~ невыдуманные рассказы о животных ~
Этот большеглазый птенец — настоящий свисток. Неотступно он ходит за мною по пятам и беспрерывно свистит.
Уж сколько раз я говорил:
- Я точно знаю, что ты не арбитр. И даже не полисмен!
Птенец растопырит крылышки, вытянет шейку и продолжает безумолчно свистеть-посвистывать, дескать, заладил, а пора бы меня покормить!
- Да ты уже большой! – прибаюкиваю я нежно. – Должен есть сам, а мне доделать бы недоделанные мои дела.
Птенец настороженно посматривает в мою сторону, пытливо прислушивается к словам, трепыхает крыльями, но продолжает свистеть-насвистывать пуще прежнего.
Какой родитель может хладнокровно глядеть на подобные выкрутасы расшалившегося прелестного дитяти? Вот и я побросаю неотложные мои дела и занимаюсь пернатым ребёночком: и приласкаю, и покормлю, и скажу доброе-предоброе слово. С того самого дня, как я подобрал голубиное дитя на улице, заделался ему мамкой и папкой, бабушкой и дедушкой. Насколько, конечно же, хватает моего ума-разума.
Изначально малосимпатичный большеклювый и большеглазый пернатый найдёныш не умел ни летать, ни самостоятельно склёвывать пищу. Ему бы расти-подрастать под крылом родимой умудрённой мамаши недельку-другую. Но в птичью судьбу вмешался непоправимый трагический случай: зашибли, видимо, голубку на уличных просторах, а малыш свалился из гнезда. Могло случиться, выбросили одинокого пернатого ребёночка местные уборщики, рьяно вычищающие чердаки к приходу всякой-разной жилищной комиссии. Что ни говори, лишился несчастный птенец полноценной детской радости повзрослеть в гнезде со сверстниками. Отныне грозила несмышленышу неминуемая погибель на Страстном бульваре в центре Москвы. Там его и подобрал.
Признаться, сперва я пробежал мимо. Но - пробежать-то пробежал, да не позабыл на полном ходу разбросать овсяную крупу. В моём потёртом портфеле всегда лежит для этих целей какая-нибудь крупа или нежареные подсолнечные семечки.
Пригорюнившаяся одинокая заблудшая птаха никак не среагировала на моё неравнодушное реагирование, и я остановился, задержался и присмотрелся.
Голубь слабо трепыхал неиспачканными крылышками и еле-еле слышно свистел из неестественно большого и широкого своего клюва. Тут-то я смекнул, что передо мною беспомощный голубиный птенец. Схватил невзрачного на вид юного беспризорника и, позабыв о моих делах, понёс домой на Зеленодольской улице.
Малышка быстро пообвык в квартире. Спустя неделю, он уже взбирался на мое плечо при помощи кресла или кровати, хватал клювиком моё ухо или перебирал волосы на моей голове.
Когда немного он подрос, я выставлял его в безветренный ясный день на железные перила, приделанные строителями перед окном. Невмоготу было глядеть на томление свободной птицы, подолгу тоскливо посматривающей в сторону распахнутого окна и нескрываемо изнывающей в четырёх закупоренных стенах.
Ух, сердце моё замирало от невысказанной тревоги, когда птенец безбоязненно зависал над землёй. И я любовался, как голубиный подросток помахивал неокрепшими крылышками, топал-потопывал по железяке на головокружительной высоте четырнадцатого этажа.
Однажды неожиданно подул порывистый ветер и вмиг сдул малыша с железяки. Хлынувшие обильные осадки молниеносно намочили его пёрышки, и воркуну пришлось экстренно приземлиться на крыльцо соседнего дома. Незамедлительно я выскочил на улицу, как был, расхристанный и босой. И вызволил ещё не приспособленного к уличной жизни дитя.
Незаметно пробегали дни-денёчки. На улице начинал поддувать пронзительный порывистый северный ветер, а по ночам уже замерзала вода. Выпускать родимое пернатое существо в непогоду я не решился, и Свисток зазимовал в квартире.
Изо дня в день я старался вникнуть в особенности содержания и ухода за голубем в домашних условиях. Внимательнейшим образом наблюдал за его повадками и поведением, набирался уникального опыта, осознавая, что категорически запрещено хлебом кормить голубей . Мягкие кусочки застревают в зобу и начинают бродить, провоцируя возникновение огромного количества болезней.
Когда пришла весна, найдёныш основательно подрос и окреп. Уверенно он топал босолапками по полу и железяке за окном и беспрерывно укал:«У-уу-ууу ...».
По голубиному я ни бе, ни ме, ни кукареку. Однако старался подражать его форме общения и добросовестно отвечал: «У-уу-ууу...» И кивал в ответ.
Свисток принимал боевую стойку, угрожающе наступал на меня с наскоком, поднимая и опуская голову и стараясь во что бы то ни стало ударить меня крылом.
Свисток оказалась девочкой. Как-то раз, вылетая на прогулку, вернулась с красавцем-воркуном и настойчиво уговаривала его влететь в комнату, подгоняя его ударами своего клювика. Суженый беспрерывно хорохорился и кочевряжился вокруг неё, но не решался залетать.
Как-то напрасно я прождал Свистульку целый день. Прошло ещё несколько дней. Поиски по соседним дворам не дали желаемого результата. Я находил только трупики подбитых и растерзанных уличных голубей. Соседи поговаривали, что шныряла в эти дни наглая шайка хулиганов-подростков и безнаказанно терроризировала бездомных собак, кошек и птиц. А я продолжал присматриваться к уличным голубям, обходил ближайшие дома, надеялся отыскать найдёныша.
Однажды по раннеутренней нерасчищенной тропе навстречу победоносно шествовал полосатый бездомный кот, в зубах которого трепыхал уличный раненый голубь. Усатый охотник вознамеривался, видимо, плотно закусить свежепойманной пернатой добычей и старательно выискивал прогалинку в непотревоженных густых кустах.
Горластые серые вороны, неукоснительно соблюдающие врождённый вороний кодекс отстаивать жизнь любого пернатого, если угрожает ему двуногий или четвероногий, не позволяли кошачьему племени понадёжнее запрятаться в зелёных насаждениях и всласть отобедать. Суетливые и вездесущие паникёры надрывно и неистово галдели, принуждая когтистого охотника выпустить разнесчастную птаху.
Моё неожиданное появление в безлюдный предрассветный час озадачило усатого уличного умницу. Смерив меня многоопытным намётанным уличным взглядом, котик уселся возле ошеломлённого раненого голубя и пристально, не отводя от меня изучающего взгляда, понарошку стал умываться, дескать, полюбуйтесь, милостивый сударь, я трогать никого не трогал, а тут налетели надоедливые пернатые разбойники и набезобразничали.
Томный вид и неспешность в действиях усатого демонстрировали якобы непричастность к происходящей заварушке. Любой мимохожий обыватель нисколечко не усомнился бы в добропорядочности и невиновности предприимчивого четвероногого охотника. Вот и я сделал вид, что не заметил ничего криминального в его поведении, молниеносно подхватил раненую птаху и отнёс домой. Это был другой воркун. Но в моём доме вновь заиграла жизнь.
- Дорогие читатели, ежели тексты, фотографии и видео станут милыми Вашему сердцу, - подписывайтесь на мой канал, поддержите автора донатами на любую сумму или просто оставьте комментарий.