Олег смотрел на экран телефона и не верил своим глазам. Сообщение от Аллы — женщины, которую он три года пытался забыть, которая вынесла ему весь мозг, которая ушла к другому, даже не попрощавшись. «Привет. Я знаю, что не имею права. Но если сможешь прости — встретимся? Очень нужно поговорить».
Он хотел удалить. Хотел забить. Хотел сделать вид, что ничего не видел. Но палец сам нажал «прочитать», а потом — «ответить».
«Зачем?»
«Я всё объясню. Пожалуйста. Это вопрос жизни и смерти».
За три года многое изменилось. Олег наконец-то пришёл в себя после развода, поднялся по карьерной лестнице, купил новую машину и, главное, встретил Катю. Катя была полной противоположностью Алле: спокойная, надёжная, без истерик, без вечных претензий. Работала медсестрой в детской больнице, жила с мамой, никуда не лезла, ничего не требовала. С ней Олег впервые за долгие годы почувствовал себя человеком, а не кошельком с приложением.
Они уже обсуждали свадьбу. Катя ждала предложения, и Олег собирался сделать его на Новый год.
И тут — Алла.
Встреча
Они встретились в том самом кафе, где когда-то праздновали его день рождения. Алла похудела, выглядела уставшей, но всё такой же эффектной — длинные волосы, дорогая куртка, умелый макияж.
— Привет, — она улыбнулась, но улыбка вышла натянутой.
— Привет, — Олег сел напротив, не снимая куртки. — Говори.
Алла замялась, покрутила в руках салфетку, потом выпалила:
— Я дура. Самая большая дура на свете. Тот, с кем я ушла... оказалось, что он просто использовал меня. Бизнес у него прогорел, он начал пить, поднимать руку. Я еле сбежала. И поняла: ты — единственный, кто по-настоящему меня любил.
Олег молчал. В голове проносились картинки прошлого: её истерики, её неверность, её холодность, её слова: «Ты никчёмный, посмотри на других мужиков».
— Я не прошу прощения, — продолжала Алла. — Я прошу шанс. Всего один шанс. Я изменилась. Честно. Я поняла, что семья — это главное. Я научилась ценить то, что имела. Дай мне возможность доказать.
— Алла, у меня есть женщина. Я люблю её. Мы скоро поженимся.
Алла побледнела, но быстро взяла себя в руки.
— Ты её не любишь. Ты просто боишься снова ошибиться. Но я — это не ошибка. Я — это твоя судьба. Мы созданы друг для друга. Помнишь, как нам было хорошо? Помнишь наши поездки, наши разговоры до утра?
Олег помнил. Только сейчас, сквозь призму времени, те воспоминания казались отравленными. Слишком много лжи было в тех разговорах, слишком много фальши в тех поездках.
— Извини, Алла. Я не могу.
Он встал и ушёл, оставив её одну за столиком.
Атака
Но Алла не была бы Аллой, если бы сдалась после первого отказа. Она начала осаду.
Сначала сообщения: «Я понимаю, ты злишься. Я заслужила. Но дай мне шанс всё исправить». Потом звонки: «Олежек, я скучаю. Просто услышать твой голос». Потом — появление у его дома с творожным пудингом: «Испекла сама, как ты любишь. Просто угостить, ничего не прошу».
Олег гнал её, но она возвращалась. Катя видела всё это, переживала, но молчала. А Алла тем временем подключила тяжёлую артиллерию.
Она нашла общих знакомых, которые начали обрабатывать Олега: «Слышал, Алла так переживает, похудела вся, плачет. Может, зря ты так? Люди же меняются». Она закинула удочку его матери: позвонила, якобы случайно, поплакалась, рассказала, как осознала ошибки. Мать, женщина жалостливая, начала давить на сына: «Олег, может, простишь? Ведь любила же она тебя. А эта твоя Катя — кто она вообще? Медсестра, с мамой живёт, ничего за душой».
Олег держался. Но Алла готовила главный удар.
Спектакль
В воскресенье вечером раздался звонок. Номер незнакомый. Мужской голос, взволнованный:
— Олег? Я друг Аллы, Сергей. Она в реанимации, пыталась что-то сделать с собой. Всё из-за вас. Приезжайте, она просит вас. Умоляю.
Олег похолодел. Что угодно мог предположить, но не это. Он рванул в больницу, забыв про Катю, про всё на свете.
В приёмном покое его встретил тот самый Сергей — накачанный, с хитрым прищуром.— Она в палате, пойдёмте.
Алла лежала на койке, бледная, с капельницей. Увидев Олега, заплакала:
— Прости... я не хотела тебя пугать... просто жить без тебя не могу... если ты не вернёшься...
Врач, зашедший в палату, строго сказал:
— Больной нужен покой и поддержка близких. Ей нельзя волноваться.
Олег сел на стул рядом. В голове была каша. Жалость, страх, чувство вины перемешались в липкую массу. Он вспомнил Катю, её спокойные глаза, её тёплые руки. И рядом — эту женщину, готовую умереть из-за него.
— Я побуду с тобой, — сказал он тихо.
Алла слабо улыбнулась и закрыла глаза.
Иллюзия
Две недели Олег мотался между больницей и домом. Катя звонила, он сбрасывал. Потом перестала звонить. А Алла выписалось и попросилась пожить у него — «совсем чуть-чуть, пока не встану на ноги».
Он согласился.
Первые дни Алла была тихой и благодарной. Готовила (плохо, но старалась), не пилила, не лезла в душу. Олег начал расслабляться. Может, правда изменилась? Может, люди растут?
Он ошибся.
Через полгода маска спала окончательно. Алла перестала готовить — «я не домработница». Начала пилить: «Мало зарабатываешь, у других мужиков машины лучше». Начала пропадать по вечерам — «с подругами встретилась». Начала флиртовать с его друзьями.
Олег терпел. Чувство вины за её «попытку попрощаться с жизнью» висело на шее гирей.
А потом он случайно услышал её разговор по телефону. Алла думала, что он ушёл на работу, но он вернулся за документами.
— ...Серёжа, ну что ты, дурак? Ничего не было, просто поживу пока. Квартира хорошая, мужик удобный. Как только решу вопрос с пропиской — свалю. А ты жди, я тебя люблю. Да нет, он ни о чём не догадывается.
Олег стоял в прихожей и слушал. Тот самый Серёжа, что звонил из «больницы». Тот самый «друг». Инсценировка. Обман. И он, как последний идиот, купился.
Развязка
Олег тихо вышел из квартиры, сел в машину и уехал в парк. Сидел там три часа, глядя в одну точку.
Вернувшись домой, Олег застал Аллу в гостиной с бутылкой вина и телефоном в руках. Увидев его, она натянула улыбку:
— Ой, ты рано. А я тут с подругой болтаю...
— С Серёжей? — спросил Олег спокойно.
Алла замерла.
— Я всё слышал. Собирай вещи. Час тебе.
Она попыталась включить спектакль: слёзы, угрозы, обещания. Но Олег был глух.
— Убирайся. И если ещё раз появишься — спущу с лестницы.
Алла уехала через сорок минут, забрав всё, что успела купить за его счёт. Напоследок крикнула:
— Ты ещё пожалеешь! Никому такой не нужен будешь!
Хуже может быть только соломенная вдова
Через полгода Олег случайно встретил общего знакомого, который рассказал про Аллу. Она жила с тем самым Серёжей, который «спасал» её в больнице. Серёжа оказался женатым, с двумя детьми. Алла знала, но надеялась, что он уйдёт из семьи. Не ушёл.
— Крутится теперь, ищет нового лоха, — хмыкнул знакомый. — Но мужики уже в курсе, обходят стороной. Репутация, знаешь ли.
Олег кивнул. Ему было всё равно.
Он часто вспоминал Катю. Её тёплые руки, её тихий смех, её надёжность. Ту, которую потерял из-за призрака прошлого, из-за жалости, из-за глупой веры в то, что люди меняются. Хуже может быть только соломенная вдова. Это когда женщина притворяется вдовой, чтобы вызвать жалость. Алла притворялась умирающей, чтобы вернуть контроль. И чуть не довела его до инфаркта. А вас дорогие читатели и подписчики приглашаю в свой телеграм канал, скучно не будет.