупреждаю: продукты покупаем пополам, коммуналку делим поровну. С Дашей сижу, когда у тебя смены, а не когда тебе отдохнуть захотелось. И никаких кредитов.
Юля молчала. Раньше начала бы спорить, обвинять в чёрствости.
Сейчас — тишина.
— Согласна, — наконец выдохнула она. — Спасибо, мам. Возьму билеты на субботу.
— Бери. Постельное приготовлю.
Тамара положила телефон на стол. Подошла к раковине. Взяла нож и снова принялась чистить картошку, аккуратно снимая тонкую кожуру.