8 серий залпом и шокирующая развязка.
Сериал-триллер, основанный на романе Кэтрин Райан Ховард, начинается как стремительная романтическая связь между главными героями – Оливером и Сиарой, которая быстро перерастает в криминальную головоломку, когда в квартире Оливера находят тело, пролежавшее там 56 дней и не поддающееся опознанию.
Сюжет нелинейный: зрителя постоянно перемещают между прошлым и настоящим, оголяя секреты и мотивы героев только в последних сериях. Если даже с первой серии у вас сразу появится подозрения, то не спешите радоваться – этот клубок психологических травм и тайн с истекающим сроком не так-то просто распутать. Зрителю кидают подсказки очень тонко и дозированно, спутывая карты, тем самым подогревая интерес и заставляя посмотреть все 8 серий залпом.
Критики подчеркивают тему самоконструирования: оба героя не столько живут, сколько демонстрируют удобные версии себя. Основная трагедия — в расхождении между реальным «я» и тем образом, который демонстрируется партнёру. Хотя, на мой взгляд, здесь подсвечивается больше тема контроля сознания, когда кукловоды ведут неокрепший ум по лабиринтам собственных алчных мотивов. В результате, мы получаем очень уязвимого человека, оторванного от реальности и себя, который не доверяет никому, кроме кукловода.
Интерьер как психологический портрет
Я всегда обращаю внимание на то, как проработаны пространства героев (спасибо Достоевскому) – это помогает составить чёткий психологический портрет. В «56 дней» с этой задачей справились на пять с плюсом.
Пространство Оливера представлено, как холодная витрина. Начнём с того, что квартира, в которой он живёт, не принадлежит ему — её предоставила компания, в которой он работает. Это словно отсылка к тому, что он живёт не своей жизнью, а версией, удобной для системы. Интерьер построен на холодных фактурах: бетон, сталь, стекло. Серые, чёрные, серебряные оттенки разбаляют только хаотичные краски и символы на картине в гостиной. Минимализм, почти стерильность. Здесь нет следов прошлого, личных артефактов, случайных вещей. Пространство — фасад, за которым герой скрывает реального себя. Он предпочёл жизнь без лишних деталей, без хаоса — без риска быть уязвимым. Тем удивительнее увидеть в этом холодном пространстве «крылатую» люстру мастера света Инго Маурера Birdie («Пташка»). Выбор, как мне кажется, символичный. Маурер всегда говорил, что важно выбирать не светильник, а свет, который он излучает. Среди бетона и стали появляется объект, напоминающий о лёгкости, тепле, полёте, весне. Это отражает внутренний конфликт героя: он тянется к свету, к эмоциональности Сиары, к её хаосу — но боится потерять контроль в этом «полёте» чувств. Люстра становится почти метафорой: свет есть, но оно конфликтует с общим пространством.
Интерьер Сиары — полная противоположность. Тёплая палитра, дерево, мягкий свет, текстиль, живые детали. Здесь чувствуется жизнь, пусть и далеко неидеальная. Только вот дерево — не идеально гладкое, лакированное, почти глянцевое, а трухлявое, пожираемое термитами изнутри. Это важная визуальная параллель: внутри героини есть свет, тепло, даже лёгкая наивность, но её точат злость, обида, болезненное чувство несправедливости. Её пространство живое, но уязвимое.
Что смущает
Большинство героев второго плана в сериале мне показались очень блёклыми, в отличие от сериала «Во всём виновата она». Они никак не помогают раскрыть Оливера или Сиару, и служат больше фоном, который помогает избежать ощущения стерильных лаборотрных условий жизни главных героев.
«56 дней» – история о холоде и тепле, о свете, который пытается пробиться сквозь бетон, и о том, что иногда самые красивые интерьеры скрывают самые хрупкие конструкции внутри.