Калькулятор на экране телефона показывал цифру два миллиона четыреста тысяч рублей. Аня долго смотрела на эти нули, потом перевела взгляд на край раковины. Там лежал пластиковый тест с двумя чёткими красными полосками.
— Ань, ты там уснула? — постучал в дверь ванной Денис. — Мне бриться надо, опоздаю на сдачу проекта.
Аня нажала кнопку блокировки, бросила телефон в карман домашнего халата и смахнула тест в косметичку. Открыла дверь, пропустив мужа внутрь тесного помещения. Денис сразу включил воду, выдавил на ладонь пену для бритья и начал размазывать её по щекам.
— Нам нужно серьёзно поговорить о бюджете, — сказала Аня, глядя в его отражение. — Мы больше не будем отправлять твоей маме по сорок тысяч каждый месяц.
Денис замер с бритвой у горла, посмотрел на жену через зеркало и нахмурился.
— Опять начинаешь. Мы эту тему закрыли пять лет назад.
— А придётся открыть. Я беременна. Через семь месяцев уйду в декрет, моя зарплата бухгалтера превратится в пособие, на которое даже памперсы не купишь. Нам предстоят огромные расходы.
Он сполоснул бритву, аккуратно провёл по щеке и хмыкнул. Новость его явно не обрадовала.
— Ну беременна, дело житейское. Все рожают. Только мама тут при чём? Это мой сыновний долг. Она в меня столько сил вложила, репетиторов оплачивала, в институт пристроила.
— Ты вспомни, как эта традиция началась, — Аня почувствовала, как к горлу подкатывает комок. — На второй день после свадьбы мы сидели на кухне съёмной однушки, считали подаренные конверты. Тогда позвонила Зинаида Петровна и прямым текстом сказала, что забирает свой процент от нашей жизни.
— Она пошутила тогда, — отмахнулся Денис. — У мамы своеобразный юмор.
— Отличная шутка. Мы каждый месяц пятого числа переводим ей деньги. Когда у меня сломался передний зуб и пришлось брать кредит на имплант, ты первым делом отправил перевод маме. Я ходила в старых сапогах до января, у которых подошва отклеивалась. Мы спим на продавленном диване, потому что на нормальную кровать копим второй год. А твоей маме деньги уходят по расписанию.
— Зато живём по совести, — Денис вытер лицо полотенцем. — Ты вечно всё в деньги переводишь. Мы же не голодаем.
— Я посчитала, — Аня достала телефон и включила экран. — Сорок тысяч умножить на двенадцать месяцев — четыреста восемьдесят тысяч в год. За пять лет брака мы отдали твоей маме два миллиона четыреста тысяч. Это первоначальный взнос за нормальную двухкомнатную квартиру в нашем районе. Мы могли бы уже платить ипотеку за себя, а не отдавать сорок пять тысяч за аренду этой халупы.
Денис скривился. Ему не нравилось, когда жена начинала оперировать цифрами.
— Деньги — просто бумага. Зато я спокоен, что мать ни в чём не нуждается на пенсии. Она на эти деньги питается нормально, коммуналку оплачивает.
Аня промолчала. Спорить было бесполезно — Денис всегда включал глухую оборону, когда речь заходила о матери. Она решила, что до вечера соберётся с мыслями и покажет мужу чёткий финансовый план на год, где будет расписана каждая копейка на ведение беременности, роды и коляску.
Вечером следующего дня Аня вернулась с работы раньше обычного. Денис должен был задержаться на совещании. Она планировала спокойно приготовить ужин и составить таблицу расходов. Открыв дверь своим ключом, услышала на кухне голоса.
На табуретке возле стола сидел Стас, младший брат Дениса. Он уплетал вчерашние макароны с сосиской и запивал чаем.
— О, Аня, привет, — поздоровался он, не переставая жевать. — Мне у Дениса перфоратор надо одолжить, мой сгорел.
— Привет, Стас, — Аня сняла пальто. — Зачем тебе перфоратор? Ты же вроде ремонт не планировал в съёмной квартире.
— В какой съёмной? — удивился парень. — Я свою купил. В новостройке, в новом жилом комплексе на Садовой. Ремонт делаю, хочу до конца месяца закончить и переехать. Надоело по чужим углам мотаться.
Аня замерла у холодильника. Стас работал курьером в интернет-магазине, получал тысяч пятьдесят в месяц и половину спускал на тюнинг своей старой иномарки. Накопить на первый взнос он не мог физически.
— Как тебе ипотеку одобрили? — осторожно спросила она.
— Мама помогла, — самодовольно хмыкнул Стас. — Первый взнос внесла. Сказала, младшего сына надо на ноги ставить, раз старший уже пристроен. А я ей деньги перевожу каждый месяц, она платёж в банк гасит. Сорок тысяч. Ну, или она сама напрямую, я даже не вникаю. Главное, что квартира моя, а платёж гасится стабильно, пятого или шестого числа.
В голове Ани что-то щёлкнуло. Пятого числа Денис переводил Зинаиде Петровне сорок тысяч. Шестого числа Зинаида Петровна гасила ипотеку младшего сына. Их семья, отказывая себе во всём, живя в съёмной однушке, пять лет исправно оплачивала жильё для Стаса.
— Понятно, — выдавила Аня. — Перфоратор в коридоре, в нижнем ящике шкафа. Бери.
Стас пожал плечами, допил чай, забрал инструмент и ушёл. Аня осталась сидеть на кухне, глядя на пустую тарелку.
Когда через час в замке повернулся ключ, она даже не вышла в коридор.
— Ань, я дома, — крикнул Денис из прихожей. — Устал как собака, давай ужинать.
Он зашёл на кухню, стягивая галстук, и осёкся, увидев лицо жены.
— Ты знал? — спросила Аня.
— О чём? — Денис попытался изобразить непонимание, но взгляд забегал.
— О том, что твоя мать платит ипотеку Стаса нашими деньгами. Что те сорок тысяч, которые мы отрываем от семьи каждый месяц, идут на квартиру твоего брата. Пока мы спим на продавленном диване и откладываем покупку ботинок, твой братец делает ремонт в собственной новостройке за наш счёт.
Денис тяжело вздохнул, бросил галстук на спинку стула и сел напротив.
— Какая разница, куда мама тратит свои деньги? Мы отдали долг, дальше она вправе распоряжаться ими как хочет.
— Это наши деньги! — голос Ани сорвался. — Мы отдавали их, потому что ты убеждал меня в её бедственном положении. Говорил, ей не хватает на лекарства и квартплату. А она покупала квартиру Стасу. Ты знал?
— Знал, — тихо ответил Денис. — И что? Стас молодой, ему нужно своё жильё, чтобы семью строить. У меня есть профессия, я заработаю, а он пока на ноги не встал. Мама решила помочь. Мы семья.
— Мы семья? — Аня горько усмехнулась. — Мы с тобой семья, Денис. Или я для тебя соседка, с которой ты делишь аренду? У нас будет ребёнок. Куда ты собираешься ставить кроватку? В эту кухню, где два человека с трудом расходятся?
— Что-нибудь придумаем. Дети у многих рождаются в съёмных квартирах. Главное, что маме помогаем. А ты просто зациклилась на материальном.
— Завтра мы ничего переводить не будем, — отрезала Аня. — Ни завтра, ни через месяц. Либо мы копим на своё жильё и готовимся к ребёнку, либо собирай вещи и езжай к маме. Или к брату в новую квартиру, которую мы ему оплатили.
Денис вскочил, пнул ножку стола и выбежал из кухни, громко хлопнув дверью. Аня осталась сидеть в тишине. Она не собиралась отступать: теперь речь шла о будущем её ребёнка.
На следующий день после работы Аня застала в квартире свекровь. Зинаида Петровна сидела на том же месте, где вчера сидел Стас, и пила чай из её любимой чашки — белой, с васильками по краю. Денис стоял у плиты и нервно перетирал полотенцем чистую тарелку.
— Здравствуйте, Зинаида Петровна, — сухо поздоровалась Аня, проходя к раковине.
— Здравствуй, Анечка, — свекровь поставила чашку и сложила руки на коленях. — Денис рассказал о ваших разногласиях. Говорит, ты бунт устроила из-за моих денег.
— Это не ваши деньги, — Аня вытерла руки и повернулась к свекрови. — Это деньги из нашего семейного бюджета. Мы больше платить не будем. Вы пять лет вытягивали из нас средства на ипотеку Стаса.
— Я никого не обманывала, — холодно произнесла Зинаида Петровна. — Вы отдавали долг. А куда я трачу личные средства, тебя не касается. Хоть в реку выброшу, хоть младшему сыну отдам.
— Долг за что? — Аня почувствовала, как внутри закипает злость. — За то, что Денис родился? Дети не просят их рожать, это ваш выбор.
Зинаида Петровна усмехнулась, поправила укладку и посмотрела на невестку с превосходством.
— Я тебе готового мужчину в пользование отдала, изволь компенсацию платить. С высшим образованием, здорового, без вредных привычек. Ты им пользуешься каждый день, зарплату его тратишь. Вот и плати аренду за мужа. Не нравится — найди себе беспризорника с теплотрассы и воспитывай сама. За качественный продукт нужно платить.
Аня перевела взгляд на Дениса. Тот продолжал тереть тарелку, уставившись в стену. Он даже не попытался остановить мать.
— Денис, — позвала она. — Ты это слышишь? Твоя мать называет тебя вещью, сданной в аренду.
Он тяжело вздохнул, положил тарелку на столешницу.
— Аня, ну зачем ты утрируешь? Мама образно выразилась. Мы обещали помогать. Стасу надо ремонт заканчивать. Мама за него поручилась. Если мы перестанем платить, у неё будут проблемы с банком.
— Я беременна, Денис. Нам нужны деньги на коляску, на кроватку, на врачей. Нам нужна нормальная квартира, а не эта конура.
— Миллионы женщин рожают бесплатно по полису, — вмешалась Зинаида Петровна. — Не придумывай проблемы. Ты просто жадная. Решила мужика от семьи отвадить. Денис — правильный сын, он мать не бросит.
— Аня на эмоциях из-за гормонов, — добавил Денис. — Мы продолжим платить. Ей придётся умерить аппетиты. Без платных услуг обойдёмся, коляску с рук купим.
Аня смотрела на мужа и не узнавала его. Человек, с которым она прожила пять лет, предлагал ей экономить на ребёнке ради того, чтобы его великовозрастный брат жил в новой квартире.
— То есть ты выбираешь платить ипотеку Стасу, а не обеспечить своего ребёнка? — медленно спросила она.
— Не передёргивай, — разозлился Денис. — Я выбираю сдержать слово. А ты ведёшь себя как истеричка. Прими тот факт, что в этой семье есть обязательства поважнее твоих капризов.
Аня кивнула. Спорить больше не имело смысла. Она поняла главное: для Дениса она никогда не была семьёй. Удобное дополнение, источник дохода, соседка, которая делит бытовые расходы.
Она вышла из кухни и достала с верхней полки шкафа большой синий чемодан. Бросила его на пол, открыла молнию.
Денис появился в дверях, когда она складывала стопку футболок.
— Что ты устроила? Решила спектакль разыграть? Думаешь, я на колени упаду?
Аня молча достала бельё и переложила в чемодан. Сняла с вешалок платья.
— Прекрати цирк, — голос Дениса стал жёстче. — Куда ты пойдёшь? Ты беременна. Через несколько месяцев в декрет. Кому ты нужна с животом и без нормального дохода?
Он стоял, прислонившись к косяку, скрестив руки на груди. С кухни доносился мерный стук ложечки о чашку — Зинаида Петровна размешивала сахар, ожидая финала.
— Сниму комнату с девочкой с работы, — спокойно ответила Аня, застёгивая молнию. — До декрета накоплю. Потом подам на развод и на алименты. В том числе на своё содержание до достижения ребёнком трёх лет. По закону ты будешь обязан платить. Посмотрим, сколько останется на ипотеку Стасу.
Денис побледнел.
— Ты не посмеешь. Это подло.
— Я договаривалась строить семью, а не спонсировать чужие амбиции, — Аня выкатила чемодан в коридор. — Ты выбрал быть хорошим сыном и спонсором для брата. А хорошим мужем и отцом стать даже не попытался.
Она надела пальто, сунула ноги в осенние ботинки — те самые, которые давно пора было выбросить, — и намотала шарф.
— Вернёшься, куда денешься, — бросил Денис ей в спину. — Побегаешь пару дней, поймёшь, что без моих денег не выжить, и приползёшь. Только я ещё подумаю, принимать ли тебя после таких истерик.
Аня взялась за ручку чемодана, поправила сумку на плече и положила ладонь на свой ещё плоский живот. Она повернула замок, толкнула тяжёлую металлическую дверь и шагнула на лестничную клетку.