Осень в тот год пришла рано. В конце сентября уже ударили первые заморозки, трава поседела от инея, а по утрам лужи покрывались тонким, хрустящим льдом. В небе всё чаще появлялись клинья перелётных птиц — журавли, утки, гуси. Они тянулись на юг, в тёплые края, где можно пережить зиму.
В одном таком клине летел молодой гусь.
Он был сильный, крепкий, с широкими крыльями и белой грудкой. В этом году он впервые летел на юг вместе со взрослыми — прошлую зиму провёл с родителями, а теперь уже сам должен был держать строй, слушаться вожака, не отставать.
Всё шло хорошо. Стая летела ровно, вожак задавал темп. Впереди были тысячи километров, но они знали дорогу, места для отдыха и где можно поесть и набраться сил.
А потом случилось то, что случается иногда в небе. На них напал ястреб.
Большой, быстрый, он вынырнул из облаков неожиданно, ударил по крайнему гусю, сбил его, потащил вниз. Стая вздрогнула, нарушила строй, заметалась. Гуси кричали, разлетались в стороны, пытаясь уйти от хищника.
Молодой гусь метнулся вправо, влево, потерял направление. Когда он опомниля, стая была уже далеко.
Он рванул за ней, изо всех сил работая крыльями. Но ветер был встречный, силы таяли, а стая уходила всё дальше.
— Подождите! — кричал он. — Я здесь!
Но ветер уносил его крик, и стая не слышала.
К вечеру он выбился из сил. Крылья отказывались слушаться, сердце колотилось где-то в горле. Он снижался, планировал, ища глазами место для посадки.
Внизу была река, неширокая, но ещё не замёрзшая. Он опустился на воду, сложил крылья и замер.
Вокруг было тихо. Только ветер шумел в прибрежных кустах да где-то далеко лаяла собака. Гусь остался один.
Первые дни он надеялся, что стая вернётся. Взлетал, делал круги над рекой, вглядывался в небо. Но небо было пустынно. Только облака плыли на юг, равнодушные, холодные.
Потом он перестал ждать, надо было как-то выживать.
Река кормила его — мелкая рыбёшка, водоросли, то, что можно найти на отмелях. Но холодало с каждым днём. Вода становилась ледяной, рыба уходила на глубину, корма оставалось всё меньше.
В конце октября река начала замерзать.
Гусь метался по воде, ища свободные места. Лёд сковывал берега, подбирался к середине. Скоро река должна была намертво покрыться льдом.
Он нашёл незамерзающий участок у самого берега, где били ключи. Вода здесь была чуть теплее, лёд не брал её. Но места было мало, совсем мало — метр на метр.
Он сидел в этой ледяной луже и ждал.
Что он ждал? Он и сам не знал.
Местные охотники заметили его быстро.
— Гусь, — говорили они. — Дикий, отбился от стаи. Надо бы взять.
Кто-то предлагал пристрелить, кто-то — поймать сетями. Но один старик, дед Матвей, которого в деревне уважали запретил:
— Не троньте, — сказал он. — Может, выживет.
— Да как он выживет, дед? — смеялись охотники. — Зима на носу, корма нет. Замёрзнет.
— А если не замёрзнет? — возражал дед. — Тогда ваша взята. А пока пусть живёт.
Он сам приходил к реке каждый день. Приносил горсть зерна, рассыпал на берегу. Гусь сначала боялся, смотрел настороженно. Потом привык.
Через неделю он уже брал зерно прямо из рук.
— Ешь, милый, — приговаривал дед. — Ешь, сил набирайся. Зима длинная.
Гусь ел и смотрел на него чёрным глазом, в котором не было страха. Только усталость и, кажется, благодарность.
Зима выдалась лютая.
Морозы под сорок, ветер, метели. Река замёрзла окончательно, только у того самого места, где били ключи, оставалась полынья, там и сидел гусь.
Он уже не мог летать — крылья ослабли и постоянно мерзли, сил не было. Он только плавал по кругу в своей ледяной проруби, опускал голову в воду, искал хоть что-то съестное.
Дед Матвей приходил каждый день. Иногда проваливался в снег, ругался, но приходил. Приносил зерно, хлеб, кашу. Гусь вылезал на лёд, ел, а дед сидел рядом на перевёрнутом ведре, курил и говорил:
— Ты держись, милый. До весны недолго осталось. Там стая вернётся. Ты своё место знаешь? Где встать, когда они полетят?
Гусь не понимал слов, но понимал интонацию. Добрую, тёплую, как тот самый ключ на дне реки.
В феврале случилась беда.
Дед Матвей заболел, слёг, не вставал. Дочь ухаживала за ним, ворчала, что он совсем старый, что нельзя в такую погоду на реку ходить.
— А гусь? — спрашивал дед. — Кто гуся кормить будет?
— Никто, — отвечала дочь. — Пусть сам выживает. Дикий же.
Дед Матвей молчал, но видно было, что переживает.
Неделю гусь жил один.
Голод давил, холод пробирал до костей. Он уже почти не плавал — только сидел на краю полыньи, свернувшись в комок, и ждал.
Он не знал, чего ждёт. Но что-то внутри не давало умереть.
На восьмой день пришёл человек.
Не дед Матвей — молодой парень, его внук, приехавший из города навестить больного.
— Дед просил, — сказал он, рассыпая зерно. — Передать тебе привет. И сказать, чтобы ты не помирал.
Гусь смотрел на него, не двигаясь.
— Ешь, — сказал парень. — Я завтра ещё приду.
И приходил. Всю оставшуюся зиму.
В марте, когда начало пригревать солнце и лёд на реке потемнел, дед Матвей поправился. Вышел на крыльцо, вдохнул весенний воздух и улыбнулся.
— Живой, — сказал он. — И я живой.
Он снова пошёл к реке. Гусь увидел его издалека, заволновался, заплескал крыльями. Дед подошёл, присел рядом.
— Ну, здравствуй, — сказал он. — Дождались.
Гусь ткнулся клювом в его рукав и замер. Так они и сидели — старик и птица, на краю тающего льда, под мартовским солнцем.
В апреле начался лёдоход.
Река взломала лёд, понесла его вниз. Полынья, где гусь прожил всю зиму, исчезла. Но теперь это было не нужно — река освободилась ото льда, можно было плавать, где хочешь.
Гусь не улетал. Он жил на реке, кормился, набирался сил. Крылья его окрепли, грудь раздалась, глаза засверкали.
Дед Матвей приходил каждый день. Сидел на берегу, курил, разговаривал.
— Скоро твои прилетят, — говорил он. — Ты как? Полетишь с ними или останешься?
Гусь молчал, но в его взгляде было что-то, что дед понимал по-своему.
— Я не держу, — говорил дед. — Ты птица вольная. Твоё дело — лететь. А моё — здесь оставаться.
В середине мая в небе появился клин.
Гуси возвращались с юга.
Гусь услышал их крик за километры, замер, поднял голову. В небе, высоко-высоко, летела стая. Может, та самая, от которой он отстал полгода назад. Может, другая.
Он взлетел.
Сделал круг над рекой, над деревней, над дедом Матвеем, который стоял на крыльце и смотрел в небо.
— Лети, милый! — крикнул дед. — Лети!
Гусь набрал высоту и полетел к стае.
Но летел не один.
Рядом с ним, чуть позади, летела гусыня.
Она появилась откуда-то сбоку, из-за леса, и пристроилась к нему. Гусь вздрогнул, посмотрел на неё. Она была похожа на него — молодая, сильная, с белой грудкой.
— Ты кто? — спросил он взглядом.
— Я тебя искала, — ответила она. — Всю зиму.
Он не понял, откуда она взялась. Может, тоже отстала от какой-то стаи. Может, специально искала его. Но сейчас это было неважно.
Они летели рядом.
Стая уже приближалась, гуси кричали, звали, махали крыльями. Ещё немного — и они будут вместе, вольются в общий клин, полетят дальше.
Гусь обернулся. Внизу, на крыльце, стоял дед Матвей. Маленький, седой, с палкой в руке. Стоял и смотрел вверх.
Гусь сделал круг над домом.
Один, второй, третий.
Дед Матвей махнул рукой.
— Лети! — крикнул он. — Лети, я сказал!
Гусь развернулся и полетел догонять стаю. Гусыня была рядом.
Они догнали своих, встроились в клин, заняли место. Вожак крикнул одобрительно, стая приняла их.
Они летели на север, туда, где родились, где будут вить гнёзда, выводить птенцов, жить своей гулкой жизнью.
Но перед тем, как скрыться за горизонтом, гусь ещё раз обернулся.
Внизу, далеко-далеко, виднелась деревня, река, и маленькая точка на крыльце.
Дед Матвей стоял на крыльце, пока клин не скрылся из виду. Потом вытер глаза рукавом, повернулся и пошёл в дом.
— Улетел, — сказал он дочери. — С подругой.
— Какой подругой? — не поняла та.
— А вот такой, — усмехнулся дед. — Которая всю зиму его ждала.
Дочь ничего не поняла, но спорить не стала.
А дед Матвей сел на лавку, закурил и долго смотрел в окно, на небо, где уже никого не было.
— Жизнь, — сказал он. — кончает не завтра, главное — дождаться.
И добавил, глядя на пустой подоконник:
— А ты молодец. Дождался.
В доме пахло весной, и где-то далеко, над лесом, кричали гуси, улетая на север.
Туда, где их ждали новые гнёзда, новые птенцы, новая жизнь.
И в этой новой жизни обязательно будет место для юга, долгой дороги, расставаний и конечно долгожданных встреч.
Добро пожаловать в нашу подборку рассказов о животных.