Тамара прислонила подушку к изголовью кровати и села, прислонившись к ней спиной. Её телефон лежащий на прикроватной тумбочке был на зарядке. Поэтому она решила в этот вечер не сидеть в Интернете, а полистать одну из кулинарных книг, которую взяла в шкафу в библиотеке.
Глава 159
На прикроватной тумбочке Владимира лежало несколько книг по искусству, которые он, лёжа в кровати, пролистывал.
- Володь…, - Тамара положила кулинарную книгу к себе на колени, и готова была открыть её.
- Ааа…
- Тебе не кажется, что мы загостились, что нам пора уже домой, - спросила Тамара.
- Кажется. Но придётся задержаться, - перевёл свой взгляд со страницы книги на супругу Владимир. – Мама сказала, что мы не можем его бросить в такое тяжёлое для него время. И она права, Аркадию нужна наша поддержка.
- Ну, я не думаю, что для него это такая уж тяжёлая и болезненная утрата…, - заметила Тамара.
- Том, мне Илону даже вот настолько, - Владимир отметил одну верхнюю фалангу на мизинце большим пальцем, и показал Тамаре, - не жалко. Хотя мне она практически ничего не сделала. А что чувствует он по отношению к ней сейчас, я не знаю.
- Что чувствует он?… - произнесла Тамара и замолчала на какое-то время. – М-да…, сказать трудно. Как ни крути, а к ней живой, вероятно у него были одни чувства, а к мёртвой другие…, - покачала головой Тамара. – И что тебе ещё сказала мама?
- Да, практически ничего. Она тоже хотела на Рождество вернуться домой, но решила, что Рождество надо здесь встретить.
- Так, Вов, завтра у нас шестое. Сочельник. А после завтра Рождество. Восьмого уезжаем, хватит, погостили, – договаривалась Тамара.
- Я согласен. А вот как мама…
- Вов, она мать, может и погостить у сына, а мы…, мы домой, - перебила его Тамара.
- Ладно, ладно, дорогая, - Владимир похлопал её по руке, - восьмого поедем. Сашке тоже здесь уже надоело. Он у меня спрашивал, когда домой поедем. Решено, восьмого с утра поедем. Я Аркадию скажу о нашем решении завтра, когда он вернётся, - Владимир вернулся к книге, перечитал страницу сначала…
**** ****
Аркадий Борисович после ужина уединился в своем кабинете. Ему хотелось посидеть в тишине, осмыслить произошедшее и расслабиться. Выпитого за ужином коньяка, для того, чтобы полностью расслабиться ему было мало. Брат, ссылаясь на болезнь, совсем практически не пил, Трофим тоже почему-то отказался. Вот и пришлось за ужином ограничиться парой бокалов, а напиться хотелось.
И вот сейчас он сидел в своём зелёном кресле за огромным резным столом с бокалом в руке, в котором плескалась тёмная жидкость. Фольга с плиткой бельгийского чёрного шоколада, поломанным на дольки, лежала на кожаном бюваре, а рядом стояла початая бутылка коньяка.
Аркадий Борисович, залпом выпив то, что было в бокале, поставил бокал на стол, и, закинул в рот дольку шоколада. Он откинулся на спинку зелёного кожаного кресла, повернул голову к окну и, уставившись на фонари, освещавшие тропинки сада, погрузился в воспоминания.
В его памяти начали одна за другой всплывать картины, связанные с Илоной.
Вот они в ресторане…, Геннадий Евгеньевич пришёл не один, а с Илоной. Разговор шёл о бизнесе. Геннадий Евгеньевич ненавязчиво советовал вывести холдинг из тени, разместить рекламу везде, где можно, протестировать персонал, избавиться от балласта… и прочее…, прочее. Он представил Илону, как асса в этом сложном деле и посоветовал с ней поработать. Эта умная эффектная женщина Аркадию понравилась, и он, вняв дружескому совету, взял её на работу. А потом всё так закрутилось, что он не заметил, как оказался с ней в одной постели…, а потом и женился. Она, конечно, как все его жёны, подписала перед регистрацией брачный договор, но выполнять его, как оказалось, совсем не собиралась.
«Господи, почему я не видел ничего раньше? Даже там, в избушке у Трофима, я думал, что она льёт слёзы…, и в доме его бабки верил и не переставал надеяться, что она меня любит, ищёт и ждёт. А она надеялась, что её держиморды найдут в тайге моё тело, и всё, что было моё, станет её. - Потом Аркадий Борисович вспомнил недавний звонок Коломенцева, в котором тот говорил, что хочет встретиться с ним и Илоной. Илона в это время уже была под следствием. - Странный был этот звонок, - подумал Аркадий Борисович. - Интересно, что он скажет, когда узнает, что Илоны нет в живых?»- задал он себе вопрос. Ответа на него у Аркадия Борисовича не было. Потом проплыла картина, где он в морге. Он поморщился и тихо произнёс:
- Я вовсе не хотел, чтоб всё закончилось так. И я в этом не виноват, виновата твоя алчность, Илон, и длинный язык твоей матери…
Он вздохнул, встал с кресла, прошёлся по кабинету. Снова подошёл к столу, плеснул в бокал немного коньяку, выпил, кинул в рот две дольки шоколада и, оставив всё стоять на столе, вышел из кабинета. Но почему-то не поднялся по ступенькам на второй этаж в свою спальню, а, пошатываясь, пошёл по коридору мимо множества дверей дольше.
Возле гостевой комнаты матери он остановился. Дверь комнаты была приоткрыта, и в щель было видно, как старая женщина в ночной сорочке стоит на коленях и крестится.
Лариса Васильевна молилась.
Аркадий Борисович прислушался.
Лариса Васильевна своими словами просила у Бога благодати не для себя, а для него. У Аркадия Борисовича невольно на глазах навернулись слёзы. А она всё молилась и молилась, крестилась, кланялась в пол и просила Бога послать ему сил, чтобы он смог вынести и эту тяжёлую ношу.
Наконец, она закончила молиться, поднялась с колен, погасила свечу и подошла к двери, чтоб закрыть её. И тут увидела в коридоре сына.
- Сынок, а ты чего? – заглянула она в его лицо и увидела бегущие по щекам слёзы. – Ну-ну-ну, так нельзя, - обняла она его за плечи. – Идем, посиди у меня…, идём, идём, - завела она его в свою комнату. – Садись, - откинула она в сторону покрывало вместе с одеялом. – Ну, чего ты…, не надо плакать. Всё проходит, пройдёт и это, - уговаривая его как маленького ребёнка. Она села рядом с ним на кровати и своей старческой морщинистой рукой похлопала его по коленке. – Я здесь, я рядом…, выскажи всё, что тебя тревожит и тебе сразу станет легче… Я понимаю, как тебе трудно. Один…, с рождения один…, везде один…, и помочь никто не хочет. Все только «дай», «дай», и никто «на», не скажет…, - гладила она рукой уже его густую шевелюру. А он рыдал, не произнося ни слова, спрятав голову у неё на груди. – Вот и хорошо, поплакать тоже иногда полезно. Поплачь, выплесни из себя всю боль, увидишь, завтра легче станет.
Аркадий Борисович, в какой-то момент начал успокаиваться. Даже редкие всхлипывания прекратились. Дыхание стало ровным, он расслабился, и глаза у него сами собой начали слипаться.
- Ну-ка, давай-ка, дорогой мой, ложись, устал ведь, - уложила Лариса Васильевна сына на кровать.
Он что-то промычал в ответ, повернулся на бок, растянулся на кровати и захрапел.
- Ох-хо-хо-хо…,- проохала Лариса Васильевна, - К мамке пришёл, видно совсем тяжко стало ему, - снимала она с него домашние мокасины. – Ладно, пусть поспит у меня, сейчас раздену… укрою и пусть спит до утра, пока не проснётся. А я? Я? Я на диване устроюсь, - говорила она, стягивая с Аркадия джинсы.
**** ****
Ангелина с одной стороны была довольна, что Аркадий привёз к ней дочь, но его строгий приказ сидеть дома её покоробил. Она ничего не понимала. Пробовала выяснить у дочери, почему папа решил разрешить ей погостить у мамы, но Соня в ответ лишь пожимала плечами.
- Мам, я не знаю. Пришла Клара, велела одеваться. Я думала, мы все вместе поедем, но папа взял только меня, - рассказывала матери Соня. Про Сергея Михайловича Соня забыла сказать маме. А Ангелина мучилась в догадках.
«Вот зачем надо было её везти сюда? Вызвал бы меня. Я бы приехала, поиграла в особняке с ребёнком…, пообедала бы вместе со всеми, а тут думай, чем её развлекать и чем кормить, после указания «На улицу не высовывайтесь», - Ангелина вздохнула и начала выпытывать у Сони, что она хочет на обед, а что на ужин.
- А давай обед сами готовить будем, - предложила Соня, и вприпрыжку убежала на кухню.
Ангелина пошла за ней. А Соня уже рылась в холодильнике.
В общем, они сначала изучали содержимое холодильника, потом искали в Интернете, что из этого можно приготовить, потом долго выбирали, что же они приготовят и остановились на творожном пироге. Но Ангелина всё-таки заказа им обед в ресторане, на случай, если у них ничего с пирогом не выйдет. С пирогом они возились долго. Успели съесть привезенный из ресторана обед. Наконец, они поставили в разогретую духовку пирог и завели таймер.
- Я так устала, съем пирога, и буду спать, - заявила Соня, убирая со стола перепачканную посуду.
- Да, испечётся, остынет, выпьем чаю и спать, - согласилась с ней Ангелина, составляя посуду в посудомоечную машину.
- И как Валентина каждый день готовит и не устаёт? Мы с тобой только один пирог сделали и устали, - рассуждала Соня.
- Валентина повар. Она училась готовить и не уставать, - ответила Ангелина дочери.
- А бабушка? Почему она не устаёт? Она тоже любит готовить, - спросила Соня.
- У неё опыт, - Ангелина включила посудомоечную машину. – Я сейчас робот пылесос запущу здесь, пусть ползает, - сказала Ангелина и вышла из кухни.
Примерно через час мать с дочерью пили на кухне чай с ещё тёплым пирогом и нахваливали себя, любимых. А ещё через час Соня спала в маминой постели, а Ангелина сидела в большой комнате и листала новостные каналы в своём планшете. От внезапного телефонного звонка она вздрогнула. Взяла в руки телефон, взглянула на экран, скорчила удивлённую мину.
- Милка? С чего вдруг? – произнесла она тихо. - Алло, Миллан, привет! С прошедшими тебя, - ответила Ангелина на звонок.
- И тебя, Гель, с прошедшими. Гель, это правда? – спросила Милана.
- Что, правда? – не поняла Ангелина.
- Ну, что твой бывший убил свою супругу?
- Чего? С ума сошла? – возмутилась Ангелина.
- Ты что не видела? Интернет завален роликами…
- Роликов не видела. Но скажу тебе, что это не правда, - ответила Ангелина.
- Ты уверена? – спросила Милана.
- Уверена. Фейковая информация. Вот увидишь, завтра выйдет опровержение, - ответила Ангелина и отключила связь.
Телефон лежал у Ангелины на коленях. «А может, правда что-то произошло с Илоной. У кого спросить? Хайман не скажет. Катька с Инкой? Ну, нет, они не знают. Если б знали, то позвонили бы. У Анисимова? Да, ну, опять скажет, что это не телефонный разговор. А мне-то что? Какая разница. Её нет, и долго не будет. Аркадий с ней разведётся…, путь к нему свободен!
**** ****
Аркадий проснулся рано, откинул одеяло и не понял, где он. Он сел в кровати, огляделся. Лариса Васильевна тоже проснулась, среагировала на скрип кровати.
- Проснулся, сынок? С добрым утром! - сказала она, откидывая от себя покрывало, и садясь на диване.
- Мам?...
- Всё хорошо. Иди, приводи себя в порядок, а я посплю еще…, позавтракаю с мальчишками. Не ждите меня к завтраку, завтракайте без меня…, - сказала она, перебираясь с дивана на кровать.
Аркадий натягивал на себя джинсы.
- Мам, прости, я …
- Сынок, на то я и мама…, не надо, не извиняйся. Всё хорошо…
- Спасибо, мам, - Аркадий дотронулся рукой до её плеча. – Спи спокойно.
Он вышел из её комнаты, поднялся в свою спальню, утолил мучащую его жажду и отправился в душ. «Мама…, мама…, не прогнала, не накричала, за то, что я ввалился к ней пьяным. Всё поняла, поняла, на сколько мне одиноко. Без слов поняла…», - думал он, смывая душистую мыльную пену под струями горячей воды…